РОЖДЕННАЯ ИЗ ХАОСА

Современному человеку, привыкшему видеть армию марширующей строем и выполняющей приказы, очень трудно уместить в голове реалии 1918 года.
В стране царил хаос. Императорская армия развалилась. На смену ей должна была прийти Рабоче-Крестьянская Красная армия (РККА), основанная на принципах равенства и братства. Все это выглядело очень заманчиво, пока красные и белые отряды гонялись друг за другом по российским просторам, но при первом же столкновении с регулярным войском в феврале 1918 года выяснилось, что воевать такая армия не способна.
Второй «момент истины» для РККА наступил в мае 1918 года, когда взбунтовался Чехословацкий корпус. Набранный из пленных чехословаков для действий против Германии и АвстроВенгрии, после выхода Советской России из войны он был передан французской армии. Весной 1918 года корпус как раз перебрасывали по железной дороге во Владивосток для отправки морем во Францию. Растянувшиеся от Самары и по всей Сибири эшелоны практически одновременно перешли к вооруженным действиям против большевиков. И оказалось, что противопоставить им нечего.
Самое опасное положение сложилось на Волге. Уже 6 июня, едва чехословаки взяли Самару, пятеро эсеров – членов Учредительного Собрания организовали так называемый Комитет членов Всероссийского Учредительного Собрания (КОМУЧ) и объявили себя высшей властью в России.
В то время полным ходом шел распад страны, и кто мешал эсеровскому правительству объявить Поволжье самостоятельным государством и обратиться за поддержкой к странам Антанты? А французская армия – вот она, уже здесь!
Армии же большевистское правительство все еще не имело. Ее надо было срочно организовывать, и не добровольческую, как мечталось вначале, а регулярную.
13 июня 1918 года, уже после взятия Самары, был сформирован Восточный фронт Красной армии. Командующим фронтом стал бывший царский полковник, левый эсер Михаил Муравьев – патологически жестокий, истеричный, склонный к кокаину, но успевший неплохо повоевать на Украине. Фронт-то был, а вот войск у него не было – и война полыхала вовсю.
Из Москвы Муравьеву прислали молодого, но уже хорошо зарекомендовавшего себя в должности военного комиссара Михаила Тухачевского. (Не путать с политическим комиссаром: военком – это организатор армии). Мандат его выглядел следующим образом: «командирован… для исполнения работ исключительной важности по организации и формированию Красной Армии в высшие войсковые соединения и командования ими». То есть, ему предстояло создать себе армию и принять над ней командование – именно в таком порядке.
А война шла, а белые наступали… 27 июня Тухачевский прибыл на станцию Инза, неподалеку от Симбирска.
Штаб расположенной там 1-й армии состоял из пяти человек, интенданты занимались каперством, захватывая шедшие мимо них грузы. Саму армию Тухачевский описывал так: «Части, почти без исключения, жили в эшелонах и вели так называемую “эшелонную войну”. Эти отряды представляли собой единицы чрезвычайно спаянные, с боевыми традициями, несмотря на короткое свое существование. И начальники, и красноармейцы страдали необычайным эгоцентризмом.
Операцию или бой они признавали лишь постольку, поскольку участие в них отряда было обеспечено всевозможными удобствами и безопасностью. Ни о какой серьезной дисциплине не было и речи. Эти отряды, вылезая из вагонов, непосредственно и смело вступали в бой, но слабая дисциплина и невыдержанность делали то, что при малейшей неудаче или даже при одном случае отхода эти отряды бросались в эшелоны и сплошной эшелонной “кишкой” удирали иногда по несколько сотен верст… Были и такие части, которых нашему командованию приходилось бояться чуть ли не так же, как противника».
Как из этого создать нормальную воинскую часть?
Тухачевский начал с того, что первым в Советской России издал приказ о мобилизации офицеров. Командный состав был постоянной бедой Красной армии – многие никак не могли выбрать, на чьей стороне сражаться. Особенно не повезло 2-й армии Восточного фронта: в течение двух недель три ее командарма один за другим перешли на сторону белых. Впрочем, шел и обратный процесс: взятых в плен белых успешно перевербовывали, цепляли красные ленты и отправляли в строй (что совершенно не мешало им при случае снова сменить присягу). Но все же некий костяк удалось создать. Примерно в то же время была объявлены мобилизация по деревням, которая дала армии некоторое количество новобранцев.
Уже к началу июля Тухачевскому удалось наловить народу на три дивизии, которые после некоторой огранки оказались вполне боеспособны. И тут замечательным образом отличился командующий фронтом. 10 июля Муравьев погрузил верных ему людей на два парохода и, бросив находившийся в Казани штаб фронта, отправился в Симбирск, захватил город и объявил собственную войну Германии.
К счастью, большевики не растерялись и, когда Муравьев явился на заседание губисполкома, его попросту шлепнули.
Сменивший Муравьева другой царский полковник, Иоаким Вацетис, начал воевать, но все эти прискорбные обстоятельства сделали свое дело: 21 июля белые взяли Симбирск, 7 августа – Казань. В Казани чехи захватили эвакуированный туда золотой запас Российской империи, но это было еще не самой большой бедой. Самой большой стало то, что взятие этих городов прервало снабжение центральных губерний и Москвы продовольствием и нефтью.
Путь по Волге надо было очистить во что бы то ни стало.
После падения Казани штаб фронта перебрался в маленький городок Свияжск (построенный Иваном Грозным в 1551 году как база для взятия Казани). Туда же в начале августа приехал наркомвоен Лев Троцкий и начал наводить порядок – пропагандой и расстрелами. Говорят, что он применил в отношении бежавшего с поля боя Петроградского полка децимацию – расстрел каждого десятого, но это, скорее всего, байка. Красноармейцы Гражданской войны не позволяли проводить над собой таких экзекуций. Но командиров и комиссаров отступивших частей, бежавших с поля боя коммунистов, а также симулянтов он предавал военно-полевому суду и ставил к стенке – это факт. Впрочем, нарком не скупился и на награды.
Разбитые красные войска драпали вдоль Волги, но все же удалось часть их задержать под Свияжском и остановить чехословаков, рвавшихся к железнодорожному мосту через Волгу, закрыть для них путь к Нижнему Новгороду и Москве.
Был момент, когда казалось, что все потеряно, – белые находились от Свияжска в двух верстах, полк, прикрывавший город, побежал. Однако Троцкий не тронулся с места. Он мобилизовал писарей, телеграфистов, поваров, санитаров – но удержал Свияжск. Это дало ему моральное право на следующий день расстрелять 27 коммунистов бежавшего полка.
Троцкий митинговал и расстреливал, командармы лихорадочно сколачивали свое войско... Со своей стороны им «помогали» и белые, потерявшие от ярости всякое соображение. Находившаяся под Свияжском Лариса Рейснер так описывала то, что увидели красные на станции Шихраны, совсем недолго побывавшей в руках отряда КОМУЧа. Белые «переловили и уничтожили все живое, населявшее полустанок… Все носило черты того, совершенно бессмысленного, погромного насилия, которым отмечены все победы этих господ… Во дворе валялась зверски убитая (именно убитая, а не зарезанная) корова, курятник был полон нелепо перебитых кур. С колодцем, небольшим огородом, водокачкой и жилыми помещениями было поступлено так, как если бы это были пойманные люди, и притом большевики. Из всего были выпущены кишки. Животные валялись выпотрошенные, безобразно мертвые. Рядом с этой исковерканностью всего, что было ранее человеческим поселком, неописуемая, непроизносимая смерть нескольких, застигнутых врасплох, железнодорожных служащих и красноармейцев казалась совершенно естественной». Такие картины заставляли красных драться не хуже свирепых приказов Троцкого. А в отбитых у белых деревнях мужики, еще в начале лета саботировавшие большевистскую мобилизацию, массово записывались в РККА.
Так на ходу выковывалась из хаоса Красная армия. А вот КОМУЧевцы свою Народную армию из собственного хаоса выковать не сумели – единственной боеспособной силой так и остались чехословаки, да еще небольшой отряд подполковника Каппеля. Мобилизацию они также провалили: эсеровские лозунги на мужиков не действовали, а жестокость «господ офицеров» вызывала обратный эффект.
Результат не заставил себя ждать: фронт дрогнул и пополз обратно. 10 сентября была взята Казань, 12 сентября – Симбирск, 7 октября – Самара. Оказалось, что противника очень даже можно бить.
Так постепенно РККА превращалась в регулярную армию. Правда, хаос в РККА оставался. Руководство пыталось найти удобные формы существования армии. От добровольной милицейской системы армия пришла к единственно удобной в то время всеобщей воинской повинности и в входе Второй мировой войны выковала из Красной армии армию Победы.

АВТОР:

Елена ПРУДНИКОВА