Мысль о выделении в той или иной форме Северного Кавказа из состава Российской Федерации можно было бы просто назвать параноидальной и не тратить времени на ее обсуждение. Но ведь эта идея продолжает навязчиво муссироваться не только на разного рода скандальных форумах, но и в весьма респектабельных властных кабинетах.
Предложение «исторгнуть Северный Кавказ» вполне можно охарактеризовать ленинскими словами как «странное и чудовищное». И вот почему. Не все, только несколько аргументов.
Во-первых. Когда вдруг некое государство хочет добровольно отказаться от части своей территории, это страшный знак беды для данного общества. Представьте себе безумного человека, который вдруг неожиданно топором отрубает себе, например, руку или ногу, истерически вопя при этом, что «так будет лучше». Добровольный отказ от части своей территории — признак смертельной болезни государства. Тем более в нынешних условиях.
Человечество уже окончательно вошло в период глобального системного кризиса, когда стратегическая неопределенность растет на глазах. Каким будет мир даже через несколько лет — никто не знает. Но нормальные люди отдают себе отчет в том, что значение жизненного пространства, государственной территории будет в кризисной ситуации только возрастать. Один очень известный американский политолог приватно, но заметно качаясь, мне откровенно сказал: «Для сохранения своей территории американский народ может отказаться даже от многих ценностей и процедур демократии». Перед этим я его ненавязчиво, но, тем не менее, провокационно спросил: «Фред, не собираетесь ли вы возвратить Калифорнию взад Мексике?» Есть странное, но правдоподобное объяснение тому, почему так упорно продолжаются эти слухи по поводу возможного отчуждения Северного Кавказа. Если кто-то в Москве настроился на то, чтобы рано или поздно влиться в НАТО, то чисто формально необходимо урегулировать силовой северокавказский конфликт, а это, как показывают два последних десятилетия, не получается. Либо — отказаться от этой территории. Как известно, страны с неурегулированными приграничными конфликтами в Североатлантический блок просто не принимаются.
Во-вторых. Добровольный отказ от части своей территории — не только признак фатальной государственной слабости, но и демонстрация отсутствия какого-либо стратегического мышления. А это значит, что, если бредовая идея реализуется, то прямые и косвенные враги России, коих много, обязательно запустят процесс планомерного отторжения и других кусков государственной территории. Можно ли забывать, что у многих соседей России есть к ней территориальные претензии, которые только до поры до времени не озвучиваются?
В-третьих. Геополитика, говорит нам история, не терпит пустоты.
Поэтому отказаться от беспокойного Северного Кавказа и просто забыть о нем не получится. Никто в мире не заинтересован в распространении того хаоса, который в этом регионе был инициирован Москвой. Следовательно, будет назначен «смотрящий» за Северным Кавказом. И, скорее всего, это будет Турция — член НАТО. И окажется, что Североатлантический блок наступает уже не только с Запада, но и нависает с Юга.
В-четвертых. В любом случае, если это «странное и чудовищное» произойдет, надо будет строить новую, полномасштабную границу от Черного до Каспийского моря. Потребуются десятки миллиардов долларов, половину из которых разворуют. В результате… Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы прийти к печальному выводу: возникнут десятки новых стратегических угроз южной житнице России, транспортной инфраструктуре, нефте- и газопроводам, выходам к южным морям. В конечном счете, десяткам миллионов нашего населения.
В-пятых. В случае гипотетической реализации этого «проекта умалишенных» Россия обязательно получит в лице жителей Северного Кавказа несколько миллионов новых, открытых, уверенных в своей правоте врагов, порожденных предательством Москвы. Как однажды сказал мудрый Расул Гамзатов: «Дагестан добровольно в Россию не вступал, и Дагестан из России добровольно не выйдет».
Самое распространенное идеологическое объяснение будет таким. Москва создала в северокавказских республиках насквозь коррумпированные, гнилые, бандитские клановые режимы. Эти кланы, вместе со своими московскими кураторами, нещадно грабили и бюджет, и местное население. Но денег стало не хватать, поэтому Москва «кинула» своих северокавказских «бизнес-партнеров», а заодно и все северокавказские народы.
Сейчас в регионе фактически идет необъявленная кровавая межклановая война. Если Северный Кавказ будет отделен от России, то масштабы этой войны возрастут многократно.
На территорию Ставрополья, Краснодарского края, Волгоградской области хлынут сотни тысяч людей. Произойдет страшная гуманитарная катастрофа, которой после Великой Отечественной войны не знала наша страна. И не надо быть наивным — реальная война охватит десятки южных регионов.
То, что сегодня происходит на Северном Кавказе, — «гражданская война малой интенсивности» — это ведь некое мистическое указание на то, что может произойти во многих регионах России уже через несколько лет. А теперь зададим себе вопрос: отделение Северного Кавказа приблизит или отдалит этот сценарий национального самоуничтожения?
В-шестых. Понятно, что мирным отделение Северного Кавказа в принципе не будет. «Хотели как лучше, а получилось….» Но оценивают ли неизвестные промоутеры этого проекта возможную систему новых рисков, которые могут резко осложнить всю ситуацию на юге России?
В любом случае в рамках гипотетического сценария выделения Северного Кавказа неминуемо возникнет множество территориальных проблем между Москвой и «выделенными» северокавказскими народами. Например, Сочи и близлежащие территории, с точки зрения Международного конгресса черкесских народов, это исконная территория черкесов-шапсугов. В случае очень возможного формирования черкесской конфедерации (или федерации) претензии на эти территории будут выдвинуты обязательно. А в самом негативном варианте это также будет означать силовую конфронтацию, которую обязательно, как показывает косовский прецедент, поддержат геополитические противники нашей страны.
Эти противники обязательно поддержат и многомиллиардные, а может быть и триллионные иски, которые будут возбуждены против России за «геноцид северокавказских народов в XIX и XX веках».
В-седьмых. А что предполагают сделать форейторы отделения Северного Кавказа с сотнями тысяч выходцев из этого региона, которые уже многие годы живут в Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Красноярске, Владивостоке, в других больших и малых городах страны?
Вряд ли они согласятся, что их «малая родина» и они заодно вдруг внезапно оказались ненужными России. А что произойдет в таком случае с влиянием северокавказских диаспор, которые играют не последнюю роль в экономической жизни многих регионов? Начнется передел собственности, а это в нынешней ситуации — тоже беспощадная война.
В-восьмых. «Выделение Северного Кавказа» неминуемо приведет к обострению межнациональных отношений на всем пространстве России, особенно в национальных республиках и крупных городах, усилению национализма малых народов, появлению десятков и сотен радикальных националистических организаций со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Логика этой новой националистической волны будет заключаться в следующем. Не надо ждать, пока Москва поступит с нами так же, как с северокавказцами. Надо нам самим постепенно отдаляться от России, которая становится мачехой.
Усиление национализма малых народов отнюдь не приведет автоматически к усилению русского национализма. Парадоксально, но в достаточно острой форме проявятся межрегиональные противоречия внутри самого русского этноса.
В-девятых. У нас в стране абсолютное большинство регионов дотационны, элиты и население их не испытывают никаких радостных симпатий к Москве, в которой сосредоточены свыше 80% всех финансовых ресурсов России. Следовательно, после «отчуждения Северного Кавказа», если это, конечно, произойдет, в депрессивных, в том числе и русских, регионах обязательно будет бужироваться в той или иной форме вопрос: «А кто станет следующей жертвой московских гауляйтеров?».
Один из парадоксов системного кризиса заключается в следующем. Усложнение критической ситуации ведет к тому, что на каком-то этапе среди правящих кланов и некоторых сегментов общества как бы само собой возникает устойчивая иллюзия, что проблемы, вызывающие головную боль, можно просто разрубить… Гильотина, конечно, избавляет от головной боли. Но, к сожалению, всегда вместе с головой… На самом деле, простых ответов на сложные проблемы просто не бывает. Для преодоления системного кризиса России нужна, прежде всего, системная стратегия.
Шамиль СУЛТАНОВ, Президент Центра стратегических исследований «Россия — Исламский мир»
