К 95-ЛЕТИЮ ЧИНГИЗА АЙТМАТОВА

Фото из семейного архива Айтматовых–Дженчураевых, сделанное в 1968 году, зафиксировало встречу Чингиза Торекуловича Айтматова с солдатами и офицерами 8-й гвардейской мотострелковой дивизии имени Героя Советского Союза И.В. Панфилова. Во втором ряду второй справа – Джаманкул Дженчураевич Дженчураев – легендарный советский пограничник и автор книги «Фронтовые записки пограничника». Визит двух писателей к панфиловцам был не случаен. Волею судьбы став родственниками, они оказались духовно близкими людьми, объединёнными общей памятью о Великой Отечественной войне.

Дочь Джаманкула Дженчураева – академик Национальной академии наук Киргизской Республики Розалия Джаманкуловна вспоминает, что отец был очень дружен с Чингизом Айтматовым, который внимательно и с почтением, словно добросовестный ученик, слушал рассказы фронтовика.

– В этой дружбе было что-то знаковое, – подтверждает слова Розалии Джаманкуловны её муж – Ильгиз Торекулович Айтматов. – Чингиз накануне войны написал свой первый рассказ как раз о пограничнике, задержавшем нарушителей государственной границы. Рассказ был настолько выразителен и патриотичен, что учителя читали его школьникам.

Великую Отечественную войну капитан Джаманкул Дженчураев встретил под Брестом в составе 16-го пограничного отряда. С началом фашистской агрессии в Средней Азии начали формироваться соединения, которые эшелонами отправлялись на фронт. В их составе были бойцы и командиры 316-й стрелковой дивизии, которая в ноябре 1941 года стала носить имя своего командира – Ивана Васильевича Панфилова. Железнодорожные составы проносились стремительно на север и не замечали семерых подростков, махавших руками с призывом забрать их с собой, чтобы громить врага. В киргизском аиле мальчишек уже искали и через несколько дней нашли в городе Джамбуле. «Рано ещё на фронт, да и в тылу дел невпроворот», – сказали беглецам. Одного из них звали Чингизом.

– Я очень гордился братом, – вспоминает Ильгиз Торекулович. – Он мне казался мужественным – надо же решиться на то, чтобы со сверстниками отправиться на фронт. Это было в августе 1941 года.

1 декабря 1941 года во время второго «генерального» наступления на Москву гитлеровцы прорвали советскую оборону севернее Наро-Фоминска. Выход противника к деревням Юшково, Петровское, Бурцево создавал непосредственную угрозу войскам 5-й армии. Её командующий генерал-лейтенант
Л.А. Говоров поставил задачу командиру 16-го пограничного полка ликвидировать прорвавшегося врага и не допустить его выхода к стратегически важному шоссе. Для выполнения этой задачи был создан отряд в составе стрелковой роты, пулемётного взвода, 6 танков 20-й танковой бригады и подразделения сапёров. Командиром сводного отряда был назначен капитан Джаманкул Дженчураев. В ночь на 3 декабря 1941 года его подразделение атаковало разместившийся в деревне Юшково вражеский гарнизон и уничтожило его. За эту операцию Д. Дженчураев был награждён Орденом Красного Знамени.

– К фронтовикам Чингиз относился с особенным трепетом, – свидетельствует И.Т. Айтматов, – радовался за моего тестя, Джаманкула Дженчураева, когда тот написал книгу о войне, так, как не радовался за себя. Он поклонялся людям самоотверженным и готовым к подвигу. Их общение, казалось, служило для обоих духовной подпиткой.

Чингиз Айтматов, зная и чувствуя войну по-своему, стремился познать неизвестную ему фронтовую сторону. Он изначально был уверен, что «война – это фронт, сражения, а уж потом всё остальное». Поэтому автор «Материнского поля» полагал необходимым, чтобы «о войне, о подвиге народа в годы войны были написаны сильные, яркие произведения». Движимый этим чувством, будучи студентом, Чингиз Айтматов сделал перевод популярных советских произведений о войне – повести «Сын полка» и романа «Белая берёза» – на киргизский язык. В издательстве юноше сообщили, что книги давно переведены и готовятся к печати. Спустя годы писатель посмотрел на войну другими глазами, в чём в значительной мере помогла дружба с фронтовиком Д.Д. Дженчураевым.

В 1975 году в журнале «Огонёк» вышел очерк Чингиза Айтматова «Снега на Манас-Ата». В нём Айтматов писал: «У каждого солдата есть посмертное поручение павших однополчан – сделать жизнь такой, чтобы вспомнить о них, о павших, с гордостью и с чистой совестью. То же самое мы могли бы сказать о себе, о неисчислимой народной рати тыла военных лет».

В том памятном году редакция «Огонька» предложила Айтматову написать очерк о своих земляках военной поры – жителях киргизского аила Шекер, разместившегося в предгорье, под самым Таласским хребтом, как раз в створе великой двуглавой вершины – напротив пика Манаса.

«Люди были как люди – труженики, крестьяне, активисты, каких встретишь в любом колхозе или совхозе», – написал Айтматов в первых строках очерка, добавив, что для всех них «общая ответственность за судьбу страны становилась персональной».

Война, по мнению писателя, явилась не только глобальной исторической вехой, разделившей
XX век на две части – довоенный и послевоенный периоды развития человечества, но и «явилась судьбою, участью каждого человека, жившего в ту пору, мерилом его поступков и нравственных ценностей». Это было «время сурового познания жизни, время приобретения нашим обществом опыта, ставшего достоянием мирового значения».

Война предстала перед ликом буквально каждого из людей, и никто не обошёл её стороной. «Кто пытался это делать, – констатировал Ч. Айтматов, – неизбежно сталкивался с самим народом, ибо то была общая судьба народа, и никому не могло быть никакого исключения. (Об этом я и хотел сказать в самой первой своей небольшой повести “Лицом к лицу”). Война предъявила максимальный счёт эпохи каждому на его жизненном пути…».

В грандиозной, всенародной борьбе с фашизмом каждому человеку, великому и малому, на фронте и в тылу нашлось своё историческое место. Историческое место было уготовлено и школьнику Чингизу. Для его поколения с войной началось открытие большого мира. Например, брат Ильгиз, на три года младше Чингиза, учился в школе и одновременно всю войну работал почтальоном – «славным и добросовестным». Босой, худенький мальчишка 11 лет бегал с солдатскими письмами и газетами, которые он зачитывал людям вслух на полевых работах, за многие километры, переправляясь через реку, в соседнее село, чтобы забрать корреспонденцию на почте. В 15 лет он был награждён, по представлению общего собрания колхоза «Джийде», медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

Друг детства Чингиза – Сейтаалы Бекматов был направлен директором школы в соседнее с Шекером село Арчалуу. Выдающаяся страница истории – в годы войны проблема школ и образования детей в киргизской глубинке полностью легла на плечи 15–16-летних ребят! Вот и Чингиз Айтматов в ту пору приобрёл учительский опыт – преподавал зимой 1943 года русский язык в школе своего друга.

Но для самого Чингиза главной школой стала жизнь, а учителями – люди, окружавшие его. «Собственно, мы с ним, как и многие подростки военных лет, – рассказывал Чингиз Айтматов о себе и брате, – всем лучшим в себе обязаны старшим людям, воспитавшим нас и словом, и делом на своём примере».

Зимой 1942 года в дом к Айтматовым приехал рассыльный сельсовета: Чингиза требовало к себе аильное руководство. В холодном, нетопленном помещении сельсовета его ждали Кабылбек Турдубаев, новый председатель сельсовета вместо ушедшего на фронт, председатель колхоза Алишер Айдаров, вернувшийся только что с фронта с ранением, секретарь сельсовета Калый Нукеев, тоже фронтовик, «что подтверждали костыли в углу и накинутая на плечи шинель». К. Турдубаев сходу заявил, что селу нужен грамотный, честный и хороший человек. Чингиз – самая подходящая кандидатура на пост секретаря сельсовета. Вот такая складывалась в Шекере ситуация военного времени: председатель сельсовета пришёл от отары, секретарь – мальчишка со школьной скамьи. Но сам факт того, что сына «врага народа» попросили занять в селе ответственный пост, обрадовал всех домашних. Жизнь снова круто менялась.

В обязанности четырнадцатилетнего секретаря входили сбор различной статистической информации, подготовка отчётов и протоколов, составление актов, контроль выполнения постановлений сельсовета и решение повседневных проблем жителей села, среди которых важнейшим являлось распределение по спискам между семьями фронтовиков крохотных связочек кустарных промкомбинатовских спичек, такого же самодельного мыла, порезанного на кусочки, ниток, керосина.

Всё это приходилось исполнять на фоне то и дело происходящих мобилизаций: на фронт, в трудармию, на шахты, лесозаготовки, строительство Чуйского канала. Председатель сельсовета К. Турдубаев считал своим долгом не ограничиваться вручением людям повесток и положенной при этом канцелярской регистрацией, а поговорить с человеком, с его
семьей, непременно сам провожал отъезжающих, напутствовал словом, часто сопровождал их в райцентр и военкомат, находился с ними до самой отправки. Несколько раз эту миссию выполнял Чингиз.

Что ни день, в сельсовет прибывали «чёрные бумаги» – похоронные извещения с фронта. Самым страшным для секретаря было оповестить об этом семьи погибших. Именно эта миссия оставила самые тяжёлые воспоминания в душе Чингиза.

«И всё равно жутко вынимать из казённой полевой сумки, доставшейся мне по наследству от прежнего секретаря, небольшую, размером с ладонь, печатную бумагу с военным штампом и подписями майоров, капитанов или других штабных лиц, – вспоминал Ч. Айтматов. – Текста несколько строк. Тихо зачитываю, перевожу слова на киргизский язык и умолкаю. Слышу тяжкий, опустошённый вздох, будто каменистая осыпь зашуршала с горы и поползла, покатилась вниз. Трудно поднять мне глаза, хотя я ни в чём не виноват. Я отдаю бумагу. “Спрячьте”, – говорю. И тут сдерживаемый, сдавленный плач матери прорывается вдруг судорожными рыданиями и затем долгим, бесконечно горестным плачем. Неужели эта бумажка дана взамен живого сына?!».

Случались в работе секретаря сельсовета и казусы. Поступило как-то указание из райисполкома провести «маллеинизацию» лошадей – обследовать их на заболевание сапом, а юный секретарь сообщил, что предстоит мобилизация конского состава. Председатель почернел лицом: «А как же мы тут, в колхозах, без тягла?». Конфуз был вскоре исправлен –
у Чингиза, как он сам говорил, оказались мудрые наставники. По истечении многих лет он благодарил судьбу, что «сызмальства встретил интересных, достойных людей». Одним из таких был председатель сельсовета, мудрый аксакал Кабылбек Турдубаев, бывший чабан.

А вскоре Чингиза назначили агентом районного финансового отдела, поскольку прежний сборщик налогов ушёл на фронт. Весь день обходя дворы, он забывал о времени. Домой возвращался глубокой ночью, усталым и голодным. Налоги люди вносили исправно, в годы войны нищим и голодным людям в голову не приходило попытаться что-то утаить.

Ещё одна страница военного детства – работа в тракторной бригаде в августе 1944 года. Фронт не ждал – он нуждался в хлебе. Поэтому работа на полях не прекращалась ни днём, ни ночью. Чингиз работал на той уборочной помощником у первого комбайнёра аила Тойлубая Усубалиева. Он был тем редким человеком, которого, несмотря на его просьбы, на фронт не отправляли, – Тойлубай был единственным комбайнёром на несколько колхозов. И то, как он работал на комбайне в годы войны, –
теперь легенда.

«Самое героическое лето в моей жизни, – назовёт то время Чингиз Айтматов. – Никогда не забуду тех дней…».

Рассказывая о суровых военных днях, Чингиз
Айтматов заметит: «Эти ранние мои обязанности внесли неоценимый вклад в жизненный опыт, оставили неизгладимый след в моей памяти. Первые мои повести «Джамиля», «Лицом к лицу», «Материнское поле», «Ранние журавли», «Прощай, Гульсары!» – результат тех жизненных уроков. Это эпизоды моей тяжёлой поры, попытка их художественного отображения. События военного времени были чудовищно страшными. Со своим по-детски беззащитным внутренним миром я окунулся в самую гущу этих трагических лет, чтобы вынести из них уроки добра и милосердия».

– Вероятно, Чингиз, слушая моего отца, опираясь на собственный опыт военной поры, пытался в героической жертвенности народа найти путь к разрешению проблем войны и мира, добра и зла, – говорит Розалия Джаманкуловна. – И здесь дело не в самой войне. Она – проявление крайности зла. Он смотрел дальше, глубже: как не допустить любую форму насилия. Чингиза всегда волновал мой рассказ об эвакуации семей пограничников с границы в тыл в июне 1941 года. В той истории было всё – кровь, огонь, разрушения. Но боли отступления, горечи потерь (22 июня там, под Брестом, у меня, школьницы, было ощущение ада) сопутствовали единение, взаимопомощь, сострадание. Они дарили нам веру в победу, уверенность, что зло будет наказано.

АВТОР: Леонид СУМАРОКОВ