От автора. Чуть больше 20 лет прошло с тех пор, как я попал в Афганистан, чтобы в составе разведроты 395-го мотострелкового полка 201-й Гатчинской Кундузской дивизии 21 месяц прослужить, а точнее, провоевать в должности санинструктора на чужой, опаленной войной земле. К сожалению, память человеческая — не очень надежная штука, многое забылось, вспоминается отрывками, трагичными эпизодами, порой просыпаешься ночью в холодном поту и не заснешь до утра. В своих заметках хотелось бы восстановить многое из пережитого, рассказать о сослуживцах, их подвигах, малозаметном ратном труде. Заранее прошу прощения у боевых побратимов, если кого-то позабыл, если некоторые события пытался осветить не под тем углом зрения, если моя оценка пережитого не совпадет с общепринятой. По мере возможности постараюсь показать отдельные фрагменты той странной дорожно-горной войны, помочь увидеть те события глазами простого солдата, которому не чужды были и высокие устремления, и обычные человеческие слабости, и жгучее желание выжить.Бой оказался неудачным. Чего греха таить, большинство из нас
горы-то по-настоящему только начали ощущать, а не то чтобы приспособить их для успешного боевого столкновения. И хотя нашей разведроте на усиление было придано подразделение «красных душманов», как мы, шутя, называли воиновафганцев, пришлось отступать несолоно хлебавши. А тут еще дорога не дорога,
какая-то козлиная тропа: с одной стороны — вверх идет отвесная скала, с другой — глубочайшее ущелье. Загремишь туда — костей не соберешь.
Мчимся колонной по этой узкой дороге, скорость около 70 километров в час. Впереди метрах в 700 дорога пропадает из поля зрения, значит, вправо поворот где-то под 90 градусов.
Командир 1-го взвода, он же исполняющий обязанности комроты, старший лейтенант Халиков внезапно получает сообщение: повреждены тормоза у следующей за нами штабной машины. Это бронетранспортер весом до 11 тонн, его надо «поймать» на себя и сдержать во что бы то ни стало. Резко тормозить нельзя — на большой разнице скоростей может произойти непоправимое. Механик-водитель нашей боевой машины пехоты рядовой Хакимов застыл на своем месте, впившись в штурвал управления. Я оказался связующим звеном между ним и командиром, передавал сигналы старшего лейтенанта, не спускающего глаз с преследующей нас ШСМ. Постепенно притормаживая, мы всё же сумели «поймать» броник на себя, ощутили страшный удар, казалось, голова оторвется, и… облегченно вздохнули: живы! Было бы обидно, уцелев под шквальным душманским огнем в недавнем бою, так нелепо погибнуть на этом карнизе. До поворота оставались считанные метры.
Взвесив создавшуюся обстановку, офицеры по достоинству оценили действия механика-водителя рядового Хакимова: любое неверное движение в управлении машиной привело бы к трагическим последствиям. К сожалению, в суматохе боев никто не удосужился написать представление о награде: простым солдатам руководство выдавало награды очень скупо.
Команда — роте убыть в назначенный район - поступила внезапно, как и подавляющее большинство того, что делалось в те годы в Афганистане. Погрузили нас в «КаМазы», везут по пустыне больше 2 часов. И, как всегда, когда не успели как следует подготовиться, на новом месте в горах пришлось не сладко. Холодина, кушать почти нечего. Хорошо хоть боекомплект захватили полностью. Эх, как бы пригодились валенки и полушубки! Но делать нечего, стоим, точнее, сидим, ждем.
Утром прилетают вертушки. Пара Ми-8. Берут на борт 18 человек и — колеса в воздух. Мчимся над афганскими горами, рискуя получить очередь в упор из ДШК или залп английских «буров» (7,71-мм карабин Ли-Энфилд". Эти, казалось бы, допотопные винтовки в руках душманов превратились в грозное оружие — очень большая убойная дальность. Внизу мелькают нагромождения камней, горные плато, покрытые серым лишайником, глубокие ущелья, на дне их протекают квелые ручейки. Да, влагою афганская земля обижена. Везде ощущается её недостача. А вот опасности — в избытке: в любой момент может засветить «электросварка» — так демаскирует себя плюющийся огнем душманский крупнокалиберный зенитный пулемет. Или протянется шлейф от запущенного «Стингера».
В грузовой кабине поближе к членам экипажа примостился наводчик-проводник из местных, замотанный в грязное шерстяное одеяло. Перекидываясь скупыми фразами с переводчиком рядовым Худояровым, таджиком по национальности, афганец якобы уточняет маршрут полета. Это «якобы» выяснилось вскоре — приземлились мы на очередном плато, но в другом месте. Наводчик посмотрел по карте, потом огляделся и отрицательно машет головой — не там…
Нам не до шуток. Вертолеты улетели, в таком составе остаться среди врагов — врагу не пожелаешь! А тут еще пролетают наши «вертушки» и надо прятаться, иначе могут посвойски накрыть ракетно-пушечным огнем! Высота почти 3000 метров, сидим полдня. Неподалеку, как оказалось позже, расположен душманский учебный центр. Поэтому это место и притягивало сюда наших вертолетчиков. Пытаемся все же обозначить себя дымами. Моджахеды постреливают в нашу сторону, но не очень активно, может, побаиваются в дневное время «вертушек»? Наводчик из местных, привыкший к холоду и голоду, все равно удивлялся стойкости «шурави». Как они могут почти без еды и теплой одежды выживать в таких условиях? Привыкшие воевать за бакшиш (вознаграждение, подарок), не признающие особых идеологических установок, суровые и бескомпромиссные сыновья гор не могли понять загадочной души советских солдат, отдающих здоровье и жизни за мифические идеалы. Мы же почти не задумывались над тем, а что мы здесь делаем? Выполняли приказ, старались выжить…
Начиная с 1985 года моджахеды значительно активизировали передвижение по тайным тропам, проводя караваны с оружием, боеприпасами, денежными средствами. И главную опасность представляли компактные ракетно-зенитные комплексы «Стингер» американского производства. Для наших вертолетчиков настали тяжелые времена. Пришлось резко увеличить эшелоны полетов. Недавние лихие штурмовки на предельно-малых высотах ушли в небытие. Используя новейшее зенитное оружие заокеанских доброхотов, духи заставили вертолетчиков качать маятники, во время вылетов постоянно менять направление движения по высоте и курсу, таким нехитрым способом затруднить прицеливание. А еще усилили броневую защиту «вертушек». Снизу установили в кормовой части винтокрылых машин пулеметы приличного калибра. Бортовые техники могли в какой-то мере защищать заднюю полусферу вертолета.
Поскольку, как я уже сказал, караванные тропы приобрели для моджахедов первостепенное значение, разгорелось упорное противостояние. Наши подразделения старались перекрыть эти своеобразные артерии. Духи любой ценой пытались прорваться по ним. Немало довелось пережить и нашей разведроте: много раз мы получали задание перекрыть тропу, не допустить проникновения каравана по ней.
Что такое подобный караван? Это 2–3 сотни вооруженных до зубов и готовых на всё головорезов, десятки нагруженных вьючных животных — верблюдов, ишаков. Под покровом ночи такая боевая единица тихо, по-воровски движется по горной тропе, даже маскировочные сети предусмотрены, чтобы прикрыться от света ракет или дневного освещения. Короче, многое предусмотрено.
Сейчас немало пишут и говорят о роли спецназа в деле выявления и уничтожения подобных караванов, их опаснейшего груза в виде тех же «Стрел» и «Стингеров», другого вооружения и боеприпасов. Многое делалось для перекрытия этих смертоносных ручейков. Конечно, наша недостаточно искушенная разведрота ни в какое сравнение не шла с вышколенными элитными волкодавами - спецназовцами! Но таких малозаметных рот, наверное, был не один десяток, и каждая из них, как и наша, были серьезным препятствием на смертельных тропах для душманского отребья.
Вспоминаются почему-то не героические поступки, хотя их было предостаточно, а курьёзные случаи. Как-то провинилась разведрота, послали её не на задание блокировать тропу, а в наряд. А наше место заняли… минометчики. Бравые парни! Только получили новенькие минометы, не удосужились как следует прочистить стволы от заводской смазки. И вот ночью, когда появился противник и довелось вести огонь, мины застряли в стволах, не дойдя вниз до ударников.
Караван ушел безнаказанно. Не знаю, пострадал ли кто из командиров, но мины потом из стволов еле вытряхнули…
Продолжение следует.
