В ноябре
1981-го нашей роте была поставлена задача на ведение разведывательнопоисковых действий в восточной афганской провинции Кунар. Из Кабула мы вылетели на
военно-транспортном самолете
Ан-26 в повседневном хлопчатобумажном обмундировании с эмблемами военных музыкантов —
«а-ля агитбригада». Прилетели в Джелалабад, но при разгрузке самолёта были рассекречены ротой специальных систем минирования, или, как ее все называли, «эсэс». Дело в том, что им, помогающим разгружать наш скарб, было непонятно, зачем агитбригаде везти с собой такое количество вооружения и боеприпасов…
Когда мы зашли в палатку «эсэсовцев», то сразу узнали друг друга. Дело в том, что наша рота и рота «эсэс» формировались на базе легендарной 15-й отдельной бригады специального назначения, дислоцированной в то время в Чирчике Ташкенской области.
В Афганистане в целях конспирации на боевые выходы мы ходили в национальной афганской одежде или в форме афганских военнослужащих и, как правило, по ночам. В ночь с 20 на 21 ноября нашей разведывательной группе специального назначения (РГ СпН) в составе 10 человек была поставлена задача вести разведку наблюдением за афганским кишлаком с целью определения наличия в нем бандформирования. На эту боевую задачу мы ушли, переодевшись в афганскую «гражданку». Около часа ночи скрытно покинули расположение и растворились в темноте, обходя посты боевого охранения своих войск. Через 11 километров марша по грунтовой дороге поднялись в горы. Оборудовали наблюдательные посты (НП) на склоне горы в камнях и редком кустарнике чуть ниже голой вершины.
Оттуда и кишлак был лучше виден, и НП надежно укрыты от лишних глаз. Светало.
Наш сапер Сергей Лямин начал минировать подходы к НП, но его заметили «духи». Разведчики, как никто другой, чтят «его величество Случайность». Но в то утро она нас подвела. На вершине горы находился наблюдательный пост моджахедов. Оказывается, у них по ту сторону хребта была перевалочная база, о которой не знало командование армии. Так как группа была в гражданской одежде, «духи» не стали открывать огонь сразу, а окликнули Сергея. Вся беда была в том, что они были пуштуны, а наш переводчик знал только фарси (в качестве переводчиков в каждой из четырех групп нашей 459-й роты спецназ были солдаты-таджики). На первый оклик, не поняв, что он означает, наш переводчик промолчал. А после второго оклика… душманы открыли огонь. Завязался бой. С перевалочной базы к месту боя стали подтягиваться «духи». Вскоре их собралось человек 50–60. Основной состав нашей группы вынужден был отойти за скальник. Во время отхода был убит Коля Азаров, но бандиты продолжали стрелять по уже упавшему Николаю, практически его изрешетив… Удивительно как, но Сергей Лямин под прикрытием радиста группы сержанта Сылки сумел вытащить тело Коли из-под огня. Командир РГ СпН вызвал «вертушки» для огневой поддержки группы и эвакуации погибшего. Однако «восьмёрка» не смогла сесть на крутой склон, а сбить «духов» НУРСами (неуправляемые реактивные снаряды) пилоты не смогли, так как мы были в близком огневом контакте с противником.
В это время снизу по дороге проезжала колона афганских сарбозов (солдат — фарси). Услышав стрельбу в горах, афганцы решили помочь вертолетчикам. А так как мы не успели скинуть афганские шаровары и длиннополые рубахи, под которыми были маскхалаты, сарбозы решили, что мы и есть душманы…
Группа попала под перекрёстный огонь. Воспользовавшись этим, «настоящие духи» обошли нас с фланга. Ситуация критическая. Радист передавал в эфир «семерки» — сигналы кодированной связи 777 — «ведём бой в окружении, требуется помощь». На выручку пришла бронегруппа, которая базировалась в Асадабаде и была в постоянной боеготовности во время всех наших выходов. Ребята из бронегруппы, не зная афганского языка, доходчиво «объяснили» (в жёсткой форме) бойцам афганской армии, что те бьют по своим, и приступили к огневому прикрытию нашего отхода.
Первым в бронегруппе «заработал» миномет, но как мы ни пытались корректировать его огонь, мины ложились на нашей стороне. Попытались сбить духов огнем танка — та же история. «Ну не поднимается у танка ствол выше…», — объясняли позже танкисты. «Шилкой» (23-мм счетверенная зенитная самоход- ная установка ЗСУ-23–4) не решились — не приведи Господь ошибиться наводчику в первой очереди.
Старший бронегруппы направил к нам на выручку роту пехоты, но басмачи не подпустили к нам спешенных мотострелков. Их прижали ружейно-пулеметным огнем к земле, ранив при этом нескольких бойцов. Вот и получилось, кругом свои — целая армада: сверху вертушки, внизу бронегруппа, метрах в 300 от нас мотострелковая рота, а помочь нам некому. Единственная выгода, что «духи» вперед не лезли, но голову из-за укрытий нам поднять не давали. Мы так и оставались с противником один на один. Бой шёл целый день. Ближе к вечеру нас оставалось 8 человек. Серёга Лямин был смертельно ранен разрывной в живот, когда менял пристрелянную наседавшими «духами» позицию. Группа отходила самостоятельно, эвакуируя двух погибших товарищей. С началом боя наблюдательный пост, где располагались Акбар Муратов, Рустам Нишонов и я, был чуть в стороне, и душманы нас не обнаружили. Командир группы лейтенант Мачулин приказал нам до поры до времени не высовываться. Приказ вступить в бой мы получили после того, как «вертушки» не смогли оказать нам помощь. Позиция для боя у нас была неважная, и, меняя ее, мы попали под огонь неприятеля. Нужно было проскочить открытый участок склона. Я готов был зарыться в землю, пули ложились буквально со всех сторон. Когда я залег в едва заметном углублении, «духи» стрелять перестали. Рустам предложил отойти к нему за камень. По-пластунски, ногами вперёд, я развил такую скорость — не каждый бегом за мной угнался бы. Во всяком случае, «духи» не попали. До сих пор удивляюсь, как мне повезло, ведь они стреляли очень даже метко… По приказу командира я остался прикрывать отход группы. Через некоторое время услышал рядом ещё «ствол». Посмотрел в сторону и увидел Акбара. — Гляжу, ты один, наверно, тебе скучно, - улыбаясь объяснил он свое присутствие. — Спасибо, брат…
Когда основная часть группы отошла к позициям пехоты и, передав им тела погибших, ушла вперёд вести разведку маршрута отхода, мы с Акбаром остались прикрывать наши общие боевые порядки.
На подходе к бронегруппе командир мотострелковой роты попросил нас пойти вперёд, «чтоб свои случаем не подстрелили» — мы ведь по-прежнему были в «афганке». Нас встретил полковник Ступак — «батя» из разведотдела армии. Спросили, где наши остальные. Он сказал, чтоб мы отдыхали, а группа вернётся. Разведгруппа в это время разделилась на две подгруппы по 3 человека и спускалась параллельными склонами ущелья, прикрывая эвакуацию раненых и погибших. При виде вернувшихся ребят невольно вырвалось радостное: «Музыкантики!». Встреча была, как будто мы не виделись не- сколько лет…
Колона бронетехники тронулась обратно в Асадабад. По склонам ущелья, где несколько десятков минут назад завершился бой, горели два больших языка пламени. Это после нашего отхода сухую траву несколькими очередями зажгла «Шилка».
— Хорошо, что мы не запросили ее огонь раньше, — прочитал мои мысли Акбар…
Илья ТОЛЬСКИЙ
