<font color=#C04F40>«Рабочий и колхозница» - символ народной эпохи</font>

История создания этого памятника уходит в далекий 1936 год, когда Советский Союз получил приглашение принять участие в Парижской выставке 1937 года под девизом «Искусство и техника в современном мире». Перед страной встала глобальная задача — ни много, ни мало, а показать превосходство социалистического строя над капиталистическим. На достижение этой цели были брошены все силы.

Предполагалось поразить воображение гостей выставки, заставить их замереть от восторга.

В стране сразу же был объявлен конкурс на создание павильона, в котором приняли участие многие выдающиеся архитекторы. Выиграл его Борис Иофан. Он продолжительное время работал в Италии и, естественно, увлекался классической и античной архитектурой. Поэтому проект был создан в классическом стиле и увенчан, в лучших традициях, скульптурой. Но высокой комиссии эта скульптура не понравилась. Было решено провести отдельный конкурс на создание памятника.

Его-то и выиграла Вера Мухина.

Скульптура, представленная Верой Игнатьевной, покорила всех легкостью и возотдельный конкурс на создание памятника.

Его-то и выиграла Вера Мухина.

Скульптура, представленная Верой Игнатьевной, покорила всех легкостью и воздушностью. Развевающийся шарф крестьянки создавал иллюзию движения, открытые лица вызывали симпатию, от композиции веяло мужеством, жизнеутверждающей энергией и экспрессией.

Итак, конкурс состоялся. Но самое главное, как оказалось, было не выиграть конкурс, а воплотить проект в жизнь. Предстояло сделать практически невозможное — за 6 месяцев, остававшихся до открытия выставки, возвести скульптуру в стальном варианте! Проект представлял собой композицию высотой в 1,5 метра, а готовая скульптура должна была быть больше в 15 раз. По задумке автора, она должна была буквально просиять в парижском небе, поэтому делать ее Вера Мухина решила из стали. Медь и бронза категорически не подходили, так как они поглощают свет.

Работа закипела. Поскольку время поджимало, форму скульптуры делали из деревянных брусков. Их сначала сколачивали, а затем стамесками и рубанками «делали» формы. Затем брали стальные листочки толщиной 0,5–1 мм, прикладывали и выколачивали молотками. И, наконец, полученные кусочки сваривали изнутри специально изобретенной для этого случая сваркой. Через три месяца ударной работы приехала «высокая» комиссия во главе со Сталиным — все остались довольны.

Теперь предстояло доставить ее в Париж. Скульптура была разобрана на 65 частей, вместе со всем необходимым инструментом загружена в 28 вагонов и отправлена во Францию. Общий вес скульптуры составлял 75 тонн, их них вес каркаса — 63 тонны.

Уже на месте некоторые листы пришлось, что называется, доколачивать «на коленке» из-за повреждений при транспортировке.

И вот 25 мая 1937 года состоялось торжественное открытие выставки.

Можно с уверенностью сказать, что цель была достигнута — парижане были восхищены «Рабочим и колхозницей».

Скульптура завораживала своей красотой. Вера Мухина угадала с выбором материала. Утром в лучах восходящего солнца сталь розовела, днем отливала серебром, а на закате становилась золотой. Сразу после закрытия выставки парижане обратились к правительству с просьбой выкупить скульптуру, даже был начат сбор денег на эти цели. Но руководство Советского Союза, к счастью для нас, потомков, не согласилось на данное предложение. И мы теперь можем любоваться этим великолепным творением великого скульптора.

Кстати, открытию выставки предшествовали различные перипетии.

Были предприняты попытки подпилить тросы крепления строительных кранов, но французские интернационалисты успели сообщить советским друзьям о готовящемся вредительстве.

На Парижской выставке советский павильон располагался напротив немецкого. И весь мир внимательно следил за соревнованием и противостоянием двух скорее даже не стран, а режимов. Перед немцами стояла задача во чтобы то ни стало перещеголять нас. Но у них это не совсем получилось. Когда сняли леса, все увидели, что хотя павильон фашистской Германии, увенчанный имперским орлом со свастикой, превзошел советский по высоте — он был на 10 метров выше, то вот их герб смотрелся на фоне нашей скульптуры маленькой птичкой.

Даже Эйфелева башня (наш павильон располагался рядом) не могла подавить впечатление от «Рабочего и колхозницы».

Марина Цветаева после выставки заявила, что «немецкий павильон — крематорий смерти, а наш — это жизнь». Что и говорить, советская пропаганда работала хорошо. В Музее Веры Мухиной есть интересное фото. Наш фотограф нашел удачный ракурс для съемки — на фотографии немецкий павильон, который был выше нашего, находится на уровне сапога рабочего. Это фото тут же стало, говоря современным языком, хитом.

Скульптурная группа получила большую золотую медаль Гран-при. В парижское небо взметнулись блестевшие на солнце стальные серп и молот, демонстрирующие всему западному миру новый, социалистический облик труда.

Казалось бы, автор столь эпохального произведения в истории советского искусства должен был получить от властей все возможные почести и заодно полную свободу в реализации своих замыслов. С одной стороны, Вера Мухина была, действительно, обласкана властью, осыпана Сталинскими премиями. С другой, для всех, кроме узких специалистов, она осталась в памяти как автор исключительно одной работы.

Всякий успех порождает зависть. И семья Веры Мухиной не стала исключением. Было спровоцировано их бегство за границу, и на вокзале их арестовали. Ее муж просидел в Бутырке полгода и, благодаря вмешательству Орджоникидзе, был отпущен. Благодаря тому, что на дворе был 1930 год, и покровительству Горького и Орджоникидзе они отделались сравнительно легко: обоих на 3 года сослали в Воронеж.

Марфа ЗАМКОВА: Самой любимой скульптурой бабушки, пожалуй, было надгробие Собинову «Умирающий лебедь». Очень любила она «Икара» и «Борея», то есть то, что у нас дома называлось «мечтами на полке», — неосуществленные проекты. Все ее замыслы были очень символичны, очень метафоричны, а в то время в моде были другие памятники, например, памятники вождю всех времен и народов. К сожалению, не был реализован замысел памятника челюскинцам.

Почему не все задумки этого великого скульптора были реализованы? Все очень просто — она была, мягко говоря, идеологически не слишком выдержанной. Вместо того чтобы лепить Сталина, предпочитала трудиться над «Бореем».

Кстати, за всю свою жизнь Вера Мухина не создала ни одного памятника Иосифу Виссарионовичу.

Марфа ЗАМКОВА: Бабушка была бескомпромиссным человеком, и тот факт, что она не сделала ни одной скульптуры ни Ленина, ни Сталина, как нельзя лучше подтверждает это. Когда же ее недвусмысленно попросили сделать памятник Сталину, она заявила, что работает только с натуры. Ответ Иосифа Виссарионовича, собственноручно написанный им красным карандашом, хранится сейчас в музее Веры Мухиной. На пожелтевшем листе бумаге отчетливо виден текст, гласящий, что он согласен позировать, но сейчас у него, к сожалению, нет времени. Как показало дальнейшее развитие событий, свободного времени у них обоих так и не нашлось. Честно говоря, лепить вождя всех времен и народов она откровенно не хотела.

А вот создать скульптуру Ленина Борис Иофан ее вроде бы уговорил. Предполагалось, что это будет статуя, которая увенчает Дворец Советов. Но проект так и остался на бумаге.

Марфа ЗАМКОВА: Парижскую статую отделяют от памятника Сталину на Волго-Доне, автором которого является Меркуров, всего 2 года. Бабушка получила 25 тысяч, а Сталина оценили уже в 300! Но деньги в данном случае совершенно не интересовали Веру Игнатьевну.

Скульптура «Рабочий и колхозница» или «Рабочий и крестьянка», как сама Мухина ее называла, наверное, единственная из всех ее задумок, оказалась полностью завершена. Остальные ее работы, что называется, урезались. Так, у памятника Чайковскому во дворе Московской консерватории была отсечена целая часть. Первоначально за спиной у композитора был изображен пастушок, играющий на свирели. Кстати, этим-то и объясняется поза Чайковского: он как бы прислушивается к звукам свирели, доносящимся из-за его спины. Но в пастушке кто-то увидел намек на нетрадиционную ориентацию композитора, и… в результате на постаменте красуется урезанный памятник.

После окончания Парижской выставки «Рабочего и колхозницу» разобрали и смонтировали перед Северным входом на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку (сейчас Всероссийский выставочный центр). Но гигантские фигуры были поставлены на постаменте в 3 раза ниже, чем в Париже.

Марфа ЗАМКОВА: Бабушка хотела, чтобы скульптура стояла на стрелке Москвы-реки, где сейчас стоит царь Петр работы Церетели, либо на Воробьевых горах, где расположена смотровая площадка. Место около ВВЦ, зажатое между автострадой и выставкой, ей категорически не нравилось — она считала, что этой композиции нужен простор.

В 2003 году «Рабочего и колхозницу» разобрали на части для того, чтобы провести тщательную реконструкцию. Поставить на место обещали еще в 2005 году, но сроки постоянно отодвигались. И только в конце 2009 года знаменитая скульптура вернулась к северному входу ВВЦ.

Сегодня высота всей конструкции составляет примерно 60 метров — с такой высоты ни «рабочий», ни «колхозница» еще не смотрели на Москву.

Теперь скульптура Мухиной вознеслась на 25 метров выше, чем она стояла до реставрации.

В Музее Веры Мухиной, который расположился в основании постамента скульптуры, можно окунуться в далекие 30-е годы прошлого века и пошагово проследить историю создания скульптуры. Фотографии, документы, видеохроника тех лет… Марфа ЗАМКОВА: Мы с сыном предлагали руководству музея сделать экспозицию макетов неосуществленных памятников. Уверена, что это было бы безумно интересно. «Икар» делался для пантеона погибших летчиков.

Бабушка была потрясена смертью Чкалова.

Огромный пласт ее творчества до сих пор мало известен — Вера Игнатьевна долгое время занималась стеклянной скульптурой (она увлеклась стеклом в конце 40-х годов), работала худруком экспериментального завода стекла в Питере.

Интересно, что именно ей часто приписывают изобретение граненого стакана, ставшего в какой-то мере своеобразным символом нашей страны. Это неверно. А вот форму для граненой пивной кружки придумала именно Вера Игнатьевна.

Марфа ЗАМКОВА: Веру Мухину ни в коем случае нельзя рассматривать как символ Сталинской эпохи. Она, скорее, символ эпохи народной. И неправильно называть ее неудачным скульптором. Мало у кого, кроме, наверное, Зураба Церетели, стоит в Москве шесть памятников.

Юлия НОВИЦКАЯ