<font color=#EC735A>СТРАНА &#56256;&#56830;ЕВРОПА&#56256;&#56831; &#56256;&#56837; НЕ ЖИЛЕЦ</font>

Евросоюз сам по себе строился как один компромисс, нанизанный на другой. Чрезвычайная скорость его расширения, а на определенном этапе даже болезненная, объяснялась тем, что Евросоюз решал многочисленные проблемы и диспропорции среди своих новых членов за счет накачивания деньгами.

Все это происходило в ситуации непрерывного расширения и роста, в первую очередь, финансового.

Этот рост казался вечным и неизменным. Теперь мы все знаем, что этот рост был виртуальным — собственно, некоторые знали это и тогда.

В ситуации сжатия все эти проблемы начали вылезать наружу, а средств для их решения нет.

Ядро Евросоюза составляют Франция, Германия, Бенилюкс. Первая волна расширения произошла за счет южной Европы — Португалии, Испании и так далее. Эти страны получили колоссальные вливания в свою инфраструктуру. Вливания в следующие страны (так называемая европейская периферия второй линии) были уже значительно скромнее, но все еще достаточные. А вот из восточных европейцев получили уже не все. Создается впечатление, что если Евросоюз будет расширяться и дальше, то новым членам придется платить уже самим за то, что их включили туда.

Весь Евросоюз был построен на расчете, причем, в первую очередь, на немецком. Объединение Европы — это немецкая геополитическая идея. В какой-то степени, Евросоюз — это четвертый рейх. Политкорректное, либеральное воплощение немецкой идеи. Германия получила колоссальные преимущества и до сих пор их получает. Эта страна до сих пор является крупнейшим в мире экспортером. Сейчас она немного уступила Китаю, но это совершенно несопоставимая по экспортным возможностям с Китаем страна с очень высокими стоимостью рабочей силы и уровнем добавленной стоимости. Грубо говоря, германский экспорт стоит дороже китайского.

До того момента, пока необходимость платить за единую Европу и еврозону перевешивается преимуществами, Евросоюз сохранится. Когда Германия платить перестанет, вся эта система рухнет.

Идея того, что евро сохранится, изрыгнув из себя слабых, проблемных участников, несостоятельна потому, что тогда для Германии нет смысла в существовании еврозоны. От объединения с Францией и Бенилюксом Германия, с точки зрения формирования своих рынков, ничего не выигрывает. Тогда уж лучше марка.

Есть еще один момент, который подрывает евро. Если бы Америка не имела неограниченных возможностей эмиссии, мы бы говорили сейчас на тему «Сохранится ли доллар?». Политика Европейского банка с точки зрения качества денег гораздо более ответственна, чем политика Федеральной резервной системы. Европейский центробанк категорически отказывается портить деньги. Но именно поэтому евро слаб. Возможность покрывать все свои проблемы эмиссией, пока она существует, внушает инвесторам уверенность, что не будет краха. Конечно, до определенного момента.

На нынешнем этапе отсутствует государ ство Европа как гарант собственной валюты. Европа — не государство, а вязкий, сложный, иерархический компромисс. Очень трудно рассчитывать на компромисс, когда возникают риски.

Европа — это брак по расчету. А настоящая страна по расчету не строится. Настоящая страна — это желание быть вместе вопреки расчетам. С этой точки зрения, в условиях того кризиса, который мы наблюдаем и будем наблюдать дальше, страна «Европа» — не жилец.

Михаил ЛЕОНТЬЕВ