<font color=#FF2024>ЛЕСНОЙ КОДЕКС СПРОВОЦИРОВАЛ ПОЖАРЫ?</font>

На сегодняшний день лесной фонд России — это 70% территории страны, 22% лесов мира по площади и 25% — по запасам. По мнению академика РАСХН, депутата Госдумы, заместителя председателя Комитета по природным ресурсам, природопользованию и экологии В. И. Кашина, этот «колоссальный возобновляемый ресурс при хозяйском к нему отношении может давать в бюджет страны порядка 100 миллиардов долларов ежегодно. Сегодня, после фактического развала основных институтов эффективного управления лесным хозяйством, леса приносят в российский бюджет всего 5 миллиардов долларов, и примерно столько же государство тратит на их восстановление. Таким образом, на государственном уровне рентабельность лесного комплекса России сегодня нулевая, а ведь в СССР лесной комплекс по объемам прибыли уступал только нефтяному».

С начала пожароопасного периода 2010 года в России произошло около 30 тысяч природных пожаров на общей площади почти 885 тысяч гектаров. В пожарах погибли более 50 человек, сгорели 2,5 тысячи домов. При пожарах пострадали 60 особо охраняемых федеральных территорий.

Можно сказать, что за последние годы произошла фактическая приватизация лесных ресурсов, формально остающихся в собственности государства. Смысл Лесного кодекса оказался в том, чтобы полностью развязать руки аренда торам, сделать их полноправными хозяевами на переданной им территории. А для этого требуется ликвидировать систему государственного и общественного контроля. Там же, где это невозможно сделать открыто, система должна быть, по возможности, развалена.

Что и было сделано. Правда, оставленные без присмотра леса начали гореть еще до того, как завершилась их так называемая «приватизация».

То, что принятый в 2006 году Лесной кодекс не обеспечивает должной пожарной безопасности лесов, некоторым специалистам было ясно и раньше. Они говорили, даже кричали об этом, но… не были услышаны.

Так, еще в 2008 году специалисты Института прикладной математики РАН предсказали подобное катастрофическое развитие событий в случае наступления сильной засухи: «В имеющейся ситуации, после ввода в действие нового Лесного кодекса… любой достаточно засушливый год может стать катастрофическим. Необходимо признать, что подразделения МЧС, по всей видимости, не готовы к тушению лесных пожаров в большом объеме, т. к. не обладают ни соответствующей техникой, ни средствами мониторинга, ни знаниями». И время это только подтвердило. Первый же после ликвидации системы лесной охраны засушливый год стал для страны поистине катастрофическим.

«Первая скрипка»

Какую же роль во всем этом сыграла лесная реформа? Огромную. Была упразднена Единая федеральная пожарная служба, занимающаяся лесом. Произошло разграничение полномочий по тушению лесных пожаров, а именно: обязанности по обеспечению защитных мероприятий были возложены на арендаторов, а по организации тушения лесных пожаров — на субъекты Федерации: «меры пожарной безопасности на лесных участках, предоставленных в аренду, осуществляются арендаторами этих лесных участков на основании проекта освоения лесов». А в лесах, не переданных в аренду, за противопожарную работу отвечают органы власти субъектов РФ.

Хотя любому здравомыслящему человеку должно быть понятно, что такие затратные мероприятия, как строительство противопожарных дорог, посадочных площадок для вертолетов, содержание пожарной техники и т. д., для малых и средних арендаторов — слишком дорогое удовольствие.

Противопожарные мероприятия в этом случае будут носить (если вообще будут) чисто формальный характер.

«Климатическая ситуация, которая сейчас сложилась, конечно, чрезвычайная, но я уверен, что если бы лесами всерьез занимались бы и до этого, и сейчас, всерьез была бы налажена лесная охрана, и присутствие государственных служащих, как это было раньше, то и ущерб от пожаров был бы меньше», — уверен координатор по лесной политике Всемирного фонда дикой природы Николай Шматков.

«Государство ушло из леса, оставив его на разграбление арендаторам, — заявил эксперт Алексей Яблоков в одном из своих интервью. — К этому мы шли, начиная с 1997 года». Именно с этого времени государство, по мнению эксперта, планомерно уходило из леса. В 2004 году были внесены изменения, лишившие лесников права составления протоколов о правонарушениях, которые принимались в суде, и в число неподсудных правонарушений попали поджоги.

Кроме того, с введением в силу Лесного кодекса были ликвидированы лесхозы, уничтожена авиалесоохрана. Система охраны лесов, унаследованная от Советского Союза, канула в Лету. А между тем, в ее основе лежал древний, как мир, простой и в то же время эффективный принцип: раннее обнаружение — небольшие затраты на тушение.

Одной из главных задач государственной лесной охраны являлась борьба с пожарами. Лесники в каждом лесхозе обходили свои участки леса, вели профилактическую работу по предотвращению пожаров. Для борьбы с пожарами на ранних стадиях, когда их еще можно потушить, существовал штат сотрудников, которые были специально обучены тушить лесные пожары.

Они были экипированы и обеспечены специальным оборудованием для пожаротушения, хотя все это тоже оставляло желать лучшего. Сегодня же дела обстоят еще хуже.

«В России не хватает современной техники, предусмотренной Лесным кодексом, — уверен председатель Комитета по экономической политике и предпринимательству Госдумы РФ Евгений Федоров. — Это большие деньги стоит, постепенно нужно инфраструктуру создавать.

Не хватает, надо кардинально повышать уровень инфраструктуры. Но не число несчастных лесников с лопатками!».

Языком цифр

В результате принятия нового Лесного кодекса 170 тысяч человек остались без работы (иногда это были целые династии лесников), а функция охраны и защиты леса была возложена Лесным кодексом на коммерческих пользователей. В результате, по данным статистики, уже в начале 2008 года пожаров в стране стало в 41 раз больше (3259), чем за аналогичный период 2007 года, а площадь, поврежденная огнем, выросла в 547 раз.

На сегодняшний день авиалесоохрана раздроблена на региональные подразделения, многие из которых фактически перестали существовать. Ни к чему хорошему это, естественно, не может привести. По словам руководителя лесной программы «Гринписа» в России Алексея Ярошенко: «Если во время существования единой системы авиаохраны лесов вопрос переброски авиационной техники из региона в регион решался в течение суток, то сейчас на подобную процедуру — переброску специалистов и техники из Сибири в европейскую часть страны — ушло несколько недель».

В одном из своих интервью А.Ярошенко приводит следующие цифры: «На борьбу с пожарами регионам в этом году российское правительство выделило ничтожную сумму в 2,2 миллиарда рублей, в то время, как, например, в Канаде на эти же цели ежегодно выделяется не менее одного миллиарда, но долларов, а в США — 2–2,5 миллиарда! На тушение пожаров в США на 1 гектар покрытой лесом площади выделяется 4,2 доллара, а в России — всего 0,033 доллара. Сравнение с соседями тоже не в нашу пользу: на ведение лесного хозяйства (что включает в себя и борьбу с пожарами) в Беларуси, к примеру, на 1 га леса выделяется 7,45 доллара США, в Казахстане — 1,05, у нас в стране — 0,55 доллара США». Комментарии, как говорится, излишни.

Давайте попробуем задаться вопросом: «Смогла бы лесная охрана предотвратить пожарную катастрофу?». «Гринпис» уверен, что «при такой аномальной засухе, которая была в этом году, никакая пожарная охрана не смогла бы в полной мере предотвратить пожарную катастрофу в лесах. Но она смогла бы существенно сократить количество лесных пожаров, выходящих из-под контроля, предотвратить гибель большинства деревень и резко снизить количество погибших. Можно с уверенностью утверждать: если бы в России существовала дееспособная и эффективная государственная лесная охрана, для работников которой защита лесов была бы единственной обязанностью, ущерб от пожарной катастрофы 2010 года можно было бы снизить в 5–10 раз».

И дым торфяников…

Из-за горящих лесов и торфяников Москву и область этим летом окутал смог и едкий запах гари. Казалось, что перед тобой разворачиваются сцены из фантастического фильма о конце света.

Но это была реальность.

Тушить торфяные пожары — дело трудное.

Подсчитано, что для тушения площади в 1 квадратный метр необходимо закачать в торфяник около тонны воды.

Но есть и еще один метод, который у нас почему-то не используется. Его предложил в свое время заслуженный лесовод Удмуртии кандидат сельскохозяйственных наук Владимир Сретенский, посвятивший жизнь решению проблемы лесных и торфяных пожаров.

Он успешно тушил даже городские свалки своим дешевым, безотказным и запатентованным методом (авторское свидетельство СССР от 04.04.1988 № 1591999). Ему для тушения сложных торфяных пожаров было достаточно несколько бульдозеров. Как говорится, все гениальное просто.

Вот как он сам рассказывает о своем методе: «В торфе — до 25% битума, который воду задерживает, и тление продолжается. Но есть одна особенность. Горит торф при 600 градусах по Цельсию, а всего в каких-то 20 сантиметрах от кромки пожара температура торфа не горящего — уже лишь 10 градусов. И простое механическое смешивание позволяет резко сбросить температуру в очаге до его полного угасания.

Выполняется же это обычными бульдозерами — в течение каких-то часов и без привлечения кого-либо, кроме механизаторов. Так я тушил торфяники в Удмуртии, затем в 1991-м — в Балатовском лесу Перми и под Новосибирском, в 2001-м — в Пермском районе. Схожим образом в 2005-м — многотысячетонные отвалы коры на Краснокамском ЦБК. А за 10 лет до того — центральную городскую свалку: на ликвидацию 17 безнадежных очагов ушло 1,5 дня. Но поразительно: кажется, ни разу инициатива применить мой простой, дешевый и безотказный метод не исходила от пожарных…».

Почему? Думаю, ответ на этот простой вопрос всем понятен…

Компетентное мнение

Руководитель Лесной программы WWF России Елена Куликова, выступая на страницах «Россий кой бизнес-газеты», ещё осенью 2009 года говорила о том, «что в стране разрушена система государственной охраны лесов и отсутствует система контроля над планированием и осуществлением лесопользования. Одним из основных нововведений лесного законодательства была передача полномочий по ведению лесного хозяйства с федерального на региональный уровень, а также возложение в виде обременений (в обмен на мифические преференции) всего комплекса лесохозяйственных работ на арендатора — лесной бизнес. То есть бизнес на своих арендованных территориях оказался ответственным практически за все: за планирование и управление лесами, ведение рубок, лесовосстановление, уход за лесом, защиту леса от вредителей и болезней и охрану леса от пожаров, сохранение экосистемных функций леса и т. д. При этом отсутствовали и отсутствуют сейчас какие-либо рекомендации и наставления по осуществлению этих работ. Понятно, что с подобного рода задачами могут справиться далеко не все компании, а только крупный, устойчивый, хорошо структурированный бизнес».

Из открытого письма ученых В. Г. Горшкова и А. М. Макарьевой: «Время не ждет, и люди должны осознать всю тяжесть ответственности за принятие опасных решений. Мы количественно доказываем, что расширение лесопромышленного комплекса грозит полным опустыниванием Центральной России, подобному произошедшим в Центральной Азии, Африке и Австралии. До постановки вопроса о сути Лесного кодекса России необходимо детально изучить связь с обезлесением разрушения благоприятного для жизни человека режима осадков, которое происходит в настоящее время во многих регионах нашей страны (возрастающее число лесных пожаров на северо-западе России, нехватка питьевой воды на Дальнем Востоке, удушающая летняя жара в Центральной России)».

Руководитель лесной программы «Гринпис» России Алексей Ярошенко полагает: «Что касается МЧС, то это ведомство, во-первых, не отвечает за тушение пожаров на природных территориях, пока они не начинают угрожать населенным пунктам, а во-вторых, не обладает опытом по тушению лесных и, особенно, торфяных пожаров. По словам очевидцев, машины и оборудование, которыми располагают подведомственные МЧС структуры, зачастую просто непригодны для работы на лесных пожарах — например, не могут пройти по лесным дорогам без покрытия или не могут обеспечить забор воды из мелких и частично пересохших водоемов».

Заместитель руководителя управления охраны и защиты лесов Рослесхоза Владимир Костин в интервью «Труду» сказал: «Прежде была отработанная система, которую сломали после принятия нового Лесного кодекса. Как таковой государственной лесной охраны больше в России нет. Раньше в лесхозе были участки, в каждом участке — техники лесного хозяйства. Участок делился на обходы. В обходах — лесники. Онито и следили за порядком. Были наблюдательные вышки, велось патрулирование леса. Ведь в тушении лесных пожаров две составляющие.

Первая — своевременное обнаружение очага пожара. Вторая — необходимое наращивание ресурсов пожаротушения. Чем позже обнаружен пожар, тем больше нужно ресурсов — зависимость прямая. Должны быстро срабатывать комиссии по чрезвычайным ситуациям, потому что именно их решениями привлекаются ресурсы тушения пожаров. Кроме того, нужно было реализовать программы затопления торфяников».

Итоги — инвентаризация

Указом Президента Федеральное агентство лесного хозяйства теперь подчиняется непосредственно Правительству России. По словам Медведева, чрезвычайная ситуация с пожарами продемонстрировала, что в лесном ведомстве не все в порядке и там нужно навести порядок.

В Лесной кодекс теперь будут внесены «корректировки». Этого потребовал Президент России. Дмитрий Медведев поручил Правительству России провести детальную инвентаризацию законодательства о лесе и самого Лесного кодекса.

«Явно, там есть правила, которые требуют корректировки, в том числе в смысле управления лесным фондом», — заявил Дмитрий Александрович.

Лесному ведомству будут предоставлены новые полномочия, например, в области предотвращения пожаров. Об этом заявил вице-премьер Зубков: «Рослесхоз будет наделен не только нормативно-правовыми вопросами, но и другими контрольно-надзорными функциями, в том числе обеспечением и противопожарной безопасности, и это позволит вести эффективную работу и по территориям, и по конкретным лесам».

Многие эксперты, общественные и политические деятели уверены — катастрофа лета-2010 — не только экологическая. Она будет иметь долгосрочные социальные и, по-видимому, политические последствия. Всему миру наглядно продемонстрировано, куда может загнать страну экономическая стратегия, если в ее основу положена идея отказа государства от обязательств перед своими гражданами и перед окружающей средой.

А гражданам страны остается только надеяться на лучшее.

Юлия АНДРЕЕВА