Разведчик № 7 Простой солдат Сергей Колчин

- Сергей Николаевич, как сложилось, что Вам пришлось не- сти службу именно на афганской земле?

— Прежде, чем говорить о службе, немного расскажу о себе. Родился я в 1964 году в Ульяновской области, в селе Паншено. Позднее с родителями переехал в село Рамена Сызранской области, где проживаю по сей день. В Рамена окончил школу и училище по специальности «водитель». После выпуска — сразу в армию. Вначале попал служить водителем в  15-ю отдельную бригаду специального назначения (г. Чирчик, Ташкентской обл.). Потом отправили в Афган, в город Айбак, где дислоцировался 154-й отдельный отряд специального назначения 15-й бригады. Через месяц службы в Айбаке часть передислоцировали в Джелалабад. В Джелалабаде за месяц до «дембеля» все и произошло: авария, контузия и все вытекающие из этого последствия, в ходе которых я оказался в инвалидной коляске. Врачи поставили диагноз — повреждение центральной нервной системы.

Попал сразу же в госпиталь в городе Кабул, по истечении 2 месяцев перевели в госпиталь города Ташкент, из Ташкента — уже в Самару. Врачи не знали, выживу я или нет, вероятность была 50 на 50. Вот уже 22 года, пусть даже в инвалидной коляске, но я живу.

- А водителем чего Вы были или, возможно, возили кого-то?

машине (перевозил боеприпасы и другие грузы), затем на бензозаправщике. В колонне ездил, несколько раз под обстрел попадал. В 1985 году «духи» перед нами колонну расстреляли — 98 советских машин сожгли. В свободное от поездок время ходил вместе с остальными ребятами на войну. И по горам с автоматом лазал, и в налеты на кишлаки ходили, и в засаду на караван ходили. Я постоянно был чем-то занят, не отсиживался в свободное время — одним словом, долг выполнял перед Родиной.

- Сколько Вы служили?

— Ровно 2 года. Я ушел в армию в октябре, а в середине сентября через 2 года (за месяц до «дембеля») произошла катастрофа. Если бы остался на лечении в военном госпитале Кабула, возможно, ходил бы сейчас. Но пришел приказ об увольнении в запас, и меня перевели в Самару, где даже лечить толком перестали, не говоря уже о попытке поставить на ноги. Мягко выражаясь, на мне поставили клеймо «ходить не будет». Я и с врачом разговаривал, но, к сожалению, он ответил, что специалистов по нейрохирургии у них нет (тогда их всего было 32 человека на весь Советский Союз), а те, кто работал в  самарском госпитале, мало что понимали в центральной нервной системе. Самое интересное в моем организме — это то, что чувствительность у меня есть, врачи спрашивают, почему я не хожу. Я им отвечаю: «Это вы мне объясните, почему я не хожу», на что мне в ответ пожимают плечами. Замкнутый круг получается?!

- Сергей Николаевич, Вы говорите, что в то время не было врачей нужной специальности, а как сегодня обстоят дела с  нейрохирургами? Неужели и сегодня в мире новейших технологий нельзя Вас поставить на ноги?

— Нет, и сегодня никто мне толком не может ничего сказать, как и тогда все пожимают плечами. Дело в том, что я периодически наблюдаюсь в самарском госпитале, где мне по-прежнему говорят, что таких узкоквалифицированных специалистов нет. Хотя, я больше чем уверен, что они есть, но точно не в наших краях. За границей их достаточно, но чтобы туда поехать, сами понимаете, что нужно и в каком количестве.

В Москве мне однажды предложили сделать операцию, но с условием, что я подпишу отказную в случае ухудшений (т.е. если врачи что-то не так сделают, у меня могли отказать руки). Я, естественно, отказался. Сегодня, плохо ли хорошо ли, но я могу хотя бы себя обслуживать, а если у меня еще и руки откажут, как мне тогда дальше жить?

Однажды, еще в начале болезни, встретилась мне врачпрофессор, которая делала операции еще во времена Великой Отечественной войны. Она сказала тогда, попади я к ней сразу, меня бы поставили на ноги, но уже было поздно…

Обидно то, что к врачам, которые говорят «напишите отказную», даже обращаться не хочется.. Езжу я как-то 22 года и еще поезжу — ничего в этом страшного нет!

- Сергей Николаевич, понятно, что война несет мало позитива, но все-таки есть какие-то положительные моменты, воспоминания о военных временах?

— В принципе, ничего отрицательного не было, если бы не травма, было бы вообще все замечательно. Служба как служба. Легко ли, тяжело ли мы ее несли в Афганистане, но мы все выполняли свой долг перед Отечеством. Я ни на кого не в обиде, единственное, что вызывает горечь и слезы обиды, — это авария, которая оставила свой след на всю последующую жизнь.

Мне еще повезло. Много ребят с той войны не вернулось… Только за мою службу в отряде около 40 человек полегло на афганской земле. Сколько еще ребят, с кем я служил, погибло после моего увольнения… Если бы не потери, тогда бы точно все было положительным и позитивным для меня в этой войне.

- Сегодня, говоря о войне в Чечне, мы много слышим о не совсем хороших отношениях между офицерами и солдатами. На протяжении «афганской войны» было так же, или понятие «дедовщина» пришло только в «чеченский период»?

— Нет, тогда все было по-другому. В нас больше присутствовало чувство уважения не только к офицерам, но и к сослуживцам. Разумеется, были трения между солдатами, но между офицерами и солдатами — никогда. Если и наказывали нас, то за дело, на что мы не обижались, иногда даже были благодарны. Я со многими «чеченцами» общался и общаюсь по сей день, и, честно говоря, у них там творился полный беспредел. Неуважение полное, как среди солдат, так и среди самих офицеров, не говоря уже об отношении и уважении между солдатами и офицерами…

- Когда Вы вернулись домой, не возникало мысли об учебе, ведь нужно же было как-то дальше жить?

— Мне предлагали учиться, тогда для участников боевых действий льготы были, но я находился в посттравматическом состоянии, и мне ни до чего дела не было… А жизнь как-то потихоньку текла в своем русле. Поначалу пенсию неплохую получал — на жизнь хватало, жениться я в то время еще не собирался.

- Говорят, что свою будущую жену вы «украли» из госпиталя.

— Не в прямом, конечно, смысле я ее украл. По воле судьбы так сложилось. Когда я поступил в самарский госпиталь, Лариса работала там медсестрой. Мы познакомились. Она стала часто приезжать ко мне в гости, а через 2 года мы поженились.

Позднее получили квартиру недалеко от моих родителей, где проживаем и по сей день. Предлагали квартиру в Сызране, но мы отказались. Какой бы ни был город, крупный или небольшой, все равно городская суета давит и на физическое, и  на душевное состояние. Это особенно чувствительно тем, кто родился и вырос в деревне. Если же нам что-то необходимо в  городе, мы выезжаем туда на машине. Да и жена моя работает в Сызрани.

- Сергей Николаевич, мы также слышали о Вашем участии в автомобильных гонках, расскажи поподробнее.

соревнования среди инвалидов, в которых я принимал участие. Участники съехались со всей России. Я фактически выиграл эти соревнования, если бы один «умный» конкурент не обманул всех. Он всю гонку простоял в стороне, а затем, собрав результаты у всех гонщиков, записал в протокол свои… Соответственно, после вручения приза его и след простыл.

Проводились подобного рода соревнования и в Москве. Меня приглашали, но я отказался. Дорога длинная, да и машину жаль.

- Как Вы сейчас проводите свое свободное время?

— Как только я вернулся, немного оправившись, стал читать. Очень много книг перечитал, особенно люблю исторические книги. В последнее время зрение стало подводить: то ли возраст дает о себе знать, то ли последствия аварии. Сейчас читаю меньше, в основном кроссворды разгадываю, телевизор немного развлекает. Летом — рыбалка с друзьями. Детей у нас, к сожалению, нет, хорошо еще, что Лариса есть. Если бы не она, я даже не знаю, где бы я был и что бы делал. Она мне во всем помогает: и поговорит, и помолчит со мной вместе, даже на рыбалку ездит, правда очень редко.

- Сегодня очень остро стоит вопрос, касающийся лишения льгот, пенсий. Лишают «чеченцев», даже ветеранов Великой Отечественной войны. Вас, «афганцев», эта проблема тоже глобально задела?

тве), кроме родных и близких. Немного проще в финансовом плане стало только при нынешнем президенте Путине. А что касается льгот — то их потихоньку отбирают… Сегодня, к примеру, выделяют инвалидам 400 рублей на лекарства. Я считаю, неправильно, что каждый пациент при этом закреплен за определенной аптекой. Ты приходишь в эту аптеку, а тебе отвечают, что нет данного препарата, приходишь через неделю — снова нет. Еще через неделю, а рецепт уже просрочен… Уж лучше брать деньгами, добавить свои и купить в соседней аптеке за наличные.

Раньше за квартиру платили с женой только 50%. Сегодня с жены уже полную стоимость взимают, квартплату 50% только с меня одного берут. За электричество и прочие коммунальные услуги я плачу, как все, по установленным единым тарифным планам…

По сравнению с «чеченцами» государство к нам, «афганцам», более повернуто. Их вообще, насколько мне известно, почти всего лишили. Хотя и нам на просьбы нередко отвечают фразой, что нас коммунисты отправляли. Но ведь «чеченцев» уже демократы отправляли и продолжают отравлять. Где логика?

- Есть среди Ваших друзей те, с кем Вы познакомились в период службы и общаетесь до сих пор?

— Таких, к сожалению, нет. Разве только Александр Котов из Тольятти, которого я нашел спустя 20 лет. В Сызрани есть другие ребята, с которыми мы периодически встречаемся и общаемся. Очень хотелось бы чаще видеться с Пашей Савиным, Андреем Ефремовым, Владимиром Скворцовым (все трое из Самары), Валерой Приходько (из Чапаевска), Олегом Духцевым — это все те, с кем я служил.

Геля САЛИМЖАНОВА,

фото автора

Тольятти