НА ВОЛЮ, К ЗВЕЗДАМ
Октябрь 1943 года, самый разгар войны. А в тылу Казани – испытания новейшей технической разработки! Жидкостно-реактивный двигатель РД-1 установлен в качестве вспомогательного на пикирующий бомбардировщик Пе-2. Пилоту достаточно нажать кнопку, и самолет получает фору в 180 километров в час! Лучше не придумать, если нужно быстро атаковать противника или выйти из зоны огня.
За штурвалом машины летчик-испытатель Александр Васильченко – будущий Герой Советского Союза, легенда авиации. Рядом – инженер, ответственный за эксперимент – заключенный казанской «шарашки» некий Сергеев.
О том, что в реальности под этой фамилией был засекречен знаменитый конструктор Сергей Королев, рабочие авиационного завода узнали лишь после его смерти.
Всего экспериментальных полетов было больше сотни. В 1945 году во время очередного полета на высоте 7 тысяч метров прогремел взрыв. Двигатель разорвало, хвост самолета загорелся. Васильченко смог посадить машину, но сильно обгорел. Пострадал и Королев.
Пламя обожгло ему руки и лицо, но самое ужасное – он ничего не видел!
Врачи диагностировали сильный ожог слизистой оболочки глаз. Королев мог ослепнуть, но, к счастью, зрение постепенно вернулось.
Посмотреть на испытания Пе-2 с ракетными ускорителями обычно сбегались рабочие. Сколько шума и рева издавала машина! А однажды свидетелем эксперимента в воздухе стал Марк Галлай. Знаменитый летчик-испытатель, волею судеб оказавшийся на заводе, застыл в изумлении.
– Кто сделал эту штуку?! – спросил он у своего друга Васильченко, как только самолет приземлился. Тот лишь кивнул на невысокого, коренастого человека, одетого не по погоде в странный черный костюм.
Галлай его сразу узнал – они были знакомы еще до войны. Подошел, поздоровался, отвел в сторонку. Говорили недолго, но всю их беседу рядом, как коршун, кружил человек – сотрудник НКВД, конвоир, или попросту «свечка».
Галлай все понял… А что еще понял Галлай? «Я видел перед собой другое – еще одну (сколько их?) форму проявления несгибаемого человеческого мужества», – напишет он позднее. «Передо мной сидел настоящий Главный Конструктор, точно такой, каким он стал известен через полтора с лишним десятка лет... Большой человек с большим, сложным, противоречивым, нестандартным характером, которого не смогли деформировать никакие внешние обстоятельства, ломавшие многих других людей, как тростинки».
После серии успешных экспериментов двигателя РД-1 на Пе-2 установка была испытана на самолетах Сухого, Яковлева, Лавочкина. Последний отозвался о ней так: «Я думал, что беру кота в мешке, а в мешке оказался тигр». В 1946 году этот «тигр» был показан общественности на празднике в подмосковном Тушино. Демонстрационный полет выполнял истребитель Ла-7Р. Его скорость достигала 805 километров в час.
Вместо свободы – мечта
Новый жидкостной реактивный двигатель РД-1 был создан в Казани, в конструкторском бюро под руководством Валентина Глушко. Изобретение… зеков. Почти весь свет авиационной инженерии в то время попал за решетку.
Королев и Глушко исключением не стали. «Враг народа» Королев терпел побои на допросах, чудом выжил на жутких колымских приисках, по счастливой случайности не утонул на пароме для заключенных «Индигирка»… Но вот он в Казани. Прибыл сюда 19 ноября 1942 года из Омска, где отбывал срок в туполевской «шарашке» – таком же закрытом КБ НКВД.
Интересный факт: узнав, что Глушко хлопочет о его переводе к себе, Сергей Павлович выдвинул встречное ходатайство. И это при том, что свобода была так близко! В Омске команда конструкторов-зеков под руководством Туполева уже подготовила выпуск бомбардировщика Ту-2 и ожидала досрочного освобождения. Но Королев пренебрег этой возможностью, потому что узнал: в казанской «шарашке» идет работа по созданию первого в стране реактивного ракетного двигателя! Разве не об этом он столько мечтал?
«Широкоплечий человек среднего роста, с большой круглой головой, посаженной на короткую шею. На лице – большие темные, светящиеся умом глаза», – таким увидели Королева казанские коллеги. В своих записках инженер-ракетчик Эдельман вспоминал, что к тому времени Сергей Павлович уже «оправился от кошмаров каторги, отъелся в туполевской шараге и вызывал впечатление человека любезного, общительного и галантного с женщинами».
За работу Королев принялся со свойственной ему «веселой энергией». Его задачей в Казани стала адаптация уже готового секретного изделия к самолету.
900 чертежей – именно столько документов создано под его руководством всего за месяц. И все – в производство!
Такой самолет представлял интерес для боевой авиации. Сама же разработка стала отличным стартом на пути создания авиации реактивной. Но то – дело будущего, а пока – волнительные испытания установки на «Пешке», в которых Сергей Павлович участвовал лично.
Производство РД-1 осуществлялось на моторостроительном заводе № 16, а крепили его к самолету и испытывали уже на авиационном заводе № 22.
К слову, над секретной разработкой трудились и другие звезды инженерной мысли: Жирицкий, Севрук, Лист, Чаромский, Стечкин... Все они были заключенными особого конструкторского бюро тюремного типа НКВД СССР. «Шарашка» располагалась на двух этажах здания заводоуправления Казанского авиационного завода. На четвертом работали, на третьем – жили. Вместе с Королевым в комнате обитали еще 22 человека. Глушко – вместе с ними.
Вся жизнь заключенных казанской «шарашки» протекала под присмотром конвоиров. Но «свечек» на всех не хватало, и ученым-зекам приходилось ждать, пока кто-нибудь из охранников освободится. Конвоир сопровождал заключенного через проходную, до входа в цех и оставался ждать у двери. Все молча – разговаривать не разрешалось.
И все же казанская «шарашка» предоставляла своим заключенным возможности, которыми в то время не могли похвастаться многие ведущие НИИ. Борис Черток в своей книге «Ракеты и люди» вспоминает расск аз инженера Алексея Исаева, которому в 1942 году удалось побывать в ОКБ Глушко.
«Живут эти зеки лучше нас. Имеют стенды, лаборатории, производство, о которых мы и мечтать не смеем. Самое главное – двигатели у них работают куда надежнее», – сказал тогда Исаев. И добавил, что всего за двухдневный контакт с командой Глушко узнал о жидкостных реактивных двигателях куда больше, чем за все предыдущее время общения с Ракетным научно-исследовательским институтом.
То, что в этой тюрьме содержались самоотверженные ученые, а вовсе не «враги народа», вскоре стало понятно многим. Вольнонаемные инженеры и рабочие, вопреки всем правилам, старались им помочь. Передавали книги, обменивали на рынке хлеб на… кофе. Да, в этом тюремном КБ был даже свой «самодельный» ресторанчик! И название у него было – «Рио-де-Жанейро». «Пойдем в Рио?», – так и спрашивали ученые-единомышленники друг друга. Беседовать и пить кофе могли до самого отбоя.
К космическим далям
«Я не ощущал раньше (до войны) всей прелести того, что нас окружает, а сейчас я знаю цену и лучу солнца, и глотку свежего воздуха, и корке сухого хлеба», – напишет Королев своей матери. Да, после стольких страданий и мытарств, именно в Казани он получил свободу.
Тогда, в августе 1944 года, их на автобусе привезли в НКВД ТАССР. Нарком зачитал речь – о досрочном освобождении. Никаких извинений, естественно, не было. «Обида забудется – опыт останется» – вот что поняли из нее ученые. А после автобус вернул их… в спецтюрьму. Жилья им пока не нашли. Пообещали общежитие, но бывшие зеки так устали от многолюдья, что потребовали для каждого отдельную комнату.
Начальство пошло на уступки, и вскоре в распоряжении ученых оказался целый подъезд шестиэтажного дома.
В Казани он наслаждался свободой и одиночеством в своей большой и светлой комнате. «Прихожу, что-нибудь немудреное приготовлю себе на ужин, а затем ложусь на койку и незаметно от дум и мыслей перехожу ко сну. Хорошо!», – пишет Королев родным. Вся его обстановка – кровать, стол письменный и кухонный, пара табуретов, тумбочка, три банки, две бутылки, кружка да чайная ложка. «Чувствую, что вы в ужасе, но ей-богу, это же все пустяки.
Так не волнуйтесь и давайте посмеемся вместе. Кроме того, наши новые многочисленные друзья снабжают нас (или обещают снабдить) многим нужным барахлишком».
Барахлишко… Так презрительно всю свою жизнь он будет относиться ко всему наносному, неважному, материальному. До последних дней будет ненавидеть «золотишко», видя, как в его блеске отражается Колыма. Впрочем, это не затронет его человеческой чуткости. Однажды, придя в заводскую библиотеку, Королев заметил грусть в глазах библиотекаря Палеевой. «В чем дело?», – спросил Сергей Павлович. В ответ услышал, что ее дочь плохо выглядит и давно не ела сладкого. На следующий же день он передал ей свой месячный паек сахара.
После войны работа над реактивной установкой в КБ Глушко продолжилась.
Королев же смотрел еще дальше, в будущее, в космические дали! Свои планы изложил в докладной записке, поставив перед руководством довольно дерзкий вопрос о создании конструкторского бюро по ракетостроению на базе возглавляемой им группы. Письмо с подобным предложением направил и заместителю наркома авиационной промышленности Дементьеву. Если бы тогда Королева услышали, то работа по ракетам дальнего действия была бы организована непосредственно в Казани!
Но этому не суждено было сбыться… Осенью 1945-го закончился казанский период жизни Сергея Королева.
АВТОР:
Галина СВЕТЛАКОВА
