МАЙОР МЕДИЦИНСКОЙ СЛУЖБЫ, ВЕТЕРАН БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ В АФГАНИСТАНЕ И ЛИВАНЕ ВЛАДИМИР ХОМЕНКО

Эти медики не только дают клятву российского врача, но и обязательно приносят воинскую присягу.

От их личных качеств и способности спасать жизни в экстремальных условиях, не поддаваясь эмоциям и страхам, во многом зависит боевой дух воинских подразделений. О профессии военного врача мы сегодня говорим с ветераном боевых действий в Афганистане и Ливане, врачом травматологом-ортопедом ФГБНУ «Центральный НИИ туберкулёза», доктором медицинских наук, майором медицинской службы, профессором Владимиром Александровичем ХОМЕНКО.

— Владимир Александрович, в России многих потрясла история обычного солдата из Якутии, воевавшего в Донбассе и ампутировавшего себе ногу, чтобы остаться в живых после тяжёлого ранения. Он более 2 недель находился в окружении врага, мог умереть от начавшейся гангрены. Сейчас он проходит лечение в Волгоградском военном госпитале, его ожидает повторная хирургическая операция. Слышали об этой истории? Насколько такая операция сложна?

— Да, я слышал об этом парне. Я был потрясён! Это подвиг, конечно. Он же 17 дней провёл в окопе, представляете?! Что он пил, что ел, это невероятно! Видимо, он понял, что, если не ампутирует себе ногу, то смерть не заставит себя долго ждать.

В Афганистане я провёл множество ампутаций. Во время «афганской» войны 1979–1989 годов моджахеды широко применяли противотанковые мины нажимного действия итальянского производства — так называемые «итальянки». Взрыв происходил при наезжании колесом автомобиля на верхнюю крышку этой мины.

Если же солдат в сапоге наступал на мину, то даже если у него отрывалась только стопа, к сожалению, приходилось ампутировать ногу до средней трети бедра, потому что после взрыва происходил тромбоз всех сосудов. Ампутация — всегда непростая операция даже для самых опытных врачей. При ампутации ноги важно понимать особенность расположения седалищного нерва — самого крупного нерва в человеческом теле, который располагается под большой ягодичной мышцей, выходит из таза и доходит до нижней части ног. При ампутации без анестезии человек просто бы потерял сознание! Как обычному деревенскому парню удалось сделать такую операцию без осложнений, клянусь, не знаю. Он, как говорят, в рубашке родился. Это уникальный случай!

— Вы вспомнили про участие в афганском конфликте. Знаю, что Вы ветеран боевых действий не только в Афганистане, но и в Ливане… — В Ливане я работал военным хирургом в составе группы советских специалистов, которые проводили первичные хирургические вмешательства при огнестрельных ранениях и помогали осуществлять эвакуацию раненых для дальнейшего лечения в Советском Союзе. Группой руководил блестящий хирург Владимир Васильевич Кузьменко, главный врач-травматолог РСФСР. О нашей группе хорошо отзывались, к нам попадали офицеры ливанской армии с разными минно-взрывными травмами. Это были 1982–1983 годы.

И уже потом, имея опыт работы в Ливане, я попал в Афганистан врачом отряда специального назначения.

В мои обязанности входило оказание необходимой медицинской помощи на этапах эвакуации при выполнении специфических боевых заданий. А также в составе научной группы мы выезжали для помощи раненым с афганской стороны.

— Вам приходилось оперировать даже премьер-министра Афганистана Фазль-уль-Хака Халекьяра, на которого в Герате было совершено покушение?!

— Да, это была весна 1990 года, события уже после вывода советских войск из Афганистана. Покушение на Халекьяра было совершено во время церемонии перехода на сторону президента Мохаммада Наджибуллы крупного отряда моджахедов. Президент Афганистана Наджибулла рассматривал Халекьяра как главу Правительства, который на момент покушения был губернатором провинции Герат. Халекьяр был тяжело ранен в руку и бедро. Президент Наджибулла обратился лично к президенту СССР М.С. Горбачеву с просьбой направить известного профессора Ашота Григорьевича Саркисяна с коллегами в Афганистан для оказания экстренной медицинской помощи тяжелораненому Халекьяру. Помню, меня в срочном порядке выдернули прямо из операционной, я успел взять только портфель, и специальным афганским военным бортом мы вместе с Ашотом Григорьевичем отправились в Афганистан. Ашот Григорьевич — блестящий, очень талантливый кистевой хирург, доктор медицинских наук, кстати говоря, был единственным советским гражданским специалистом, который продолжил гуманитарную деятельность в Афганистане и после вывода советских войск в 1989 году.

— Оперировали в Кабуле?

— На военно-транспортном самолете Ан-26 мы полетели сначала в город Герат на северо-западе Афганистана, забрали раненого Халекьяра, затем полетели в Кабул. Пуля попала ему в руку и бедро, влетела в брюшную полость, пролетела мимо мочевого пузыря и буквально разнесла межвертельную область тазобедренного сустава. После хирургического вмешательства Халекьяр был оставлен под наблюдением ведущих врачей травматологов-ортопедов Центрального военного госпиталя Афганистана. Когда мы вылетали обратно в Москву, его состояние было стабильным, послеоперационный период протекал без особых осложнений.

— Советские врачи хорошо зарекомендовали себя, если сам президент Афганистана лично попросил президента СССР отправить на помощь советских специалистов… — Это правда! Отечественные специалисты всегда были в почёте, и в целом отечественная военно-полевая медицина, военно-полевая хирургия славились во все времена.

— Есть военная медицина как неотъемлемая составная часть военного дела и гражданская медицина: подходы в оказании медицинской помощи существенно отличаются?

— Военная и гражданская медицина неразрывно связаны. Но в военное время военным медикам приходится работать в экстремальных условиях. Часто именно во время боя врач должен оказать первую помощь, эвакуировать раненого, доставить его в ближайший госпиталь. В полевых условиях у врача нет тех возможностей диагностики и тех лечебных манипуляций, какие имеет гражданский специалист. На поле боя не возьмёшь с собой рентгеновскую установку или другое оборудование. Военный врач оперативно должен решать вопросы, о которых врач в обычной городской клинике даже не задумывается, например чрезвычайно важный вопрос сортировки раненых. Военный медик очень быстро должен решить, кому оказывать помощь в первую очередь. Есть неотложные случаи, требующие мгновенной операции, а есть ситуации, когда можно отсрочить оказание помощи, отправить раненого на эвакуацию и уже потом, в госпитале, провести операцию.

— Военный врач — универсальный квалифицированный врач. Таких специалистов хватает сейчас? Какими качествами должен обладать военный медик?

— Есть статистика, что всего до 40% медиков после окончания вуза работают по специальности, а 60% специалистов уходят из профессии. К сожалению, это большая кадровая проблема не только для гражданской медицины. В военной медицине ситуация усугубляется, по моему мнению, тем, что в 2008 году были ликвидированы все военные факультеты для военных врачей. Для всех медиков важно наличие опыта, в полевых боевых условиях именно опыт врача может сыграть решающую роль, потому что от этого зависит боевой дух целых подразделений.

Знаете, что делал Герой России генерал-майор Сергей Загитович Тулин — участник боевых действий в Югославии, ветеран боевых действий в первой и второй «чеченских» войнах для поддержания боевого духа солдат? Он на бронетранспортёре вместе с солдатами специально проезжал мимо медсанбата, чтобы они своими глазами видели, что в случае чего опытные военные врачи обязательно помогут.

Во время боевых действий нужно принимать важные решения ещё на сортировочной площадке.

На данном этапе должен находиться самый высококвалифицированный врач, который сможет быстро понять, какого раненого в первую очередь оперировать, кого можно немного «отсрочить», то есть чуть позже провести операцию уже в госпитале, а кого следует отправить уже прямо сейчас в палатку для умирающих, чтобы облегчить учесть военного с тяжёлыми травмами, иногда не совместимыми с жизнью. Это суровая правда войны — отнести раненого в палатку для умирающих, чтобы спасти тех, кого ты можешь спасти.

— В интервью известному политологу, журналисту Марату Мусину, единомышленнику и другу Сбора военно-спортивных организаций и кадетских корпусов «Союз — Наследники Победы» — проекта, в котором Вы тоже принимали участие, Вы сказали, что можете безошибочно определить, имеет ли врач военный опыт. По каким признакам определяете?

— Именно по тому, как он сортирует раненых. При неправильной сортировке те раненые, которых можно было спасти, погибают. Повторюсь, наличие опыта для военного врача чрезвычайно важно! Бывают же случаи, когда, не имея опыта, можно наделать кучу ошибок.

Например, любые манипуляции на конечностях при минно-взрывной травме, когда, прямо сказать, выносится пять-шесть сантиметров большеберцовой или малоберцовой кости, вот в таких сложных случаях все манипуляции должны производиться военным хирургом не сразу, а спустя две недели после ранения. Потому что если врач сразу же после ранения возьмётся делать операцию, могут произойти необратимые изменения временно-пульсирующей полости и так далее. Понимание таких особенностей приходит только с годами.

— Принципы организации медицинской помощи раненым в боях в наше время отличаются от существовавших, скажем, в Великую Отечественную войну?

— Сейчас по-другому воюют, но, несмотря на изменение характера боевых действий, основополагающие принципы остались те же. Это, прежде всего, как я говорил, грамотная сортировка раненых, потом непосредственно оказание помощи и дальнейшая эвакуация.

Сейчас в связи с изменением характера взрывчатых веществ, использованием дронов увеличилась тяжесть поражений верхних и нижних конечностей, что приводит к огромным дефектам костных тканей и усложнению организации хирургической помощи. Первичная обработка огнестрельной раны в настоящее время требует больших высококвалифицированных знаний.

— Каково значение догоспитальной помощи?

— Колоссальное! Большое количество солдат погибает на поле боя не из-за того, что их серьёзно ранило, а из-за того, что им неправильно могла была оказана первая помощь. Это я говорю про все военные конфликты.

Военнослужащие или не знали, как оказать первую помощь, или не могли оказать помощь себе или товарищу из-за стрессовой ситуации. Когда кругом стреляют, не каждый может отбросить эмоции, собраться и закрыть ранение груди или хотя бы правильно наложить жгут.

Спасение для бойцов — встроенные в обмундирование кровоостанавливающие жгуты, но, к сожалению, такие технологии упираются в деньги. Чтобы военные были всесторонне подготовлены, сейчас проводится серьёзная подготовка по тактической медицине, военных обучают, как остановить кровотечение, наложить жгут.

Кроме того, важно наличие и оснащение индивидуальных медицинских аптечек: чтобы в них были кровоостанавливающие средства, бинты, обезболивающие, ранозаживляющие и противогнойные препараты.

— В военных конфликтах XXI века делается ставка на применение беспилотных летательных аппаратов. Характер ранений от взрывов дронов схож с теми, с какими раньше приходилось сталкиваться военным медикам?

— При взрыве дрона мы имеем дело примерно со схожими минно-взрывными травмами. Что на земле взорвалось, что в воздухе — характер ранений схожий, но тип взрывчатки изменился, поражаются сразу несколько областей организма, и эффект намного серьёзнее.

— Слышали историю о том, как военные кардиохирурги из Санкт-Петербурга проводили операцию в бронежилетах?

— Советские врачи и во время «афганской» войны проводили сложные операции в бронежилетах. Это связано с тем, что в организм пациента может попасть неразорвавшаяся мелкая мина. Поэтому для военных врачей вполне нормально надеть бронежилет, каску на голову и проводить операцию.

— На стене вашего рабочего кабинета в НИИ туберкулёза в Москве висит икона Святителя Луки, известного врача-хирурга Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого… — Я очень уважаю этого гениального человека и гениального врача-хирурга, был на его могиле в Симферополе. У врачей два покровителя — Святой Пантелеймон и Святитель Лука. Каждый врач знаком с трудами В.Ф. Войно-Ясенецкого. Его очерки по анестезиологии и гнойной хирургии для любого врача-хирурга до сих пор актуальны. Известно, что перед операцией Валентин Феликсович рисовал «зелёнкой» или раствором йода крест на теле пациента и говорил: «С Богом!». Вот и я стараюсь делать точно так же перед каждой своей операцией.

Беседовал

Станислав ЩЕРБАКОВ