МАМЫ РУССКИХ СОЛДАТ

Жарким, даже очень жарким днём я по настоятельному требованию своего врача прибыл в Главный военный клинический госпиталь имени академика Н.Н. Бурденко. Старая рана, где засел осколок ещё с «афганской» кампании, воспалилась и стала меня беспокоить. Однажды, чтобы снять приступ боли, я сделал себе укол болеутоляющего. Через несколько дней образовался абсцесс. Хирург военной поликлиники определил меня по «скорой» в Городскую клиническую больницу имени И.В. Давыдовского.

Так я оказался на операционном столе. Через несколько дней после операции меня выписали домой под наблюдение хирурга поликлиники. Он долго смотрел на меня, потом на медицинскую выписку.

— Кто Вас выписал?

— Как кто? Врач, который оперировал.

— У Вас разрез почти 14 сантиметров. Края раны… я даже не могу сказать какого они цвета.

Врач Алексей Валерьевич чертыхался, бранился.

— Ложитесь на стол.

— Оля! Готовь зажимы, бетодин, перекись.

Это он медсестре.

— Вот что, милейший. Перевязку я Вам сделал. И мой Вам совет: в госпиталь! И чем быстрее, тем лучше.

Тон был командирский. Я не возражал. Машина завертелась, бумаги написались, телефоны созвонились.

И вот я в приёмном отделении госпиталя.

Здание старое, но усилиями начальника медицинской службы и начальника тыла госпиталя приведено к современному состоянию. В народном военном фольклоре бытует поверье: «Если тебя привезли в госпиталь имени Бурденко, смерть уходит в отпуск. Тебя к ней не отпустят». Вот и привела меня судьба в это былинное, покрытое неувядаемой славой медицинское учреждение.

Через несколько минут я получил на руки папку «История болезни». Имя, фамилия, диагноз. В 16-м хирургическом отделении должны меня принять, организовать лечение и быт военного пенсионера.

В сопровождении медбрата я шёл мимо бюста Петра Первого, основателя госпиталя, потом по яблоневой аллее к памятнику выдающемуся военному хирургу, основоположнику русской военно-полевой хирургии Николаю Ивановичу Пирогову. Врач изображён в полный рост, в момент подготовки к операции — на груди кожаный фартук.

В отделении документы были переданы дежурной медсестре.

— Вот, Анатолий Андреевич, Ваша палата, а это Ваше место.

 палате стояло пять коек. Три заняты, а две свободны. Через пару минут я уже был переодет, а мои пожитки сестра унесла в кладовую.

Возле двух коек, на стульях, чуть согнувшись, так что голова была напротив лица больного, сидели женщины, как мне показалось, было им лет по 45–50.

Каждая из них смотрела на своего родного человека.

На одной из коек лежал забинтованный практически до головы чернявый, с чёрными глазами, с явно неславянской внешностью раненый.

Одна из женщин подошла ко мне.

— Вы оттуда?

— Нет, я — с другой войны.

Мало-помалу мы разговорились.

Ранен её сын Павел. Подорвался на мине, потеряна нога. Она всё бросила, прилетела из Красноярска. Обнять, обогреть свое дитя. Когда сюда ехала, мысли были самые тяжёлые. Как жить, что делать? Сын молодой, даже жениться не успел.

Прибыла в госпиталь. Её встретили, разместили в гостинице бесплатно, выписали круглосуточный пропуск на территорию госпиталя.

Рядом лежит Денис из Тувы. Его мама, смуглая тувинка, явно смущаясь, показала глазами на забинтованного сына.

— Обстреляли их этими, американскими ракетами.

— «Хаймaрсами»?

— Да! Денис так их называл. У сына тяжёлые ожоги, травмы ног и таза.

— А на третей койке, — продолжила разговор мама Павла, — лежит Иван. Он спецназовец.

Открылась дверь, и в комнату вошли, нет, впорхнули две девушки. Приехали к Ивану. По разговору я понял, что они сёстры спецназовца.

Вот так, не разговаривая с ранеными, я уже с ними познакомился.

Женское общество, связанное одной бедой! Они плакали, но не ныли. Они ухаживали за своими родными.

Мама Павла пыталась накормить сына. Мама Дениса, сидя на кровати, смачивая край марлевой салфетки каким-то раствором, пыталась вымыть ему руки.

Сёстры, прерывая друг друга, рассказывали Ивану новости.

— Ребята, обед!

Симпатичная повариха толкала перед собой каталку, где громоздились чашки, тарелки, кастрюли. Женщины стали разносить тарелки по палате.

Я тоже был включён в этот сервис. Для них я был в когорте раненых, а за такими нужен уход. Мама Павла достала сумку. На столе появились пироги с мясом, капустой. Она обошла каждого и положила в тарелочку пирожок. Я попробовал отказаться, но понял, что делаю что-то не то. Пирожок был не едой, это — лекарство для выздоровления, от МАМЫ. Мама Дениса подошла к каждому и положила по апельсину.

Старшая сестра Ивана поставила на прикроватную тумбочку баночку сока.

Я за свою военную жизнь часто бывал в госпиталях.

Да, там угощали друг друга домашней пищей, но тут… Тут это был ритуал. Ритуал поддержки раненых. Это действие уравнивало всех, находящихся в этой палате.

«Не бойтесь, сынки, за вами будет уход».

К вечеру мамы и сёстры ушли. Мы остались одни, в мужской компании. Первым нарушил тишину Иван.

— Товарищ полковник, а Вы спецназовец?

— Да, Иван. В Афганистане я был в составе 177-го отряда специального назначения. Это 22-я бригада.

— А я с 24-й бригады!

— Иван, как тебя ранили?

— Мы на бронеавтомобилях «Тигр» выдвигались в район. Встретили укров на бэтээрах. Завязался бой. Командир приказал вести стрельбу по кругу. Один «Тигр» выходит на круг и стреляет по противнику, второй готовится к стрельбе. Я отстрелялся, ушёл перезаряжаться.

Потом начал выходить на позицию. И в ходе занятия круга по нам прямой наводкой отработал танк. Два выстрела. Как? Не помню. Очнулся уже в вертолёте.

— Паша, а ты как умудрился сюда попасть?

— Мы двигались на МТЛБ. Начался обстрел. Наша машина начала маневрировать, и раздался взрыв. Скорее всего, мы наскочили на противотанковую мину.

Меня эвакуировали, вкололи промедол. Я долго не осознавал, что нет ноги. Потом, уже после перевязок и операций стал понимать, что нога потеряна.

— Денис! Что с тобой произошло?

— Наше расположение накрыли «Хаймарсы». При взрыве — сильный удар и мощное тепловое излучение.

Одна ракета упала рядом со мной. Что было дальше, я не знаю. Очнулся уже в Ростове.

Короткие рассказы. А как много в них мужества. Ни один из парней не заплакал, не стал сокрушаться о произошедшем.

Потекли дни лечения. Меня возили на перевязку, операцию. Я не забуду крепкие и мускулистые руки хирургов, которые иногда причиняли мне боль, но после этого всегда следовали облегчение и радость. Они, казалось, не лечили, они обновляли мою ногу, которую когда-то коснулся металл врага.

А по возвращению в палату я снова видел солдатских мам, сестёр, которые терпеливо, с любовью и надеждой ухаживали за своими родными.

Рано утром в палату не вошла, вбежала дежурная сестра.

— Быстро наводите порядок. Сейчас придёт Вика Цыганова.

И вот уже слышны звуки баяна и знакомый голос выводит: «За мужчин за наших, за самых настоящих, любимых и родных…» Вика в сопровождении баяниста и медперсонала вошла в палату. Да! Она что-то говорила.

Потом пела. Я лежал и думал: «Этим ребятишкам её песня как духовное лекарство». Вика обняла всех и подарила свой альбом, где красовалась её подпись под словами: «C любовью! Вика».

Ушла певица. Наступила тишина.

— Анатолий?

Это Иван-спецназовец.

— А как сделать, чтобы после госпиталя вернуться в спецназ?

Вот о чём мысли! Ещё не зажили раны, болит всё, а он уже снова хочет в спецназ. Я ответил ему мудрёно, что всё будет зависеть от военной врачебной комиссии, которая определит его степень годности к военной службе. А значит, надо лечиться и готовиться к новой, послеоперационной жизни.

Тихо, чинно в палату вошел священнослужитель.

— Иван, ты готов?

— Да, отче!

— Во имя Господа нашего Иисуса Христа… Оказывается, Иван в детстве не был крещён. По его просьбе настоятель госпитального храма совершал таинство крещения. Походная купель, чаша, молитвенник и крест. На постели лежал русский солдат, герой войны, который возвращался к жизни земной и вечной. По завершении обряда батюшка надел на Ивана крестик. Потом обернулся к палате и благословил всех на выздоровление и дальнейшее служение России.

Две мамы стояли рядом — русская из Красноярска, тувинка из Кызыла.

И сёстры из Новосибирска. Их объединяли боль и страх за жизнь своих родных. Нас объединила Россия, а сегодня ещё и Христос.

Я понял: могущественна сила народная! Не сломать наше единство.

Победа будет, и только наша.

 

АВТОР:

Анатолий МАТВИЙЧУК,

полковник в отставке