ПОКА БУШЕВАЛА ПУРГА

— 1992-й год, ноябрь. Я старший лейтенант — анестезиолог-реаниматолог госпиталя в Тикси. Дежурство. По радиосвязи из посёлка Нижнеянска поступил запрос на медицинскую эвакуацию. Пострадавший — капитан-связист, получивший проникающее ножевое ранение грудной клетки. Нужна срочная операция: местный фельдшер доложил, что состояние раненого ухудшается.

Быстро запустили дежурный вертолёт. Залили полные баки — лететь больше 3 часов. Взлетели. На борту, кроме экипажа, я один. Задача — забрать раненого, при необходимости обеспечить жизненно важные функции и обеспечить перевозку. Обычная, в общем, задача для Севера.

Уже в полёте погода стала ухудшаться. Появилась дымка, небо стало наливаться свинцом. Наконец, сели.

Добрался до санчасти. Там на койке раненый. Сразу видно — тяжёлый. Состояние на глазах ухудшается. Повреждённое лёгкое не дышит. Судя по всему, кровотечение в лёгком. Ему воздуха не хватает, посинел, дышит часто. У нормального человека 12–14 вдохов в минуту, а у него уже под 30 было. В общем, если прямо сразу на эвакуацию — однозначно не довезу. Умрёт.

Первое, что я сделал, — дренировал лёгкое и шприцом откачал из него кровь — миллилитров 700–800, заодно и часть воздуха вышла.

Я уже думал его на искусственную вентиляцию переводить — «Красногвардеец», аппарат искусственной вентиляции лёгких, всегда со мной летал. Но смотрю — задышал. Розоветь начал. Уже хорошо!

Но эвакуировать всё равно ещё нельзя — кровопотеря, слабость. Нужно было его укрепить. Поставил капельницу. Начал готовить к перевозке. И тут мне по телефону дежурный докладывает: «Всё! Вылет накрылся. Пурга!» А пурга на Севере — это настоящее стихийное бедствие. Снежная буря, которая может продолжаться несколько суток. И я понял, что мы тут зависли надолго.

Страха, растерянности не было. Опыта уже хватало.

Раненый стабилизирован — значит, всё не так плохо.

Наметил план лечения. Поставил в кабинете рядом с палатой койку.

Конечно, самыми трудными были первые сутки.

Часов через 12 лёгкое опять не дышит, снова пациент синеть начал. Я сделал пункцию, крови небольшое количество было. Значит, это пневмоторакс — скопление воздуха из пробитого лёгкого в плевральной полости.

Ему оттуда выходить некуда, и он сдавливает лёгкое — не даёт дышать. Чтобы снять пневмоторакс, нужно вставить в плевру трубку — через неё воздух выйдет, лёгкое расправится, и восстановится нормальное дыхание. Называется всё это «дренаж по Бюлау». В реальности это было так — отрезал от капельницы пластиковую трубку. Сделал в ней с одной стороны несколько отверстий, чтобы она лучше работала, не закупоривалась. Этот конец ввёл через прокол в плевральную полость. Снаружи другой конец трубки. На неё надел палец от резиновой перчатки, предварительно его надрезав, нитками примотал к трубке. Всё это опустил во флакон с фурацилином. Резиновый палец работал как клапан. Воздух из плевры выходил в жидкость, а обратно резина слипалась и закрывала полость. Раненый снова стабилизировался. Всё это время «капал» его глюкозой, физраствором — к сожалению, ничего другого в медпункте просто не было. И помощников, медперсонала тоже никого — я был один. Штатный фельдшер — условная единица.

Солдат-срочник после учебки.

Через сутки я ещё раз пункцию сделал, чтобы посмотреть, как там лёгкое. Крови оказалось совсем немного.

Значит, кровотечение остановилось. Это была уже замечательная новость. На третьи сутки дыхание его окончательно восстановилось. Лёгкое задышало.

А за окнами всё это время пурга метёт. Дует так, что не то что летать — даже на улицу выйти невозможно.

Дежурную смену на гусеничных транспортёрах по объектам вывозили.

Сутки прошли, двое… А на Севере есть такая примета:

если пурга не закончилась за сутки, она будет мести трое суток. А если не закончилась за трое, то шесть будет. Если не закончилась за шесть, значит, девять суток будет. Если за девять не закончилась, значит двенадцать. Я в Тикси самую большую пургу восемнадцать суток переживал.

На третьи сутки раненый пришёл в себя. Начал пить воду. Наконец, заговорил. Первый вопрос: «Доктор, я жить буду?» Я чуть не засмеялся — настолько это было неожиданно. Дня бы три назад спросил! Тогда это был действительно актуальный вопрос. А теперь… «Что за вопрос?

Конечно, будешь!» К вечеру третьего дня он попросил есть. Нормально спал ночью. В общем — кризис миновал.

…Пурга стала стихать только к концу пятых суток.

Конечно, нам сразу дали «добро» на вылет. Когда прилетели, капитана уже ждала операционная, но, осмотрев его, хирурги решили, что операция уже не нужна.

Его ещё раз обследовали и отправили долечиваться в окружной госпиталь.

Север — это прекрасная школа для врача. Опыт, приобретённый за годы службы там, — бесценен и остался со мной на всю жизнь…