<font color=#C5181E>ПОЧЕМУ БОЛЕЮТ НАШИ СОЛДАТЫ?</font>

Тем более что совсем недавно военная медицина подверглась реформированию, в результате которого были сокращены госпитали, а также должности военных врачей — а в дальнейших планах Министерства обороны значится полный отказ от военных медиков, передача госпиталей Министерству здравоохранения РФ…

Институтские профессора…

Начать надо с того, что вспышки острых респираторных заболеваний, а также пневмония — это то, что происходит каждой зимой в частях и бригадах, которые комплектуются военнослужащими по призыву. И в этом нет ничего удивительного: призывники приходят в части с ослабленным здоровьем, ведь ни для кого не секрет, что призывают на военную службу не самых лучших и здоровых.

Попав в части, призывники оказываются в сложных условиях. Это и строгое питание (часто недостаточное для поддержания нормальной жизнедеятельности), и высокие физические нагрузки, и длительное время пребывания на полигоне в плохих погодных условиях. Да и в казармах не всегда соблюдается установленная норма по количеству кубометров воздуха на одного военнослужащего. Поэтому первая же возникшая в казарме инфекция приводит к тому, что заболевает большое количество военнослужащих.

И тут в дело вступает военная медицина. До перехода на «новый облик» в каждом батальоне по штату был начальник медицинской службы. На эту должность назначали офицера — выпускника военно-медицинского вуза либо призванного на военную службу гражданского врача, закончившего гражданский медицинский институт или университет. В подчинении начальника медицинской службы находился медицинский взвод, а также санитары-инструкторы в каждой роте. На момент начала массового заболевания военнослужащих начмед, а также все подчиненные ему военнослужащие были готовы к тому, чтобы начать оказывать первичную помощь заболевшим. В расположении батальона выделялись специальные помещения, которые оборудовались для того, чтобы в них изолировать заболевших. Лечением этих военнослужащих занимался начальник медицинской службы, которому помогали санинструкторы и военнослужащие медвзвода. Но главная задача медицинской службы батальона заключалась не в лечении, а в своевременном диагностировании возникающих заболеваний.

Тех, кого не могли вылечить в батальоне, направляли в медицинскую роту полка (бригады).

В состав медицинской роты входило не только терапевтическое, но и хирургическое, и санитарноэпидемиологическое отделения. Медицинская рота размещалась в специальном помещении с оборудованными стационарами для лечения военнослужащих с различными заболеваниями. В состав медицинской роты входило до 20 офицеров-медиков различной специализации. Кроме того, в состав дивизии входили медицинские батальоны, в которых были отделения с большим, по сравнению с медротой, количеством койкомест, а также с большим числом врачей. Именно на этих врачей и ложилась основная задача по борьбе с возникшей эпидемией ОРЗ.

Но ни медбатальон, ни медицинская рота полка (бригады), ни тем более медвзвод в батальоне не могли лечить пневмонию. Военнослужащих с этим диагнозом направляли сразу в госпиталь. До «нового облика» в каждом гарнизоне находился госпиталь. В зависимости от количества частей и соединений, размещенных в гарнизоне, определялось и количество койкомест в госпиталях, а также наличие отделений.

Кроме военных госпиталей, были еще и окружные военные госпитали, и военные госпитали при военно-медицинских институтах (университетах).

В каком-нибудь Юргинском гарнизоне находился военный госпиталь, рядом с ним, в Новосибирском гарнизоне, был расположен 333-й окружной военный госпиталь (ОВГ), второй окружной госпиталь Сибирского военного округа — 324-й ОВГ находился в Чите, а в Томске существовал военный госпиталь при Томском военно-медицинском институте (ТВМИ). В 333-м ОВГ, а также в госпитале ТВМИ проводились сложные медицинские операции, поэтому с лечением банальной пневмонии, даже с осложнениями, проблем не возникало. И так было не только в Сибирском, но и в других военных округах. К примеру, в Московском военном округе окружной госпиталь в Подольске полностью удовлетворял все требования округа, там лечили не только военнослужащих из частей и соединений округа, но и из военных институтов, университетов, расположенных рядом.

К тому же зимние эпидемии ОРЗ и пневмоний не всегда были проблемой для нашей армии. В 2006 году многие части и соединения перешли на контрактный способ комплектования. В части больше не поступало военнослужащих по призыву, поэтому нет ничего удивительного, что в 2007 и 2008 годах медицинской службой не был зафиксирован рост заболеваний ОРЗ и пневмонии. Тем более что с 2004 года во всех Вооруженных Силах РФ по каждому случаю заболевания военнослужащего пневмонией командир подразделения, согласно приказа Минобороны, должен был проводить расследование и представлять его командиру части и в военную прокуратуру гарнизона.

…Против санинструкторов

В результате перехода на «новый облик» система медицинского обеспечения претерпела изменения. Так, в батальоне была ликвидирована должность начальника медицинской службы, также было сокращено количество военнослужащих в медицинских взводах. В современном батальоне-дивизионе «нового облика» из медицинского персонала остались только санинструкторы в ротах, которые прошли курсы медицинской подготовки в окружных учебных центрах.

Если раньше командир медвзвода должен был быть с медицинским образованием, то в «новом облике» это требование снято. В настоящее время провести качественную диагностику на уровне батальона нет возможности. Эта задача теперь ложится на плечи офицеров медицинской роты бригады, ведь теперь в «новом облике» нет дивизий, а значит, нет и медицинских батальонов.

Медицинская рота бригады «нового облика» представляет собой уменьшенную копию медроты полка. В новой медицинской роте сокращена половина должностей офицеров-медиков.

Согласно новых штатов часть этих должностей должна быть укомплектована гражданскими специалистами, но, учитывая нагрузку, которая ложится на этих врачей, а также уровень предлагаемого им денежного довольствия, все эти должности вакантны.

Штат медицинской роты был рассчитан на то, что в составе полка будет не более 2,5 тысяч военнослужащих, но в бригаде «нового облика» по штату — минимум 4,5 тысячи военнослужащих. Поэтому все койко-места полностью забиты, а военнослужащих с простыми заболеваниями, которых до «нового облика» держали до 5 суток в медроте, теперь отправляют лечиться обратно в подразделения под наблюдение командира.

Еще большие изменения произошли в системе госпитального лечения. В настоящее время часть госпиталей полностью расформирована, а часть перешла на новый штат, в котором количество врачей — как гражданских, так и военных — сокращено до минимальной потребности. При этом количество военнослужащих в бригадах и других частях, которые они обеспечивают, выросло в 2–3 раза по сравнению с тем, что было до реформы.

Эпидемия сокращений

Для примера исследуем вспышку пневмоний и бронхитов в 74-й бригаде прошлой зимой. В октябре-ноябре 2010 года в бригаду пришли призывники.

Но казарменный фонд был рассчитан на проживание 2,5 тысяч военнослужащих (до 2006 года и того меньше, но благодаря переходу на контракт построили дополнительные общежития), а проживает в солдатских общежитиях около 4 тысяч военнослужащих. Поэтому койки для солдат ставят везде, где только можно. Если раньше в кубрике проживало по 3–4 человека, то теперь 7–10 человек — и это в комнате площадью 14 квадратных метров!

В декабре погода резко ухудшилась, температура упала до минус 25–30 градусов днем, ночью — до минус 35. В подразделениях зафиксировали первые случаи ОРЗ, но своевременно их диагностировать не получилось. Количество больных выросло, вот тогда и оказалось, что количество койко-мест в медицинской роте не позволяет разместить всех больных. Заболевших стали направлять в госпиталь. У части больных из-за того, что их долго не могли направить к врачу, ОРЗ превратилось в пневмонию, и количество таких военнослужащих постоянно возрастало.

Вскоре больными с ОРЗ и пневмонией были забиты и медицинская рота бригады, и госпиталь Юргинского гарнизона. А вот госпиталей по близости уже не было. Госпиталь ТВМИ был ликвидирован вместе с военно-медицинским институтом, а 333-й ОВГ был подвергнут сокращению, поэтому количество койко-мест в нем резко уменьшилось. Единственный госпиталь, который мог помочь в сложившейся ситуации, находится… в Екатеринбурге, а это почти 2 суток поездом.

Ситуация стала критической, когда более чем у 100 военнослужащих, которые своевременно не были обследованы из-за загруженности медицинской роты бригады, пневмония перешла в тяжелую форму. Для спасения этих больных их пришлось направить в гражданские лечебные учреждения Кемеровской области. Конечно, гражданские врачи ничуть не хуже, чем их военные коллеги, и оборудование не уступает, да и койко-мест больше, но беда в другом. Больные военнослужащие занимают места в больнице, которые предназначены для мирных жителей Кемеровской области, а ведь те тоже болеют. И получается, что Министерство здравоохранения вынужденно в ущерб другим гражданам страны лечить военных, тратить на них денежные средства, лекарства и прочее. И выхода у них нет, иначе будут летальные исходы.

Так кто же виноват в сложившейся ситуации? Отцы-командиры, которые по причине того, что военная медицина сокращена до минимума, должны осваивать специальность врача? Или военные медики, которые сутками сидят на службе, спасая жизни (и это не преувеличение) больным военнослужащим? Или всё-таки виноваты те «эффективные менеджеры», которые, увеличив количество военнослужащих в бригадах, не удосужились создать новый казарменный фонд для их проживания, сократив при этом количество медицинских подразделений и учреждений до такого минимума, что их возможности не позволяют нормально лечить больных? Ответ очевиден.

Алексей КЕЛЛЕР