<font color=#F24942>ЛЕГИОН, КОТОРОГО НЕ БЫЛО</font>

В июле 1941 года, беседуя с Розенбергом, Ламмерсом, Кейтелем и Герингом Адольф Гитлер самоуверенно говорил: «Нашим железным принципом является и всегда должно оставаться непоколебимое правило: никогда не допускать, чтобы кто-либо иной, кроме немцев, носил оружие». Он повторил эту мысль несколько раз, варьируя на разные лады: «Только немец вправе носить оружие, а не славянин, не чех, не казах и не украинец».

Но сокрушительные ответные удары Советской Армии и провал планов «молниеносной войны» заставили гитлеровцев спешно искать источники пополнения людских ресурсов и в конце концов отказаться от этого «железного принципа».

Во второй половине 1941 года в рядах вермахта появились немногочисленные отряды «добровольцев», завербованные из числа военнопленных, преимущественно русских и украинцев.

Гитлеровцы сделали попытку сыграть также на национальных чувствах военнопленных и натравить одни народы на другие. На одном из совещаний у имперского министра оккупированных территорий восточных областей барона фон Розенберга с участием представителей отдела пропаганды вооружённых сил, сотрудников СД и оперативного штаба вооружённых сил главной ставки фюрера было принято решение «устранить имеющиеся ошибки в обращении с людьми Востока» и обсудить кандидатуры «представителей народов Кавказа, Туркестана, татар и казахов, способных вести работу в интересах победы Германии».

Как видим, «устранять ошибки в обращении с людьми Востока» фашисты начали отнюдь не из гуманных соображений, а исключительно «в целях экономии ценной арийской крови», надеясь пополнить запасы пушечного мяса. И одним из самых веских «аргументов», заставивших немцев искать себе союзников в лице «народов Востока», был разгром немецко-фашистских войск под Москвой.

В марте 1942 года Гитлер подписал приказ о создании из советских военнопленных кавказской национальности грузинского, армянского и азербайджанского легионов, а из военнопленных Средней Азии и Дагестана — туркестанского и горского легионов. Несколько позднее, а именно 28 августа 1942 года, первая партия татар и башкир, а также чувашей, марийцев, удмуртов и мордвы, была доставлена в военный лагерь, располагавшийся в 3 километрах от польской станции Едлино и в 12 километрах от польского города Радом. К этому времени здесь уже полным ходом шло формирование азербайджанского легиона. 5 сентября 1942 года — день приведения к присяге первой партии военнопленных национальностей Поволжья — позднее был официально объявлен днем рождения нового Волго-татарского легиона (как его именовали в немецких документах) или легиона «Идель-Урал», как его предпочитали называть эмигранты.

Если при формировании власовской Русской освободительской армии (РОА) фашисты прилагали все усилия, чтобы завербовать добровольцев, то при создании национальных легионов принцип добровольности не соблюдался даже для видимости.

Обычно в лагерях для военнопленных людей сортировали по национальному признаку, затем представителей каждой национальности насильно пригоняли в места формирования «своих» легионов, одевали в немецкую форму и готовили к отправке на фронт.

Бывший переводчик и преподаватель немецкого языка Волго-татарского легиона Фридрих Биддер рассказывал: «Люди прибывали к нам физически совершенно истощенные, измученные. Лишь немногие, преимущественно из числа тех, кто попал в плен в последнее время, сохраняли какое-то подобие военной выправки. Ни у кого из них, конечно, не спрашивали согласия воевать на стороне германской армии. После истечения определённого карантинного срока, когда люди немного набирались сил, физически наиболее крепких отбирали в боевые команды. Остальных направляли в рабочие роты».

Гитлеровцы, конечно, понимали, что одним лишь кнутом, под страхом голодной смерти, трудно заставить людей воевать против своей Родины. Требовался какой-то идеологический «пряник». Тогда-то и появилась на свет идея создания на месте расчленённой России так называемых «самостоятельных национальных государств» типа «Идель-Урал Штат».

Теоретическую разработку этой идеологической ширмы осуществлял по поручению ставки профессор Берлинского университета Герхард фон Менде. Практическое осуществление мер по созданию эмигрантского комитета для народностей Поволжья и Урала поручалось представителю военного командования, бывшему адвокату Генриху Унгляубе.

Лживость и лицемерие нацистских главарей наглядно видны — они равно заигрывали как с «национальными» комитетами, так и с власовской верхушкой. Если первым они обещали отделение от России и «независимую» государственность, то вторым — сохранение «единой и неделимой России без большевиков». На самом же деле гитлеровцы и не помышляли о выполнении своих обещаний: им необходимо было любой ценой заполучить пушечное мясо.

Геббельсовская пропаганда изо всех сил старалась изобразить Гитлера чуть ли не спасителем азиатских наций. С этой целью через прислужников рейха — мулл распускались даже слухи, будто Гитлер принял магометанскую веру. Газеты не уставали твердить, будто легионы призваны «освободить» татар, башкир и другие народы, «угнетённые большевиками, нью-йоркскими жидами и лондонскими банкирами». Но в материалах под грифом «секретно» подлинная цель организации легионов не скрывалась. Она была предельно проста: «углубление противоречий между народностями в целях господства над ними» и, конечно же, «боевое использование легионов против Советской армии и партизан».

Первоначально гитлеровцы возлагали большие надежды на эти формирования.

Штаб Волго-татарского легиона располагался в Радоме.

Представителем германского командования при легионе был назначен генерал-майор Хайкендорф, прибывший сюда с остатками своей дивизии, разбитой в боях на Восточном фронте.

Личный состав этой дивизии занял все командные посты в легионе. Командиром Татарского легиона был назначен майор фон Зиккедорф. С легионерами (после того, как они немного набирались сил) регулярно проводились занятия по строевой, огневой и политической подготовке.

Однако, несмотря на все усилия, гитлеровскому командованию практически так и не удалось использовать ни одно из подразделений Волго-татарского легиона в боевых операциях против Советской армии или советских партизан.

Созданный в Берлине татарский комитет назывался неопределённо — «Татарское посредничество». Он подчинялся непосредственно Восточному министерству (его называли также министерством оккупированных восточных территорий) во главе с Альфредом Розенбергом. Во главе комитета стоял Шафи Алмас, как он сам себя называл. Его настоящее имя и фамилия Габдрахман Габидуллович Шафеев. Он родился в 1895 году в Дубъязском районе Татарстана. Торговал, имел магазины в Оренбурге, Москве и Казани. После Октябрьской революции эмигрировал в Турцию, затем в Германию. В состав татарского комитета входили также эмигранты профессор Ахмет Темир, фабрикант А.Яушев, мулла Гани Усманов. Затем к ним присоединились легионеры из числа военнопленных татар.

В ходе создания легионов и национальных комитетов не обошлось без борьбы двух принципов. Один из них выдвинул великий муфтий Иерусалимский Сайд Мухаммед эль-Гуссейн, живший в то время в Берлине. Он стоял за «панисламистскую амальгаму», то есть за объединение всех мусульман без различия национальностей под зелёным знаменем пророка. Его подход поддерживало и руководство СС во главе с Гиммлером.

Однако восторжествовал второй подход: разделение не по религиозному, а по национальному признаку. Его поддерживало ведомство А.Розенберга.

Для татарских легионеров издавалась специальная газета на татарском языке «Идель-Урал». Первый её номер под редакцией Ш.Алмаса вышел в свет 14 ноября 1942 года. Этой же цели служил и журнал «Немецко-татарский информационный бюллетень», экземпляр которого (в микрокопии) обнаружен Л.Небенцалем.

Вновь обнаруженные документы позволяют пролить дополнительный свет на историю «Идель-Урала» — уже с немецкой стороны. Как видим, сама по себе идея национального объединения была, может быть, и неплохой. Во всяком случае, в докладе Ш.Алмаса и в выступлении Г.Султана можно встретить верные и актуальные мысли, звучащие в нашей периодике и сегодня. Но что стояло за этим? Кому, каким целям служила эта идея? Вот в чем вопрос.

Этот нюанс тонко чувствовали Муса Джалиль и его боевые соратники, и не только они. Надо признать, что подавляющее большинство легионеров не поддалось на удочку нацистской пропаганды и сохранило верность принципам интернационализма. Непосредственный шеф татарского комитета в Восточном министерстве Унгляубе писал в своём докладе после посещения батальона легиона «Идель-Урал», сформированного в Демблине (Польша): «Эти люди [военнопленные. — P.M.] сами по себе полностью находятся под влиянием враждебной пропаганды и абсолютно лишены противоположного воздействия.

И как раз поэтому они представляют большую опасность для татарской будущности».

А вот ещё одно авторитетное мнение: «Влияние татарского комитета на добровольческие соединения было весьма мизерным. Последние в основном были предоставлены сами себе и немецким офицерам… Газета [речь идёт об „Идель-Урал“. — P.M.] выходила в свет на татарском языке, но имела приложения, где публиковались статьи на других языках. В общем и целом газетенка была бледной и невлиятельной». Эти слова принадлежат шефу «национальных» комитетов от ведомства Гиммлера доктору Ольцша. Аресты в Татарском легионе начались еще в декабре 1942 года, то есть в самом начале его формирования. Продолжались летом 1943 года и не прекращались до конца войны. Связь с польским движением Сопротивления, о которой немало рассказывали свидетели тех лет, также получает документальное подтверждение.

В начале марта 1944 года в городе Грайфсвальде невдалеке от Дрездена с большой помпой состоялся съезд тюрко-татар «Идель-Урала». Съезд прошел под лозунгом борьбы против большевизма. Здесь же состоялись, наконец, официальные выборы татарского комитета и его председателя Шафи Алмаса, который явно метил в президенты будущего «татарского государства». На роль «министров» примерялись его приспешники. Увлечённые игрой в портфели, «министры» готовы были простить своему лидеру и его леность, и неспособность к руководству, и замашки мелкого барышника. Еще бы! Наконец-то они оформились в «настоящий» национальный комитет — нечто вроде эмигрантского правительства!

Но радость их была преждевременной. Выявившаяся к этому времени полная ненадежность Татарского легиона, да вдобавок ко всему этому еще и процесс одиннадцати джалильцев, совпавший по времени с провозглашением комитета, сыграли свою роль. А.Розенберг не утвердил «комитета» и приказал именовать его впредь безлико «Союз борьбы против большевизма», то есть даже номинально не признавая за ним право на какое-то национальное представительство.

Военное значение Волго-татарского легиона для вермахта по существу равнялось нулю. Восстание в первом и других батальонах легиона и массовые побеги к партизанам явились причиной того, что гитлеровское командование не решилось послать ни одно из соединений легиона «Идель-Урал» на Восточный фронт. Вовсе не случайно командование вермахта считало Татарский легион одним из самых ненадёжных и неоднократно предпринимало попытки переформировать его боевые батальоны в рабочие. Мешало лишь одно — острая нехватка в людях, а затем и стремительно надвигавшаяся агония рейха.

Более того, подпольщикам удалось не только сорвать чёрные замыслы гитлеровцев, но и повернуть оружие многих легионеров против самих фашистов. Из числа легионеров вышло немало участников движения Сопротивления, боровшихся против фашизма не только на своей земле, но и в Польше, Чехословакии, Югославии, Франции, Бельгии, Голландии, Италии.

Одним из первых партизанских отрядов в Польше был отряд старшего лейтенанта П. К. Финансова. Он был организован осенью 1942 года подпольщиками из рабочего батальона легиона «Идель-Урал», расположенного в районе Янова-2 под Варшавой.

Этот отряд навсегда вошёл в историю совместной борьбы советского и польского народа против фашизма.

А в 1944 году в рядах польских партизан, преимущественно Армии Людовы, сражались уже сотни советских пленных, татар и башкир, сбежавших из различных соединений легиона.

Во Франции, в районе Исселя в составе седьмого батальона пятого округа сил Сопротивления активно действовала «русская группировка N 2352» во главе с Н.Галиевым. В её составе было более 70 бывших легионеров, бежавших к партизанам.

Бывшие легионеры «Идель-Урала» громили фашистов в составе отрядов маки также в департаментах Верхняя Луара, Коррез, Канталь, Луара и Пюи-де-дон. Имя старшего лейтенанта Г.Садыкова, ставшего капитаном сил Сопротивления, было широко известно в те годы на юге Франции.

Сотни бывших легионеров, перешедших на сторону советских партизан из первого батальона и рабочих рот, сражались в партизанских бригадах Белоруссии, Украины, Ленинградской, Калининской, Брянской и других областей.

Рафаэль МУСТАФИН