<font color=#444B91>Иллюзия полета</font>

…После раннего «Сапсана» сильно тянуло в сон. Три с половиной часа до Питера пролетели в разговорах незаметно, но теперь подъём в четыре утра давал о себе знать, и почти всю дорогу до конечной точки нашего путешествия я позорно продремал на заднем сиденье автомобиля и окончательно стряхнул сон, только когда шагал по территории странного сооружения — гибрида футуристического КБ 30-х годов и прозрачного стеклянного куба какого-нибудь выставочного центра. Но мы шагали не к нему, а к огромному — этажей в 6 — кубу ангара без окон и дверей во дворе комплекса.

Дверь ангара открылась, пропустив нас внутрь, и прямо за порогом я оказался словно в фантастическом фильме «Зона 51», где почти в таком же ангаре американские генералы прятали от мира упавший НЛО.

Прямо передо мной, занимая почти всё пространство шестиэтажного ангара, стоял какой-то странный, почти инопланетный треножник. Огромная — размером с автобус и высотой с двухэтажный дом — белоснежная шляпка гриба шампиньона опиралась на три пучка тёмных, излучающих мощность стальных колонн, каждая ростом с жирафа. И этот гриб двигался, причём почти в полной тишине! То с шипением припадал к бетонному полу, то с лёгким жужжанием резко выпрямлялся на всю длину своих паучьих ног, возносясь почти под крышу. То кренился в сторону стены, то вдруг почти падал на нас. Эти бесшумные метания странным образом завораживали, возникала иллюзия того, что перед тобой действительно порождение инопланетного разума. И только надпись «Транзас» на куполе возвращала к реальности.

Наконец движения «гриба» замедлились, он выпрямился, выровнялся и замер. Тотчас от стены отделился и потянулся к нему белоснежный трап, а ещё через несколько секунд из чрева «гриба» на трап вышел человек в лётном комбинезоне.

Это «инопланетное» сооружение оказалось одним из самых совершенных на Земле комплексных авиационных тренажеров. А находились мы в цехе, где он был собран — собран рабочими и инженерами компании «Транзас»… Земля так резко ушла вниз, что в животе колыхнулась противная муть — вестибулярный аппарат, протестуя, боднул диафрагму. И почти сразу захватило дух от скорости, с которой вертолёт устремился над землёй к зеленевшим лесами склонам далёких гор.

«Восьмёрка» буквально скользила над верхушками деревьев, повторяя рельеф надвигавшегося предгорья.

Она погружалась в распадки, а затем, почти задевая колёсами шасси скалы, переваливала через хребты, чтобы тут же сорваться в глубокое ущелье, исчезнуть в его сумраке. От этой эквилибристики перехватывало горло, и вдруг что-то за грудиной ухало куда-то вниз, к хребту, обжигая холодом. Земля и небо, сорвавшись с вечных опор, то и дело менялись местами, наваливались то с одной, то с другой стороны. Хотелось закрыть глаза и крикнуть «Стоп!», но когда в правой чашке командира Ми-8 — генерал Анталий Сурцуков, вертолётчик-легенда, 2 года сражавшийся в Афганистане с душманами, вооружёнными самыми совершенными на тот момент американскими зенитными комплексами «Стингер», и ты сам попросил его показать, «как летали в Афгане», нужно терпеть…

…Никогда не думал, что такая привычная, почти домашняя, похожая на заботливую наседку «восьмёрка» вдруг превратится в бешенного неукротимого мустанга… …Восьмёрка, словно сёрфер по гребню волны, скатывалась по жёлобу ущелья к равнине у моря.

На горизонте из туманной дымки проступила черта шоссе с тёмными кляксами какой-то техники, и «восьмёрка», словно почуяв добычу, вдруг подобралась в воздухе, как кошка перед прыжком, короткими эволюциями доворачиваясь на приближавшуюся колонну. Секунда, другая — и вот уже стали различимы четыре угловатые, рубленные коробки танков и четыре рыжих паучка бронеавтомобилей, двигавшихся по шоссе к городку на горизонте. И по тому, как вдруг упёрлась в них линия полёта, я почти интуитивно понял, что мы на боевом курсе.

Почти в ту же секунду вертолёт мощно дернулся, и к колонне стремительно рванул густой пучок дымных росчерков, затопил её огнями взрывов, а мы каким-то выворачивающим желудок манёвром развернулись фактически вокруг оси и снова нацелились на охваченную дымом и огнём колонну. Новый залп «нурсов»! И снова вираж, разворот, снова прямо по курсу колонна.

На земле разгораются факелы трёх горящих бронеавтомобилей. Задымил танк. Прямо в него Сурцуков, как в тире, вогнал очередь снарядов из пушки. От выстрелов «восьмёрка» трясётся, будто в лихорадке, и, кажется, сама готова разлететься вдребезги. Отстрелявшись, крутым разворотом мы уходим к морю, прижимаясь к самой земле, так что кажется — вертолёт не летит, а просто несётся по песчаной долине. За спиной горят костры разбитой колонны… Да, вот теперь я действительно понимаю, что значит выжимать из машины весь её ресурс… — В этом уникальность тренажёров, — поясняет Сурцуков, выслушав мои восторженные комментарии. — Они позволяют лётчику отработать такие режимы полетов и такие ситуации, которые на реальном вертолёте отработать невозможно. Ну, например, в строевом полку я бы просто не смог тебе показать, как мы летали в Афганистане. Здесь, в России, в мирное время такие режимы эксплуатации техники просто не разрешены, а там мы иначе не летали. Но даже не это главное. Куда важнее, например, то, что тренажёр позволяет учить лётчиков действовать в критических ситуациях. Вот простой пример. Произошло несколько аварий, когда в режиме авторотации опытные вертолётчики не справлялись с ситуациями и бились вместе с машинами.

Стали разбираться. Пригласили вертолетчиков на тренажёр, создали ситуацию, стали её отрабатывать, и выяснилось, что пилоты инстинктивно хватали шаг винта слишком высоко над землёй, и, как следствие, вертолёты падали. Вместо 15–20 метров хватали на 30–50 метрах. Понимаешь, о каких величинах идёт речь. Буквально секунда-две. А цена — жизнь!

И часто не одна. И это невозможно отработать на земле или в классе. Потому что тут уже включаются инстинкты, ощущения. Земля накатывается, ты падаешь! Весь опыт вертолётчика требует вмешаться, действовать. Но нужно терпеть, отключиться от всего, кроме высотомера. И вовремя — секунда в секунду — выполнить манёвр. Тренажёр позволяет этому научить! Позволяет лётчику реально отработать порядок действий в особых режимах… И вот мы вновь в кабине тренажёра. Сначала Сурцуков показывает, что значит ошибка лётчика.

После чувствительного толчка, от которого едва не вылетел из рук фотоаппарат, Анатолий Васильевич отрывает «восьмёрку» от бетонки и, взмыв в небо, как по нотам сажает её в режиме авторотации, успевая ещё и комментировать каждое своё действие…

Но не только этим сильны транзасовские тренажёры. Ещё одним ноу-хау «Транзаса» стала система визуализации «Аврора» — та самая «местность» за кабиной тренажёра, над которой мы летели. Это не случайный набор ландшафтов, а точный макет конкретной местности. «Аврора» позволяет не просто отработать те или иные навыки, но сделать это на конкретной местности с полной и точной её визуализацией, днём и ночью, в любых погодных условиях. Если заказчику будет нужно — за кабиной вертолёта окажутся джунгли Венесуэлы или пески Египта, арктическая Аляска или пляжная зона Адлера. Это даёт уникальную возможность готовить лётные экипажи к полётам в конкретном регионе и даже отрабатывать конкретные задачи. Для военных это вообще открывает уникальные перспективы, но, к сожалению, российская армия не спешит перенимать передовые разработки «Транзаса». Чиновники в погонах в силу необъяснимых причин лишь вяло толкут воду в ступе вечных переговоров. И продукция «Транзаса» куда шире востребована и известна в армиях других стран, чем в родной российской.

Особое направление работы «Транзаса» — морское бортовое оборудование. Сегодня оно успешно используется более чем на 7000 коммерческих судов по всему миру, что составляет около 20% мирового рынка. Свыше 3 миллионов электронных карт продано пользователям по всему миру. Коллекция «Транзаса» насчитывает более 15 000 карт, что составляет более трети мирового рынка. «Транзас» поставил около 10 000 электронно-картографических систем и несколько миллионов электронных карт. Компания уверенно удерживает 40% мирового рынка электронно-картографических систем.

Более 5000 тренажерных систем «Транзас» установлены в учебно-тренажерных центрах 73 стран мира. Компания удерживает 45% мирового рынка морских коммерческих тренажеров.

150 береговых систем СУДС «Транзас» успешно поставлены и функционируют более чем в 90 портах 50 стран мира.

Владислав ШУРЫГИН