<font color=#7D393E>Готова ли Россия к лету?</font>

Какие уроки мы вынесли? Готова ли страна к пожароопасному сезону? Как государство позаботилось о погорельцах? Чтобы найти ответы на все эти вопросы, мы отправились в Луховицкий район Московской области, который наиболее сильно пострадал от огня.

Запах гари вместо карты

Из Москвы мы выехали утром. Потолкавшись в пробках и подышав весенним воздухом вперемешку с бензиновыми парами, мы вырвались из столичного машинного плена. На въезде в Луховицкий район, понимаешь, что суета многомиллионного мегаполиса осталась позади, здесь совершенно иная, размеренная, степенная жизнь.

Навстречу попадались небольшие деревеньки, окруженные полями и лесами.

Наш путь лежал в поселок Белоомут. Именно там построен новый городок для погорельцев двух соседних деревень Каданок и Моховое.

За разговорами мы немного отвлеклись от дороги, просто ехали и ехали вперед. Но через какое-то время стало понятно — для того, чтобы не заблудиться, совершенно не нужны указатели. Запах гари не даст вам проехать в другом направлении. Он появился постепенно, из ниоткуда. Несмотря на то что после пожаров прошло столько времени, этот запах, казалось, въелся во все вокруг и пропитал сам воздух.

А в это время за окном машины менялся пейзаж. Зеленые сосны уступили место чернорыжему лесу. На выгоревшей земле стоят, как солдаты в едином строю, мертвые деревья. Снизу они почерневшие и обуглившиеся от огня, а верхушки — рыже-коричневого цвета. Все это напоминает кадры из какого-нибудь фантастического фильма про апокалипсис. Воображение сразу же начинает услужливо рисовать ужасные картины тех событий, которые разворачивались здесь прошлым летом.

Мы едем через безжизненный лес примерно два километра. Говорить ни о чем не хочется.

Дорога делает небольшой изгиб и… Нам открывается пугающее зрелище. Огромное поле слева от дороги полностью покрыто обгоревшими пеньками, оставшимися от срубленных деревьев.

Рядом лежат стволы, сложенные в большие кучи и одинокий трактор занимается их погрузкой (наверное, для чего-то они еще смогут послужить). Здесь же сжигают то, что уже не пригодится: ветки и кору.

А позади этого бывшего леса на фоне голубого неба сиротливо стоят несколько зданий со следами пожара — деревня Каданок, вернее то, что от нее осталось.

Кстати, во время Великой Отечественной войны жители Каданка и Мохового (второй поселок, пострадавший от огненной стихии в прошлом году) работали на торфопредприятии «Каданок», обеспечивали своим трудом бесперебойную работу Шатурской ГРЭС, снабжая её торфом. А в городе Шатура в знак признательности заслуг рабочих торфопредприятия во время войны был установлен памятник девушкам-"торфушкам". Сейчас же именно этот торф и явился основной причиной трагедии этих населенных пунктов.

До Белоомута от Каданка — рукой подать. Местные жители сразу показали, как проехать к домам, построенным для погорельцев из Каданка и Мохового. И вот мы в микрорайоне «Новый».

Сразу бросилось в глаза, что весь городок по периметру окопан и окружен довольно глубокой канавой, от которой до леса на несколько метров тянется перепаханная земля, вернее, даже не земля, а песок. Полторы сотни одинаковых светло-зеленых и бежевых коттеджей, окруженных забором из серого штакетника (нам показалось, что некоторые незаселенные), и практически никого из людей. Мы поехали по улицам. Микрорайон еще совершенно не обжитой. Уже построен детский садик, который вот-вот должен принять детишек. Тут же есть спортивный городок и детская площадка.

Едем дальше. Аккуратные домики, небольшие хозблоки рядом — все это на 8 сотках земли. Дороги и тротуары заасфальтированы, как и дорожки, ведущие от калиток к домам. Возле одного дома увидели пожилую женщину, разговорились. Наша новая знакомая представилась Маргаритой Васильевной. Она охотно рассказала, что перезимовали они хорошо, в домах было тепло. Поскольку установлены итальянские котлы, можно было самостоятельно регулировать температуру. На вопрос, нравятся ли дома, ответила: «Грех жаловаться, все хорошо.

А что еще нужно? Сделан довольно хороший ремонт, есть все удобства, установили телефоны. Коттеджи сдавались с мебелью и техникой, были даже холодильники, телевизоры и микроволновые печи. Заходи и живи.

Мы въехали 4 ноября».

Единственное опасение у жителей вызывает то, насколько крепки дома, и сколько они простоят. Построены-то не из кирпича.

Когда мы попросили Маргариту Васильевну рассказать о том страшном дне, который сделал ее и ее соседей погорельцами, она нахмурилась — видно было, что ей тяжело вспоминать. Но, тем не менее, она кое-что рассказала: «Теперь-то мы знаем, что огонь пришел со стороны Белоомута, там на окраине загорелась свалка, затем огонь перекинулся на лес, а сильный ветер и небывалая сушь и жара довершили начатое. 29 июля огонь пошел на нас — еле успели убежать. Я еще накануне приготовила документы, кое-что из вещей. Да, вот еще, фотографии взяла, память все-таки. А многие даже документы не успели захватить, хорошо хоть сами ноги унесли. Настолько быстро все произошло, мы даже толком не успели сообразить. А некоторые так и не смогли выбраться из горящих квартир. 12 человек у нас погибло (по официальным данным, в Моховом погибли 6 жителей и 1 пожарный — Ю.А.). Пятеро спрятались в погребе и не подумали, что погреб-то в деревянном сарае, вот и задохнулись».

На наш вопрос, как местные жители приняли погорельцев, мы услышали, что сначала некоторые не очень любезно. Оказывается, дома построили в местечке под названием «Шанхай», где у многих были огороды. Но постепенно отношения наладились.

«Мы бы сами с удовольствием остались жить там у себя, если бы нам восстановили жилье, — продолжает Маргарита Васильевна. — Зачем уходить с насиженных мест? У нас там стояло несколько ведомственных многоквартирных домов, были поликлиника, магазин. А здесь своей поликлиники нет, нужно идти в Белоомут, а это далеко. Приходится ехать на автобусе. А до него дойти еще нужно, а это без малого полтора километра. Молодым-то ничего, а нам, старикам? Магазин тоже находится на окраине, возле автобусной остановки. В моем возрасте с сумками так далеко идти тяжело, так мы с соседкой берем на двоих такси. Оно стоит 50 рублей, а на двоих все дешевле выходит».

Правда, весной жители столкнулись еще с одной проблемой — у тех, чьи дома построены в низине, в подвалах стала появляться вода. Говорят, что грунтовые воды слишком близко к поверхности, да и паводок сильный в этом году.

Попрощавшись с новой знакомой, мы поехали дальше. Чтобы не кружить по микрорайону, решили спросить у идущей навстречу женщины, как проехать к магазину. Оказалось, что нам по пути. Пока мы ехали, она рассказала нам, что жители еще не прописаны в домах, поэтому льготами на оплату коммунальных услуг пока не пользуются. На платежи у нее уходит в среднем 2,5 тысячи рублей в месяц.

Правда, недавно приезжали представители местного управления соцзащиты, чтобы никому никуда не ездить, решили все вопросы на месте, даже сделали копии всех необходимых документов (привезли с собой ксерокс). В общем, подошли к решению данного вопроса по-человечески.

По ее словам, на сегодняшний день для многих жителей остро стоит вопрос трудоустройства. Работать в Белоомуте негде. Раньше были две фабрики и два совхоза, теперь они практически не работают.

Чего нам ждать летом?

«Greenpeace» весной опубликовал карту распространения пожаров на территории нашей страны, согласно которой Россия «горит» по такой же схеме, как и весной прошлого года.

Эксперты считают, что для повторения летнего сценария 2010 года, когда большая часть центральных регионов России полыхала в огне, а Москву окутало едким смогом, достаточно всего одного засушливого месяца. И совсем необязательно, чтобы термометр «зашкаливал» за 40 градусов, достаточно обычной засухи, говорят специалисты.

Усугубляют пожароопасную обстановку не только погодные условия и человеческая халатность. До сих пор не везде разобраны завалы, оставшиеся после прошлогодних пожаров. В Московской области (по данным на середину апреля) убрано более 2 тысяч гектаров этих горельников. Правительством на эти работы выделено порядка 300 миллионов рублей.

Подлил «масла в огонь» и ледяной дождь, обрушившийся на столичный регион нынешней зимой.

Много деревьев поломало, а это увеличивает количество пожароопасной древесины.

Что касается торфяников, то, как заверяют официальные власти, работа по их обводнению ведется.

Главный помощник здесь — это паводок, так как запасы снежного покрова в этом году были весьма приличные, уровень грунтовых вод должен значительно подняться и подтопить торфяники.

Первопричина — человек

По словам руководителя лесного отдела «Гринпис Россия» Алексея Ярошенко, «источником пожаров всегда является человек. Аномальные температуры здесь ни при чем. Они создают условия, чтобы огонь распространялся лучше. На европейской части России минимум 99% пожаров возникают от человека. В Сибири чуть реже, там эта цифра достигает 90%».

Теперь уже официально установлено, что первые крупные пожары прошлого года возникли именно из-за пала сухой травы, а аномальная жара только усугубила развитие ситуации.

На селекторном совещании по вопросам профилактики и предупреждения лесных пожаров, которое состоялось в начале весны в Доме Правительства России, было заявлено, что отвечать за каждый крупный лесной пожар будут руководители лесничеств. «Каждый крупный пожар будет именным, а ответственность — персональной», — заявил руководитель Рослесхоза Виктор Масляков.

Теперь за каждый пожар должен кто-то отвечать — в прошлом году с этим были проблемы. Перед правительством будет отвечать губернатор. Лесники теперь тоже будут находиться под пристальным вниманием — именно они должны первыми среагировать и принять меры, а не говорить, что это не входит в их компетенцию, как это было в том году. Таким образом, у каждого лесного пожара отныне будет свое имя.

Ну что ж, ждать осталось недолго. Лето не за горами…

Юлия АНДРЕЕВА