<font color=#499663>БУДУЩЕЕ ВОЙН —БУДУЩЕЕ РОБОТОВ?</font>

Предыдущая революция, затронувшая все аспекты войн без исключения, произошла во время и сразу после Второй мировой войны. Ядерное оружие, управляемое оружие, баллистические и крылатые ракеты, радары, реактивные истребители и бомбардировщики, вертолеты, беспилотные летательные аппараты и дистанционно управляемые наземные машины — новинки техники. Воздушно-десантные операции, масштабные стратегические переброски войск, авианосные соединения, комбинированные боевые группы сухопутных войск, сочетающие в себе гибкость мотопехоты, мобильность танков и огневую мощь самоходной артиллерии — новинки оперативного искусства и тактики. Все перечисленные достижения, а также многие другие были созданы или получили развитие в конце 30–40-х годов.

Плодами этой революции человечество пользуется до сих пор, продолжая совершенствовать ее достижения. Однако постепенно война упирается в потолок стоимости — все более дорогой становится современная боевая техника, все более дорогим становится ее содержание; наконец, все дороже обходится труд квалифицированного солдата. В сочетании с развитием электроники и робототехники это привело к появлению предпосылок для очередной революции — революции роботов.

Первые дистанционно управляемые аппараты военного назначения появились еще в 30-е годы, а во время войны они нашли широкое применение. Можно вспомнить немецкие и американские опыты с дистанционно управляемыми самолетами-"бомбами", немецкие же дистанционно управляемые машины «Голиаф» и многие другие образцы. В дальнейшем количество дистанционно управляемой техники росло до тех пор, пока на рубеже веков количество не перешло в качество — сегодня сухопутные, воздушные и морские роботы всех мастей играют все большую роль в ведении боевых действий.

Беспилотные летательные аппараты используются для разведки, целеуказания, наведения управляемых ракет. Многие из них могут сами поражать цели. Наземные роботы используются для разминирования, прорыва заграждений; кроме того, многие из них вооружены и могут использоваться для ведения боя в условиях высокого риска — скажем, в городе.

Роботов начинают задействовать и в тыловом обеспечении — так, компания «Oshkosh Truck» разрабатывает «беспилотные» грузовики, а компания «Boston Dynamics» создала робота-носильщика, по форме напоминающего большую собаку (и называющегося «Big Dog»), способного переносить до 75 килограммов груза.

Тем не менее, несмотря на быстрый рост своего потенциала, роботы пока не достигли и еще долго не достигнут возможностей солдата и управляемой человеком техники.

Основным ограничением роботов остаются возможности оптики — никакая оптикоэлектронная система не сравнится с системой «человеческий мозг — человеческий глаз», использующей оптику в качестве усиления.

П о л ноценный искусственный интеллект, способный оперативно реагировать на постоянно меняющуюся обстановку, у роботов до сих пор отсутствует. Это заставляет использовать именно дистанционно управляемые, а не полностью автономные аппараты.

Человек — круче, робот — дешевле

Однако однажды по соотношению цена-качество роботы станут выгодными. И тогда для выведения из строя, скажем, танковой дивизии условного противника достаточно будет пары батальонов, каждый из которых будет состоять из роты управления и 4 боевых рот, в свою очередь насчитывающих по 15–20 машин, несущих по 10–15 роботов. Каждый робот будет вооружен, скажем, двумя управляемыми ракетами и пулеметом.

В итоге, два таких батальона с 1200–2400 роботами, которыми будут с расстояния в несколько километров управлять 200–300 операторов из двух рот управления, смогут нанести дивизии тяжелые поражения, уничтожив большую часть ее танков и БМП.

Вне всякого сомнения, бой танков против подобных машин будет походить на подвиги Зиновия Колобанова или, если угодно, Отто Кариуса (советский и немецкий танковые асы Второй мировой) — тяжелые бронированные машины с мощным артиллерийским вооружением, оснащенные комплексами активной защиты и системами постановки помех, будут уничтожать почти не бронированных и не несущих систем защиты (из за удешевления конструкции) роботов, как на полигоне. Но!

Даже если каждая боевая машина будет стоить «батальонам будущего» 20 роботов, то и в этом случае 1200–2400 роботов двух батальонов будут разменяны на 60–120 танков и БМП, с несколькими сотнями убитых и раненых членов экипажей. Людские потери «роботизированных» батальонов окажутся единичными, если только вдруг артиллерийский полк танковой дивизии не сумеет накрыть роту управления. Вместе с тем существует изрядная вероятность, что он проиграет артиллерийскую дуэль артиллерийскому дивизиону роботизированного противника, активно использующему БПЛА для корректировки огня своих артсистем. Кроме того, БПЛА могут использоваться и для поражения самоходок.

В итоге, на восполнение потерь одной стороне придется призвать нескольких человек и потратить изрядное количество ресурсов для производства очередной партии роботов, а другой — несколько сотен человек и немногим меньшее количество ресурсов — для производства очередной партии боевых машин. Отлично защищенных, тяжеловооруженных и быстроходных, но, тем не менее, — уязвимых и уносящих с собой человеческие жизни.

Аналогичной грозит оказаться ситуация в воздухе, когда бороться с самолетами противника будут не истребители, а беспилотные летательные аппараты (БПЛА), управляемые с летающих командных пунктов.

Каждый истребитель, скажем, сможет уничтожить 5–6 таких аппаратов, но однажды ракеты кончатся, и он будет сбит седьмым. Или другим истребителем, который под прикрытием БПЛА сумеет подойти поближе незамеченным.

Схожей может стать ситуация под водой, где атомные подлодки ценой в миллиард долларов столк нутся с массовым применением относительно компактных подводных роботов, способных нести торпеды.

По сравнению с подлодкой они будут уступать и в гидроакустике, и в огневой мощи, но их будет много. В итоге военное противостояние сведется к гонке «жизни против железа». И исход такого противостояния очевиден — переносить потери роботов много легче, чем потери людей.

Каковы временные рамки обозначенной революции? Здесь следует признать, что полноценных армий роботов ждать еще очень долго, и описанная картина боя танковой дивизии против «робобатальона» явно не случится в ближайшие 20–30 лет. Более того, она с очень большой вероятностью не случится вообще — развитое государство, способное содержать полноценную танковую дивизию со всем обеспечением, по определению, имеет научно-промышленный потенциал, чтобы самому не оказаться в хвосте роботизации. В крайнем случае, у него хватит средств, чтобы купить соответствующие комплексы и технику у их разработчиков и обучить технический персонал и операторов.

В целом, учитывая текущие экономические тенденции и резкое замедление темпов военных НИОКР, следует ожидать достаточно медленного роста численности роботов даже в вооруженных силах ведущих стран мира, не говоря о прочих. Этих оценок придерживаются и на Западе — и, реалистично прогнозируя сроки разработки новой техники, готовятся поддерживать ресурс боевой техники разработки прошлого века вплоть до середины столетия. То же самое предстоит делать и нашей стране — в первую очередь, по экономическим причинам.

Как горят корабли на плече Ориона?

Но как реально в обозримой перспективе смогут роботы изменить картину происходящего на поле боя?

Здесь можно прогнозировать следующее.

Вполне реальна полная замена БПЛА традиционной разведывательной авиации. Значительно более дешевые по сравнению с полноценными самолетами БПЛА намного лучше подходят для выполнения разведывательных задач, зачастую сопряженных с очень большим риском потери машины. БПЛА при достаточном их количестве можно будет спокойно посылать «на убой» туда, куда ни один авиационный командир в здравом уме не пошлет пилотируемый самолет. БПЛА могут патрулировать заданные районы в течение гораздо большего времени, чем самолет, и в случае гибели «летающего робота» в глубине вражеской территории туда не нужно посылать взвод десанта, чтобы спасти экипаж. Да, разумеется, БПЛА гораздо более уязвимы. Но их цена позволяет смириться с этим недостатком.

Также можно ожидать использование БПЛА для радиоэлектронной борьбы в тылу противника. Автономные аппараты с соответствующим оборудованием и программным комплексом способны организовать на экранах вражеских радаров На суше стоит также ожидать активного применения роботов для борьбы с минами, тактической разведки, охраны важных военных объектов и выполнения других подобных задач.

Описанные перспективы в определенной части реальны уже сейчас; в остальном же это дело ближайших 10–15 лет. И здесь перед Россией встает очень серьезная проблема — окажется ли она среди основных участников новой революции в военном деле или же роботов нам тоже придется покупать за рубежом?

Эрвин ЛАНГМАН