85 против 120: есть ли шанс?

Нас — молодых бойцов Советской Армии — перебросили с аэродрома Тузель, что под Ташкентом, в ДРА. Во время полета мы с интересом наблюдали за происходящим вокруг нас, и когда пилот объявил, что мы пересекаем границу Союза Советских Социалистических Республик и входим в воздушное пространство Республики Афганистан, все прильнули к иллюминаторам, пытаясь с высоты 11 тысяч километров увидеть эту границу. Но, естественно, кроме снежных вершин величественных гор не увидели ничего.

И вот Кабул. Удивляло все — суета на летном поле. «Вертушки», барражирующие вокруг аэродрома и отстреливающие тепловые ловушки. Радостные дембеля в голубых беретах, в обтянутых ушитых «парадках», предвкушающие встречу с Родиной, близкими. Они шли гордо, с чувством собственного достоинства. И наши любопытные взгляды переполнялись уважением.

Нас, молодых солдат, посадили возле одного из многочисленных модулей на территории аэродрома и стали распределять по подразделениям. Подошел прапорщик и стал называть фамилии. Назвал и мою. Показал место, где мы должны находиться до вылета уже в свое подразделение. У прапорщика на петлицах были эмблемы автомобильных войск?!

Надо отметить, что учебку я проходил в Минске, где готовили специалистов для войск Варшавского Договора. Мне же хотелось служить там, где будет интереснее, где служба пройдет быстрее. Благодаря встрече с начальником политотдела нашей части полковником Гороховым, я добился его обещания отправить меня туда, куда я хочу. А хотел я страстно в десант, в десантно-штурмовую бригаду и обязательно в Кандагар. Почему? Все просто — в то время по телевизору часто показывали и рассказывали о боях в Кандагаре. Особенно запомнились мне репортажи Михаила Лещинского о доблести десантников. Честное слово, очень хотелось быть среди них! И надежду на исполнение мечты полковник Горохов мне подарил.

Кстати, когда мы вылетали с Ташкентского военного аэродрома «Тузель», ко мне подошел старший лейтенант, отозвал в сторону и спросил, куда бы я хотел попасть служить. Услышав мой ответ, он предложил сделку — если все содержимое своего вещмешка (а в мешке у меня было уложено нижнее солдатское белье, полушерстяное обмундирование, полотенце — все новое, заботливо выданное старшиной роты) я выброшу, а освободившееся место он мне забьет водкой, то свою мечту я осуществлю. Почему водкой? Да потому что офицерам, как он мне объяснил, не разрешают ввозить с собой больше двух бутылок, а солдат, идущих строем мимо пограничников, никто не будет досматривать. Я согласился. По прилету к месту назначения старший лейтенант все спиртное забрал и больше я его не видел…

И вот я в Афганистане и мой «покупатель» — прапорщик автомобилист! Я нашел в себе смелость, подошел к прапорщику и спросил, куда мы едем? На что получил исчерпывающий ответ, что едем в Баглан, в авторемонтную часть и наша задача — ремонт поврежденных машин.

— А как там насчет «духов»? — еще больше осмелев, спросил я. 

— Это рядом с Союзом, и «духов» там практически нет, — ответил прапорщик.

Сказать, что настроение мое упало, — не сказать ничего! Десантником стать у меня не получалось!

Что делать? В голове не было идей. Да и что мог придумать солдат, только прибывший в Афганистан?! И вдруг меня осенило, что я ничего не теряю, и, увидев первого попавшегося мне солдата, служившего на пересылочном пункте, спросил, где находится начальник пункта. Он мне показал на модуль, распложенный в 300 метрах. На входе стоял лейтенант. Я бойко доложил, кто такой и что мне нужен начальник пункта. Лейтенант с легким удивлением спросил о цели моего посещения. Не моргнув глазом, я ответил, что меня попросили лично передать послание. Он пропустил. Я подошел к двери, постучался. За дверью были слышны голоса. Зашел. Большой кабинет, 7–8 человек, секретарша что-то печатает, самый старший по званию подполковник — большой, широкоплечий. Шло обсуждение, и какой-то майор, увидев меня, в вполоборота головы спросил, что мне нужно. Вытянув руки по швам, я выпалил, что хочу служить в десанте, мечтал попасть в ДРА и вот я здесь, но меня отправляют служить в ремонтную часть в какой-то Баглан.

Наступила тишина, на меня все смотрели, как на безумца. Первым очнулся подполковник. Он рассмеялся. Засмеялись и остальные. Когда хохот прекратился, подполковник сурово посмотрел на меня и сказал: «Солдат, раз ты пришел, у тебя есть возможность попасть туда, куда ты хочешь. Но при одном условии. Сейчас мы с тобой здесь поборемся и, если ты выиграешь, то осуществится твоя мечта. Проиграешь — останешься на пересылочном пункте и служба твоя в основном сведется к чистке туалетов».

Все замолчали. Отступать было некуда. Я посмотрел на подполковника, вес у него был 115–120 килограммов. У меня — 85. И все же я согласился. Опять наступила тишина, после чего подполковник спросил, кто я такой, где учился, чем занимался? Я сказал, что меня призвали в ряды Вооруженных Сил со второго курса физкультурного института, специализация — борьба классическая. Подполковник приказал майору вызвать старшего лейтенанта Никонова, а мне пойти и найти «моего» прапорщика. Я вылетел пулей, бегал среди модулей, искал и нашел. Он спал на втором ярусе в одном из модулей. Я разбудил прапорщика и сказал, что его срочно вызывает начальник пересылочного пункта. Полусонный, мой «покупатель» шел со мной, на ходу застегивая верхние пуговицы на кителе. И вот мы в кабинете. Подполковник, долго не рассусоливая, приказал вычеркнуть меня из списка и взять кого-то другого…

Старший лейтенант Никонов внес меня в список вылетающих ночным бортом в Джелалабад в 15-ю отдельную бригаду специального назначения ГРУ. Подполковник подошел ко мне и сказал, что это не хуже, чем десантно-штурмовая бригада, и в Джелалабаде не тише, чем в Кандагаре…

Ночью мы погрузились в АН-12, на нас надели парашюты, рампа закрылась и, видно, после нервно проведенного дня я сразу «отрубился».

Но главное, что я был уже в СПЕЦНАЗЕ!

Олег БАКАНАЧ, участник боевых действий в Афганистане Фото из архива автора