Время Анискина никогда не пройдет

Годовалый малыш, которого взяла к себе в дом тетя Дуня, был, что называется, без роду и племени: ни родителей, ни места рождения, ни происхождения его смешных имени с фамилией. Страшная война только началась, муж вместе с остальными деревенскими мужиками ушел на фронт, а там, где есть две дочери-помощницы, прокормить третьего ребенка всегда можно. Так и стал жить Колька Колькин в солнечной Чувашии. Он всегда был очень мелким, но очень шустрым. С тех пор, как себя помнит, главной его обязанностью в семье была домашняя живность: корова, две овцы, и несколько кур-несушек. И со всем Колька прекрасно управлялся. Но при этом он жил далеко не как чеховский Ванька. Его одинаково любили и мама Дуня, и обе сводные сестры. А когда после войны стало известно, что где-то без вести сгинул отец (муж Евдокии Дмитриевны), Колька остался в доме за хозяина. Так и рос, взрослея вместе со своей мужской ответственностью.

Единственное, что омрачало его существование (на взаимоотношениях с уличными пацанами, правда, это не отражалось), это рост и вес. В 8-м классе Колька продолжал оставаться самым маленьким среди сверстников и весил всего 32 килограмма. По этому поводу он даже обратился к деревенскому фельдшеру. Здоровье у мальчишки оказалось отменным, и ему просто посоветовали больше заниматься спортом. В принципе, он и без этих советов все свободное время гонял в футбол, играл в лапту и волейбол, но к совету Колька прислушался. Смастерил себе штангу, привязав к пудовому металлическому лому по нескольку кирпичей с обеих сторон, и в его спортивном арсенале добавился еще один вид — «тяжелая атлетика». Через несколько лет в «учебке» один из армейских борцов предложит побороться с ним вновь прибывшему молодому пополнению. Один, второй, третий… равных не было. Он ходил, посмеиваясь: «Ну, кто еще?». На борцовский ковер вышел никому не известный рядовой Колькин, чей рост — 161 сантиметр (он таким остался до сих пор) не внушал никаких опасений. Но именно в тот день о Кольке узнала вся воинская часть. Он «сделал» борца, как хотел, хотя тот был намного тяжелее и выше его. Парнишка из чувашской деревни не имел никаких спортивных разрядов и ни разу не боролся на настоящем ковре…

Декабрь-январь 2004-го отметился сразу несколькими похожими преступлениями в районе улиц Ферганская — Рязанский проспект; как раз в зоне ответственности старшего оперуполномоченного участкового подполковника Николая Колькина. По всему чувствовалось, что действовал заезжий гастролер, и Николай Павлович в один из вечеров решил сверхурочно попатрулировать свой район. Может, профессиональное чутье помогло, может, просто Его Величество Случай, но, начав обход с границы участка, возле дома по улице Сормовской старший участковый услышал женский крик о помощи. В следующее же мгновение подполковник увидел, как тень мужчины метнулась в сторону дороги. Он — за ним.

Было очень похоже, что убегающий хорошо ориентируется в ситуации. Увидев, что за ним погоня, он бросился за гаражи, не сомневаясь, что туда, где практически не бывает людей, за ним не побегут. Испугаются. Подполковник Колькин настиг беглеца, когда тот уже почти выдохся, и в прыжке сшиб его на землю. Схватив за плечо, и с силой развернув к себе упавшего, они почти в упор столкнулись полными недоумения взглядами. Возникший в следующую секунду диалог был похож, скорее, на киношный комедийный сценарий, нежели на небезопасное для жизни задержание:

— Ты кто!? — в ужасе прокричал поверженный молодой парень.

— Старший участковый района Выхино Колькин.

— Да ты гонишь, дядя, таких старых милиционеров не бывает.

— Извини, так вышло. Ты сам пойдешь в отделение, или наряд вызвать?

— Да это ты извини, но я тебя сейчас убивать буду…

И только спустя полчаса в отделении, куда задержанного в наручниках доставила дежурная машина, вызванная Колькиным по рации, выяснилось, что 19-летний житель Пензенской области был ранее дважды судим. В этот раз он взял на «гоп-стоп» женщину, вырвав у нее из рук сумочку. На следующий день, когда Николай Павлович принес парню в КПЗ полбулки хлеба, тот, по-прежнему не верящий своим глазам и ушам, потухшим голосом спросил:

— А почему Вы не стреляли, начальник, я же оказал сопротивление по полной схеме?

— Ты еще молод, сынок, и оттого глупый. Выйдешь из зоны, может быть, человеком станешь, а пуля-дура поставила бы в твоей жизни точку навсегда. Николай «задержался» в армии на целых 7 лет. Выучившись на командира танка, он сначала 3 года служил в одной из частей Западной группы войск в Германии на Т-55, и там же остался на сверхсрочную — в качестве старшины роты. Ему неоднократно предлагали остаться еще, подразделение Колькина всегда уверенно было одним из лучших, но он твердо решил, что по возвращении в Чувашию обязательно станет директором колхоза. Да и дома уже заждалась мама Дуня. Он несколько раз за время службы ездил к ней в отпуск, купил на сэкономленные немецкие марки модный по тем временам немецкий гобеленовый ковер, перекрыл крышу на доме…

Чтобы воплотить свою мечту в жизнь, Николай поступил на заочное отделение Чебоксарского сельскохозяйственного института, но поучиться в нем толком так и не успел. Поехал провожать соседа на станцию и, пока ждали поезда, нарвались на неприятность. Группа подвыпивших подростков устроила на полустанке настоящий, как бы сегодня сказали, беспредел. Сквернословили, приставали к женщинам и пассажирам, которых на небольшом перроне было не больше 10 человек. А поскольку милиции на полустанке предусмотрено не было, пьяная ватага не чувствовала каких-либо «тормозов».

Николай, не выпивший к своим неполным 28 годам даже 100 граммов спиртного, не курящий и не терпящий мата, устыдил молодежь. Это подействовало на них, словно красная тряпка на быка: завязалась драка. Два соседа — спина к спине против нескольких «отморозков». В это время подошел поезд, а поскольку стоянка его была всего три минуты, Колька крикнул: «Ты уезжай, не беспокойся, я справлюсь!». И ведь справился. Разбив в кровь кулаки, наполучав кучу синяков и ссадин… Спустя какое-то время, когда поезд ушел и сошедшие с него пассажиры поспешили убраться с перрона, дабы не попасть под пьяную «раздачу», ватага хулиганов отступила. Пообещав, что через несколько минут придет с подкреплением. Николай не стал их дожидаться, благо лошадь с санями стояла запряженной. И всю обратную дорогу до деревни недоумевал: «Как такое могло получиться, что в одной из самых сильных стран в мире простому человеку нельзя защититься от обыкновенных хулиганов?». Тогда-то и возникла у него мысль — пойти работать в милицию.

В Москву Николай собрался в 2 дня и, приехав на Казанский вокзал, обратился к первому встречному милиционеру. Тот рассказал парню в старшинских погонах, как добраться до отдела кадров ближайшего отделения милиции, и в феврале 1968 года в 44-м ОВД Волгоградского района появился новый постовой милиционер Колькин. Он достаточно быстро арекомендовал себя добросовестным сотрудником, и к концу года ему предложили новую должность — участкового…

— Николай Павлович, а оружие за вою долгую службу вам часто приходилось применять?

— Не часто. А против людей вообще ни разу: ни предупредительных выстрелов вверх, ни на поражение. Только — против собак. Увы, но эта не совсем благородная миссия тоже лежит на участковых…

Свое первое офицерское звание младшего лейтенанта Колькин получил в 1972 году. К тому времени он уже был женат и учился во Всесоюзном юридическом заочном институте. О своем холостяцком образе жизни, кстати, у Николая Павловича есть одно милое воспоминание. Он не женился до 30 лет, и всякий раз, когда по службе заходил на молочную ферму в колхозе им. Ленина (она тогда располагалась на его участке), доярки наперегонки спешили угостить его молоком. Стоило же ему появиться там с обручальным кольцом, вся их хлебосольность сразу куда-то делась… А он остался прежним. Не курил, поддерживал себя в хорошей портивной форме, терпеть не мог квернословов (запросто за это мог наложить штраф, если слышал мат в общественном месте), спиртное позволял лишь раз в году — на День милиции. Улыбается: «У меня есть другие недостатки. Я в компаниях петь люблю и танцевать».

У начальства с Колькиным никогда не было хлопот. Ни разу не было случая, чтобы он не вышел на службу по недисциплинированности или не выполнил какое-то служебное поручение. По всем показателям, по которым с времен царя Гороха оценивалась служба участковых, он всегда входил в число лучших. Но в 85-м, когда вышел календарный срок его службы (25 лет вместе с армейской), майору Колькину предложили уволиться в запас.

Вот когда по-настоящему он узнал, что такое для него момент истины. Николай Павлович отказался писать рапорт об увольнении (имел право), и тогда командование распорядилось подготовить на него плохую аттестацию. А руководителям служб и подразделений была дана команда собрать к определенному дню на Колькина компромат. Это было самое тяжелое служебное совещание за 25 лет его службы. Все встали по очереди и доложили, что ничего у них против Палыча нет. И не может быть в принципе. Неприятной паузы не возникло, но и без нее стало ясно, что старшему участковому самому нужно «разруливать» возникшую ситуацию.

Никогда не отличавшийся красноречием, не избалованный «книжным» воспитанием, он остался в кабинете начальника после всех. «Не надо требовать ничего с ребят, они тут ни причем. Разрешите остаться мне на три месяца. Начнется весна, я займусь дачей, может быть, тогда и выживу. А иначе, поймите, просто не смогу без службы…». Его перевели в другое отделение. Спустя какое-то время туда же перешел этот начальник. А через год, вызвав к себе Колькина, сказал: «Пообещайте, что никуда не уйдете от меня в другое место»…

12 лет назад Николаю Павловичу присвоили звание «подполковник милиции» (на одну ступень выше занимаемой должности). Это его «потолок», выше которого он уже никогда не сможет подняться в звании. Колькин — Заслуженный участковый уполномоченный милиции России, его участок — 49 жилых домов и примерно 15,5 тысяч человек. Нельзя сказать, что он всех знает, но его знают в лицо многие. Каждый год в течение последних 15 лет специальным распоряжением начальника УВД Юго-Восточного административного округа Москвы после соответствующего медосвидетельствования ему продлевают службу. Забавно получилось в прошлом году, когда ОВД «Выхино» попало под министерскую проверку по физподготовке. Проверяющий сначала подумал, что в графе рождения старшего участкового закралась ошибка. Для такой возрастной категории в МВД даже не предусмотрено спортивных нормативов. Он поднял глаза: «А вы хотя бы три раза подтянуться сможете?». «Ну почему три, — обиделся Колькин, — я подтянусь ровно столько, сколько будет нужно». После 10-го ему сказали — достаточно.

— А Вам не обидно, что Вы — подполковник?

Могли бы, наверное, и генерал генералом быть, и служить на более престижном месте?

— Наверное, мог бы, но ни разу подобных задач перед собой не ставил. Меня приглашали на Петровку, когда организовывался отдел профилактики, но я отказался. За 48 лет службы в милиции я точно знаю: служба участковых — это мое, несмотря на то, что она считается самой грязной. Я люблю «землю», на которой служу, свой народ и совершенно точно знаю, что время милиционера Анискина никогда не пройдет.

— Долго еще будете служить?

— Не уверен. Я давно уже не вписываюсь в образ современного милиционера, поэтому постепенно начинаю всем надоедать. Мне никто об этом не говорил — я это чувствую, а назойливым быть не люблю.

Виктор СИРЫК Фото автора