<font color=#586068>ОСТАНЕТ СЛУЖБА И ОПАСНА, И ТРУДНА</font>

Впрочем, обвинить в келейности авторов законопроекта, пожалуй, не получится. Несмотря на то что принятие закона практически предрешено простым численным преимуществом партии «Единая Россия» в Государственной Думе, закон «О полиции» стал первым за многие годы законодательным актом, обсуждение которого было санкционировано свыше. И более того — власть дала понять, что она крайне заинтересована в том, чтобы обсуждение этого закона шло гласно и как можно более широко. Однако верно и то, что форма обсуждения — в виде комментариев к статьям закона «О полиции» на специально созданном для этого Интернет-портале zakonoproekt2010.ru — отсекает от участия в дискуссии большую часть населения, лишенную благ интернетизации.

Обсуждение законопроекта вызвало шквал публикаций в СМИ, обсуждений в Рунете и в экспертной среде и более 20 тысяч комментариев на вышеуказанном интерн е т — р е сурсе.

Игра в слова

Основной претензией к законопроекту является, прежде всего, переименование милиции в полицию.

Действительно, в нынешних, довольно непростых условиях, при наличии в Российской Федерации ряда достаточно ярко выраженных общественных и социальных конфликтов, такая «игра в слова» вряд ли прибавит привлекательности отреформированным органам внутренних дел. Подобное переименование несет в себе прежде всего символический смысл, но там, где некоторым высокопоставленным чиновникам видится эффективная и не коррумпированная система, многим простым гражданам подсознательно мнятся несколько другие декорации и персоналии.

Какой образ окажется сильнее в массовом сознании: полисмена или полицая, — предсказать нетрудно. В целом, это обстоятельство, вкупе с разнузданной травлей системы МВД, которую мы наблюдаем в большинстве СМИ, может серьёзно затруднить сами реформы и подправить их результат не в лучшую сторону.

О д н а к о есть мнение, что переименование милиции в полицию — всего лишь неожиданный экспромт, красивая ложная мишень, призванная отвлечь внимание критиков реформ от «подводных камней», то есть от некоторых положений, делающих проект закона «О полиции» — в том виде, в котором он существует сейчас, — очередной миной замедленного действия, заложенной под фундамент государственного устройства Российской Федерации.

Ещё 6 августа сего года на тематическом совещании Правительства, посвящённом закону о милиции, Президент Медведев говорил именно о милиции, и слово «полиция» было употреблено всего один раз, когда внезапно, в конце своего выступления, президент заявил дословно следующее: «Ещё со времён Октябрьской революции органы правопорядка в нашей стране стали именоваться милицией.

Тем самым подчёркивался их народный или, как принято было говорить, рабоче-крестьянский характер, имея в виду, что это, по сути, дружинники в погонах. Но нам нужны профессиональные люди, нам нужны сотрудники, которые работают эффективно, честно, слаженно. Поэтому, на мой взгляд, пришла пора вернуть милиции её прежнее наименование и именовать в дальнейшем наши органы правопорядка полицией. Предлагаю обсудить и этот вопрос, а сейчас пройтись по всем положениям».

А уже на следующий день первых посетителей сайта zakonoproekt2010.ru встречал текст закона «О полиции».

Сложно судить, насколько правдоподобна подобная версия об обстоятельствах переименования и кто именно автор идеи о замене «вывески»: сам ли Медведев или же кто-то из его советников, но факт остаётся фактом — грядущее переименование, действительно, отвлекло на себя большую часть внимания и энергии общественного обсуждения.

Хотя надо напомнить, что, на самом деле, первая полиция в Российской Федерации существовала с 1992 по 2003 год — Федеральная служба налоговой полиции, материальная база и большая часть штатного состава которой после упразднения перешли в ведение Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков. Первым руководителем ФСКН был Виктор Васильевич Черкесов, генерал полиции. Согласно указу Президента Российской Федерации от 11 октября 2004 г. № 1295 установлено, что специальное звание «генерал полиции» соответствует должности директора Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков.

Что думают юристы?

Как бы то ни было, общественное обсуждение закона «О полиции» привело к тому, что он может и не вступить в силу с 1 января следующего года, как на то рассчитывал Президент Медведев. За отсрочку на полгода выступили члены рабочей группы, которым предстоит представить итоговый текст законопроекта, об этом 16 сентября заявил экс-министр юстиции, председатель комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Павел Крашенинников. Выступая на президиуме Ассоциации юристов России, депутат, являющийся по совместительству главой этой организации, заявил, что так быстро заменить действующий закон «О милиции» на новый не удастся. Надо заметить, что Ассоциация юристов России считается наиболее близкой к Президенту общественной организацией и более того — до вступления в должность Президента России попечительский совет Ассоциации юристов России возглавлял именно Дмитрий Медведев.

Об авторитетности данной организации свидетельствует тот факт, что глава Счетной палаты и бывший глава МВД Сергей Степашин, а также министр юстиции РФ Александр Коновалов посетили вовсе не общественные слушания комитета Госдумы по безопасности, а именно президиум Ассоциации юристов России и даже приняли участие в дискуссии.

Однако все возражения и дополнения к тексту законопроекта, рассмотренные Ассоциацией юристов России, носят, при всей своей радикальности (предложение забрать у МВД следствие в Единый следственный комитет;

принимать на службу в полицию не с 18 лет, а с 21 года; запретить «автоматическое» перетекание нынешних милиционеров в будущую полицию, обставив эту процедуру проверкой на полиграфе и квалификационным экзаменом), лишь косметический эффект — кроме, разве что, возможного запрета МВД вообще заниматься расследованием экономических правонарушений, а также вероятного полного запрета полиции заниматься коммерцией в любых ее проявлениях, вплоть до охранной деятельности по договорам. По мнению некоторых высокопоставленных сотрудников МВД, эти две нормы, принятые без учёта реалий нынешнего дня, могут крайне серьёзно повлиять на ухудшение криминогенной ситуации, а также на ухудшение материального положения сотрудников милиции во многих субъектах Федерации, что, в свою очередь, затруднит борьбу с коррупцией на местах.

При этом, как ни странно, Ассоциация юристов России не выступила против статьи 15 проекта закона «О полиции», которая де-факто предоставляет сотрудникам полиции право беспрепятственного проникновения в любое жилое или нежилое помещение без какого-либо ордера или решения суда или прокуратуры. Правда, там же есть пункт 3 статьи 15, гласящий: «Обо всех случаях вхождения (проникновения) в жилое помещение помимо воли находящихся там граждан полиция уведомляет прокурора в течение 24 часов». Однако общую картину эта деталь светлее не делает.

По словам председателя комитета по конституционному законодательству Совета Федерации Алексея Александрова, после завершения обработки для подготовки итоговой версии законопроекта будет создан специальный совет, куда войдут 5 человек. Скорее всего, готовить окончательный вариант документа будут именно Крашенинников, Васильев, глава государственно-правового управления Администрации Президента Лариса Брычева и сам Александров.

Без денег, без центра, без смысла

Теперь о подводных камнях не только, да и не столько конкретно данного законопроекта, но идеологии реформы МВД в целом.

Симптоматично прежде всего то обстоятельство, что основные документы, на которых базируется нынешний курс на реформирование МВД, а именно — Указы Президента России от 24 декабря 2009 года № 1468 «О мерах по совершенствованию деятельности органов внутренних дел Российской Федерации» и от 18 февраля 2010 года № 208 «О некоторых мерах по реформированию Министерства внутренних дел Российской Федерации» совпадают — и по духу, и даже в деталях — с точкой зрения, отражённой в наиновейшим манифесте российских либералов: докладе ИНСОР «Россия в XXI веке. Образ желаемого завтра».

По мнению экспертов ИНСОР, главное «силовое» ведомство страны, Министерство внутренних дел, должно быть ликвидировано, а различные функции охраны правопорядка четко разведены по уровням публичной власти, — таким образом, дескать, исчезнет «полицейская вертикаль», совмещающая борьбу против преступности с поддержанием общественного порядка.

Функции охраны правопорядка должны быть каким-то неведомым способом «адекватно децентрализованы» и выполняться несколькими ведомствами и службами. Мыслится это так. Низовое звено — муниципальная милиция, управляется органами местного самоуправления. На уровне городских и сельских поселений действует муниципальная милиция, подчиненная только местному сообществу.

Она финансируется из местных бюджетов — по мнению ИНСОР, только так можно гарантировать, что правоохранительные органы будут стоять на страже прав граждан и находиться под гражданским контролем. Правда, далее идёт возврат к суровым реалиям — специально оговаривается, что муниципалитеты с недостаточным уровнем соб ственных доходов получают субсидии регионального бюджета до законодательно установленного уровня финансирования.

Правопреемником МВД должна стать Федеральная служба криминальной полиции. Её основные задачи: противодействие тяжким насильственным и корыстным преступлениям, то есть «квалифицированной» («классической») преступности, в том числе организованной. Структурные подразделения Федеральной службы криминальной полиции будут существовать во всех регионах, но территория под их юрисдикцией не совпадает с границами субъектов Российской Федерации.

Региональные же полицейские службы, ответственные за поддержание порядка, должны быть подчинены только органам власти данного субъекта России.

Внутренние войска МВД должны быть преобразованы в национальную гвардию: они подчиняются непосредственно Президенту России. Задачи этой структуры: обеспечение режима чрезвычайной ситуации; подавление (пресечение) крупномасштабных террористических актов; подавление (пресечение) деятельности крупных незаконных вооруженных формирований; охрана объектов стратегического назначения (если они не отнесены к подведомственности Вооруженных Сил).

Отчасти эти положения уже нашли своё отражения в предложенном на суд публики проекте «Закона о полиции» и в последующих выступлениях и комментариях по данному поводу лично Президента, а так же главы МВД.

Статья 49 пункт 1 проекта «Закона о полиции» гласит: «Органы государственной власти субъектов Российской Федерации и органы местного самоуправления в соответствии с законодательством Российской Федерации вправе осуществлять по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации расходы на реализацию полномочий полиции по обеспечению законности, правопорядка и общественной безопасности. Финансирование указанных расходов осуществляется за счет бюджетных ассигнований бюджетов субъектов Российской Федерации и местных бюджетов в соответствии с бюджетным законодательством Российской Федерации».

До сих пор финансирование территориальных структур МВД идет через субъекты Федерации из трёх источников: основная часть денежных поступлений поступает из федерального бюджета МВД, а из бюджетов субъектов России и муниципальных образований компенсируется часть расходов — прежде всего, на милицию общественной безопасности.

Соответственно, если закон «О полиции» будет принят в том виде, в котором он существует сейчас, о бюджете МВД — считай, о деньгах из федерального Центра придётся забыть. Возможно, эта мера задумывалась как средство упорядочить финансирование, но в реальности грядущая полиция, скорее всего, окажется почти в полной зависимости от региональных местных бюджетов, а также местных корпоративных элит различного свойства, что, разумеется, крайне негативно повлияет на борьбу с коррупцией.

Наряду с этим Внутренние войска, ранее выведенные из-под контроля Генерального штаба Вооруженных Сил России, вероятно, будут реформироваться по модели «национальной гвардии» США, то есть станут подчиняться тем же самым местным властям и корпоративным элитам. Стоит заметить, что по совокупной боевой мощи подразделения Внутренних войск МВД вполне сравнимы с Вооруженными Силами России. Однако есть существенное различие в финансировании и снабжении, и оно явно не в пользу Вооруженных Сил.

Также почти очевидно, что посредством реформы двух центральных управлений, а именно — Департамента обеспечения правопорядка на закрытых территориях и режимных объектах МВД РФ и Департамента внутренних дел на транспорте, их функ ции будут переданы соответствующим территориальным органам МВД, на региональный уровень.

То есть и здесь произойдёт передача полномочий федерального центра во властные центры восьми федеральных округов.

Сокращение же штатной численности МВД на 20% — а это примерно 300 тысяч человек — приведёт к тому, что личный состав, вероятнее всего, будет переходить в военизированные структуры, но уже не централизованного государственного подчинения (милиция или полиция), а в ведомственную охрану: объектов атомной промышленности, закрытых административных образований, ОАО «РЖД» и так далее. Опыт организации и функционирования подобных частных охранных структур (читай, частных армий) уже отработан на трубопроводном транспорте — например, в компаниях «Газпром», «Транснефть» и «Лукойл».

Кроме того, в связи с лишением МВД функций выдворения из страны иностранцев и лиц без гражданства часть личного состава милиции перейдёт в территориальные структуры Федеральной миграционной службы. Курсанты же учебных заведений МВД будут отныне числиться за Министерством образования.

Картина получается удручающей, поскольку вместо одной силовой структуры, фактически цементирующей общество в условиях нарастающей мировой финансовой и политической нестабильности, мы получим некий букет разношёрстных структур, де-юре подчиняющихся федеральному центру, но де-факто жёстко привязанных только к тем или иным «центрам силы» на местном, региональном уровне.

Фактически федеральный центр добровольно выпускает из своих рук важнейший действенный инструмент власти, попадая в зависимость от интересов и настроений региональных элит.

Кроме того, на фоне радикального ослабления всех без исключения силовых ведомств количество «свободных агентов войны», то есть структур, имеющих корпоративные вооруженные силы, значительно увеличится, и, к сожалению, вполне допустим тот вариант развития событий, при котором Российская Федерация как государство фактически утратит свою монополию на применение вооруженного насилия на своей территории. Чем это чревато для его дальнейших перспектив, хорошо известно по последним годам существования Советского Союза.

Роман НЕСТЕРЕНКО