НАЧАЛЬНИК ОШСКОГО УЕЗДА ВАСИЛИЙ ЗАЙЦОВ

ИСТОРИЯ

Придя в 4-й Туркестанский линейный батальон 22-летним прапорщиком с пятью годами строевой службы за плечами Василий Николаевич Зайцов, обычно именуемый Зайцевым, со своим батальоном благополучно прошёл Хиву и Коканд, в Андижане был ранен в бедро, но остался в строю. Зимою 1876 года батальону назначили стать квартирами в Оше. «Всю зиму нам пришлось прожить под открытым небом», — отметит Василий Николаевич в составленной им «Истории 4-го Туркестанского линейного батальона».

К 25 годам Зайцов выслужил чин поручика и был назначен ошским плац-адъютантом, то есть помощником коменданта, отвечающим за все гарнизонные наряды и за всю гарнизонную канцелярщину; приходилось ему исполнять и должность заведующего хозяйством. Занявшись мудрёным военным администрированием, Василий Николаевич тотчас усмотрел возможность облегчить эту обузу, если свести все основные случаи армейского делопроизводства в некоторую систему. Так на имперской окраине родилась книга, стоящая особняком среди всей российской печатной продукции, да пожалуй, и среди мировой. «Руководство для бригадных, полковых и батальонных адъютантов по всем видам их деятельности», составленное В.Н. Зайцовым и впервые изданное в Санкт-Петербурге в 1879 году, было официально рекомендовано и стало настольным справочником всех воинских канцелярий и учебным пособием для юнкерских училищ, выдержав до 1918 года 15 (!) переизданий, уберёгших военное ведомство России от множества бумажных тромбов. Составителю, впрочем, оно не принесло ни отличий, ни выгод.

Весною 1893 года Зайцова назначили начальником Сменного памирского отряда, отправленного заменить первый постоянный Памирский отряд капитана П.А. Кузнецова, зимовавший в юртах на урочище Шаджан, 400 вёрст южнее Оша, на высоте более 3500 метров.

«На днях приступлю к составлению большого доклада об устройстве Памирского населения; базар, обеспечение продовольствием, пути сообщения, перенесение таможенной линии
с Бор-добы на Мургаб, работы на пути, мельница, мечеть, отдача первых учеников в ошскую туземную школу
и т.д. (...) Русское знамя надо водворить
на Памире основательно и в этом
будет наша гордость» (17.01.1894).

Дружественными увещательными письмами Василий Николаевич сумел найти верный тон общения с соседями: афганским пограничным кумайданом (комендантом) и китайским джандарином. В капитане Зайцове признали неизбежного соседа надолго. Отношения обоюдного насмешливого миролюбия, не чуждые подозрительности, однако же и не пахнущие порохом, в дальнейшем удерживались на Памире и при самых нервозных пограничных обстановках.

Полуторагодовая вахта Памирского отряда капитана Зайцова была увенчана необычным благодарственным приказом по войскам Округа. Командующий войсками, напомнив обо всех славных делах отряда, благодарил за скорую постройку Памирского поста и за долгие дальние командировки-разъезды. Особой благодарности удостоились «опыты разведения на Памирах разных хлебных растений и овощей, что дало в первый же год удовлетворительные результаты и в будущем обещает принести ещё большие плоды, если к этому делу будут приложены знание, старание и любовь».

Не будь Памирского отряда, его четвертьвековой службы, памирские таджики, истаявшие к исходу XIX века до последних 17 тысяч душ, наверняка, прекратили бы своё существование как народность. Обычай неприкрытого «законного» рабовладения в Туркестане, в частности, в Бухаре, прекратился только с приходом России. Последних рабов на Памире освободил в 1896 году начальник Памирского отряда капитан Н.А. Сулоцкий, снабдив их скотом «на первое время самостоятельной жизни». (Всесоюзная перепись 1979 года показала численность таджиков Горно-Бадахшанской АО 115,5 тысяч человек!..)

В 1895 году Василия Зайцова произвели в подполковники и утвердили в должности управляющего Ошским уездом. Эта хлопотная охранительная должность исполнялась им с прежней неприметной самоотверженностью.

Всеобщее внимание Русского Туркестана обратилось на ошского уездного Зайцова при «Андижанской резне». Минтюбинский ишан Мадали, действуя чересчур изощрённо и обдуманно для заговорщика-одиночки, ухитрился под носом у русских властей увлечь под своё влияние несколько сотен чем-либо недовольных жителей Ферганы, ожесточая их против русских как виновников всех их бед. В ночь на 18 мая 1898 года почти тысячная толпа его фанатов внезапно напала на спящие лагерные казармы двух рот андижанского батальона. От нападавших отбились, но кровь пролилась, немалая — на русской стороне. Василия
Николаевича ошские люди предупредили об умыслах злодеев, иначе и Ошу грозило бы несчастье. Подполковник Зайцов добился у командира 4-го линейного батальона полковника Рябкова раздачи оружия городским ополченцам, а сам с шестью полицейскими из местных и четырьмя стрелками, скача всю ночь, под утро достиг места сборища мятежников в глухой долине Ак-Терека, в 45 верстах от города, где застал лишь человек 20, остальные, сотни три, при первом известии о поднятой в Оше тревоге разбежались по окрестным летовкам и ущельям гор.

Телеграмма, посланная Зайцовым перед его ночным рейдом, опоздала, андижанской трагедии не предотвратила, за что Василий Николаевич — единственный, оказавшийся в ту ночь на высоте положения, — угодил было под следствие: почему не послал телеграмму днём 17 мая, при первом известии о заговоре, а протянул до позднего вечера, что-то выясняя?.. К изумлению вопрошавших, Зайцов оправдал свои действия ссылкой на предписание Военного губернатора Ферганской области от 1885 года, запрещающее злоупотреблять телеграфом, а непроверенные базарные слухи сообщать письменно.

Воспользовавшись этим казусом, Василий Николаевич напомнил начальству, что порядок в 30-тысячном Оше он держит вдвоём со своим помощником и 15 туземными полицейскими, а на громадном пространстве уезда в 25 тысяч квадратных вёрст с населением в 160 тысяч человек не имеет вообще ни одного властного русского глаза, ибо части батальона, квартирующего в Оше и на Памире, чинам Военно-народного управления никак не подчинены. «Только остатком прежнего престижа, военной дерзостью и в крайних случаях превышением власти достигаешь успеха...»

По делу о мятеже подполковник Зайцов арестовал в Оше и уезде 120 человек, среди них всех зачинщиков. В Ошском уезде кровь не пролилась, ошане в Андижане замечены не были; из арестованных Зайцовым суд установил вину 101 человека, и все они, можно сказать, очень легко отделались.

Василий Николаевич ко всем его достоинствам был ещё и отличным семьянином, обожал свою жену и уделял большое внимание воспитанию дочери. Хотя часто семья была в разлуке, он неустанно давал наставления по воспитанию:

«Итак, бросив мысль делать дочь энциклопедисткой, старайся подметить в ней особенные наклонности к чему-либо ей нравящемуся и пока развивай их, разумеется, если они хороши в нравственном смысле. К чистоплотности можно приучить, не прибегая к наказаниям, а обыкновенной настойчивостью. Случаи лживости и вывёртывания пусть Женя сама пишет мне под твою диктовку —
скажи, что так папа приказал, а если не захочет, то напиши мне сама, и ей прочитай. Фальшивой хитрости и ложной находчивости прощать нельзя, ибо это касается уже нравственности будущей женщины...

Радость Жени, любовь её к тебе веселит меня сильно. Дай, Господи, поднять её на ноги здоровой душой и телом. В воспитании ты поставь себе целью убедить Женю в том, что она способна к добру и неспособна ко злу... Для развития воли надо всеми мерами стараться развивать в ребёнке доверие к самому себе, веру в свои силы, должно убедить его в том, что он может сделать то или другое, и этим ты пробудишь желание и силы преодолевать препятствия, то есть разовьёшь в Жене волю. Для любви к общественности надо не допускать ребенка к замкнутости в самом себе. Если Женя вырастет в атмосфере любви и веселья, то образуется такой запас его, что ей хватит на всю жизнь. Напротив, ребёнок неумело задерживаемый на всяком шагу и по всякому поводу, съеживается, уходит в себя, в свою неопределённую грусть и в результате из него образуется несчастный, слабый, легко обескураживаемый человек. Дурное настроение содержит в себе в зародыше все бедствия неуравновешенных натур».

Его усилия увенчались успехом, дочь выросла достойной своих родителей и выбрала себе в мужья человека, который оставит большой след в истории России. Андрей Евгеньевич Снесарев — русский и советский военачальник, генерал-лейтенант. Военный теоретик, публицист и педагог. Выдающийся военный географ и востоковед, действительный член Русского географического общества

Достойному замужеству Жени Зайцовой порадовался весь городок: уездного начальника Василия Николаевича привечало местное население, почти сплошь мусульманское. Через неделю молодые уехали в Петербург, к новому месту служения главы новой семьи. Супруги Снесаревы проживут в ладу и согласии 33 года, родив шестерых детей. Достойно вынесут испытания жесточайшей эпохой, на пороге которой соединили свои судьбы; годом рождения их первенца будет 1905-й…

Безумства Первой русской революции и даже соблазны её ни в городе Оше, ни в уезде отмечены не были. 15 марта 1906 года Василию Николаевичу исполнилось 55 лет. Он получил законное право уйти в отставку по возрасту; по выслуге мог бы уйти гораздо раньше. На своей хлопотной прокураторской должности он стремился править добрым словом, не потакая беззаконию и в малейшем. Он был ещё полон сил, однако притомился, устал от власти, которую всегда принимал крестной ношей. Его уволили генерал-майором «с мундиром и пенсиею». Местное население преподнесло ему на прощание роскошный с золотом восточный рукописный адрес:

«Махаррам 1284 года Хиджры.

Бывшему Начальнику Ошского уезда Полковнику Василию Николаевичу Зайцову от жителей г. Ош и всего Ошского уезда, как осёдлого, так и кочевого.

Вручая настоящий адрес, считаем нужным сказать следующее.

Ошский уезд подпал под власть Царя
30 лет тому назад и из 30 лет 12 лет
Вы правили уездом. За это время везде
и всегда при поездках по службе
и при приёме посетителей Вы говорили
с нами по-отечески, мягко, ласково
и предупредительно…

В течение Вашего 12-летнего правления уездом Вы относились к нам с высокой добросовестностью, хлопотливо и заботливо до крайности. Все жители, богатые и бедные, были довольны и радостны за всё время правления Вашего уездом до последнего дня и будут всегда впредь помнить Вас...»

На адресе стоит 32 личных печати и около 40 подписей.

В ответ на адрес Василий Николаевич 22 марта 1906 года с террасы дома городского старшины Насретдина обратился к народу с прощальною речью. В назидание любителям поговорить о русских колонизаторах и русификаторской политике приводим фрагмент этой речи:

«Благодарю за оказанное сегодня внимание и выраженные тёплые чувства в адресе, который сохраню приятной памяткой до конца жизни. Тридцать лучших лет своей деятельности я провёл на Ваших глазах, сроднился с городом Ош, и вы поймёте, что расставаться с Вами мне не легко. Передайте привет родным, населению через старшин и скажите им, что сердце моё, где бы я ни был, всегда будет расположено к Ошскому уезду. От души благодарю волостных управителей, народных судей и старшин за службу, почётных лиц за всегдашнюю третейскую помощь в спорных делах. Я убедился в высоких нравственных качествах народа, давших возможность управлять уездом добрым словом, без системы наказаний. За редким исключением ошцы выделяются не показным, а действительным благополучием, преступления редки, вредный для общества элемент ничтожен. Сохраняйте эту добрую славу навсегда, сумейте прекращать партийную вражду в начале, своими силами, не утруждая власти пристрастными жалобами; служащие, будьте внимательны к просьбам и нуждам народа, особенно бедняков, относитесь честно к порученному законом делу и этим вы оградите себя от неприятностей, а меня от упрёка в ошибочном выборе помощников. Мой заместитель человек опытный, хорошо знает народный быт, своих кандидатов на туземные должности не имеет и будет ценить Вас по делам, а не по льстивым речам.

Ваши нужды известны и своевременно будут обсуждаться народными представителями в Государственной Думе. Верьте, что Ваша религия и обычаи всегда останутся неприкосновенными. Есть люди, которые находят вред в обучении Ваших детей русской грамоте; не верьте им, что в этом деле есть какое-либо покушение на Ваш быт. Правительство не требует, а рекомендует Вам изучение государственного языка, и я настойчиво заповедую Вам давать более обширное образование детям ради Вашей же пользы. Мусульмане равноправны со всеми гражданами Великой Империи, и если замечается разница в общественном и служебном положении, то она всецело зависит от того, кто где и чему учился. Посылайте детей в гимназии, в университеты, и у Вас не будет замечаемых теперь затруднений в выборе представителей для защиты своих местных интересов. Я благословлю тот день, в который увижу кого-либо из туземных юношей мировым судьёй, врачом, офицером. Дорога Вам предоставлена законом широкая, и от Вас зависит идти по ней…»