ПАСТЫРИ ПОЛКОВ

Епископ, полковник, строитель

Судьбы полковых пастырей в Туркестане нередко становились переплетением служения, мужества и подвижничества. Многие из них оставили после себя не только церковный, но и человеческий след.

«Где пуля — там и молитва, где караул — там и крест, где кровь — там и спасение». Эти слова епископа Александра (в миру — Александр Иванович Кульчицкий) были хорошо известны солдатам Туркестанского края.

Потомственный дворянин, уроженец Витебской губернии, он с юности осознанно избрал путь духовного служения.

После окончания Санкт-Петербургской духовной семинарии был направлен в Рим в посольскую православную церковь.

Но в 1878 году его путь круто изменился: из просвещённой Европы он отправился в мусульманский Туркестан — край, где переплетались культуры, языки и веры.

«Суровый, но исполненный внутреннего света человек, он быстро завоевал уважение не только солдат, но и местных жителей. В его словах не было высокомерия, в глазах — ни тени страха. Коллеги вспоминали, как он держал за руку умирающего от тифа ефрейтора, не отводя взгляда, пока тот не испустил дух», — писал в своём дневнике основатель города Каракол барон Александр Каульбарс.

Именно владыка Александр стал инициатором строительства мужского монастыря на берегу Иссык-Куля.

Монастырь стал духовным маяком для всей округи. Монахи помогали не только православным, но и местным киргизским семьям — лечили, обучали, кормили.

— Решение о строительстве монастыря было принято в 1881 году на основе его докладной записки, — рассказывает директор Иссык-Кульской областной библиотеки Зоя Мусиева. — В ней он подчёркивал, что задача монастыря — не обращение в иную веру, а культурное и хозяйственное развитие региона, приобщение к российской цивилизации. Он мечтал, чтобы монастырь стал центром просвещения и внедрения прогрессивных методов земледелия.

Епископ Александр планировал также открыть типографию, музей и библиотеку, собиралсяпожертвовать около 2000 своих книг и собственную коллекцию археологических находок.

1 мая 1881 года на берегу залива Курменты было освящено место под монастырь в честь Святой Троицы. Сам владыка, объехав верхом местность и посоветовавшись с крестьянами, выбрал подходящее место на Светлом мысе (Ак-Булун).

С Евангелием в руках под грохот пушек

Имя протоиерея Алексея Шаврова с почтением произносили и в штабах, и в землянках. Он прошёл с армией почти весь Туркестан — от Самарканда до Андижана, служа в воинских частях. Не просто служил, а жил одной жизнью с солдатами. Не гнушался ни грязи, ни пыли, ни ран, ни изнурительных маршей. При нём всегда был его походный киот.

В одном из боёв он вынес с поля тяжелораненого капитана. Получив ранение сам, продолжал службу на костылях.

Отец Алексей вёл дневники — бесценные свидетельства о том, как вера жила среди крови и боли. Он прибыл в Туркестан весной 1881 года — худощавый, с твёрдой решимостью в глазах.

Отказался от выгодного столичного прихода ради службы среди солдат, которых ждали жара, пустыни и головорезы эмира.

На рассвете, пока степь ещё дремала под пеленой тумана, он уже был на ногах. В рясе и шинели, он казался такой же частью полка, как и знамя над походной церковью. Он понимал: им нужен не только священник, но собрат, молитвенник — человек, который в минуту смерти не отводит взгляда.

Из письма к жене, февраль 1882 года:

«Дорогая моя, здесь нет колокольного звона. Вместо него — гул ветра, выстрелы и азан — призыв на молитву мусульман. Литургию я совершаю в палатке над ящиком с провизией. Хористы — раненые, свечи — обрезки, что присылают из Ташкента».

Солдаты любили его не за проповеди, а за то, как он жил. Он не брал батюшкин паёк, носил солдатскую шинель, делил хлеб, мыл ноги раненым. Перед боем не просто читал молитвы — он шёл рядом, крестил каждого, кто смотрел в лицо смерти.

Из дневника ефрейтора Плахова:

«Когда начался бой, думали — конец. Отец Алексей встал на бугор, поднял крест — и как будто камень с души. Кто-то крикнул: «Батюшка с нами!» — и мы пошли. Не по приказу — за ним».

Самым тяжёлым для отца Алексея были не бои, а похороны. Он знал по именам всех погибших, молился за них, а если у солдата не было родных, — сам писал письма матерям, будто сын всё ещё жив.

В одном из кишлаков близ Куляба он однажды нашёл Коран в разрушенной мечети. Завернув его в платок, сказал: «Мы пришли не топтать чужую веру. Мы пришли остаться людьми».

Молитва как лекарство

Отец Андрей Малов стал полковым священником совсем молодым. Его направили в Ташкент, где он прослужил более 20 лет. Его прозвали «отец-утешитель». На исповедь к нему шли офицеры, солдаты и даже местные жители, едва говорившие по-русски, но чувствовавшие в нём доброту и участие.

Он организовал при полковой церкви школу для детей, библиотеку и лазарет.

Всегда говорил: «Молитва не заменит врача, но укрепит душу, без которой не выживет и тело».

Во время штурма Ташкента отец Андрей был среди первых, кто взобрался на стены у Камаланских ворот. За это он был награждён Георгиевским наперсным крестом.

В 1870 году он отказался от епископского сана, посвятив себя служению людям.

Именно отцу Андрею принадлежала идея строительства Военного СпасоПреображенского собора на центральной площади Ташкента — одного из красивейших зданий города, выложенного из жёлто-серого кирпича в «туркестанском стиле».

Он умер в 1911 году. На его похороны пришли более двух тысяч человек — мусульмане и православные, католики и атеисты, военные и гражданские.

Для всех он был священником не конфессии, а сердца.

Собор пережил своего пастыря. Но в 1930-х годах здание было уничтожено советской властью. Когда подложенные под фундамент заряды не сработали, собор расстреляли из артиллерийских орудий.

АВТОР:

Любовь БОРИСЕНКО

Специальный счёт

30 декабря 1942 года митрополит Московский и Всея Руси Сергий обратился к архиереям, священникам и приходским общинам Русской православной церкви. Он призвал повторить пример Преподобного Сергия Радонежского и послать вместе с молитвами вещественное показание участия в общем подвиге — колонну танков имени Димитрия Донского. Митрополит написал письмо и И.В. Сталину с просьбой открыть специальный счёт в Госбанке для пожертвований.

И такой специальный счёт открыли. Православные верующие смогли перечислить собственные средства на бронетехнику для Красной армии даже в тех местах, где не было действующих церквей.

Из письма настоятеля православного храма села Мира-Аки Иссык-Кульской области Вениамина Рещикова на имя генерал-майора Григория Карпова, возглавлявшего в Киргизии управление НКВД:

«В адрес Православные, неся свои любвеобильные жертвы на Алтарь борющегося Отечества, вносили ежемесячно денежные средства на нужды обороны страны и вообще на нужды военных инвалидов. Община отметила День 27-й годовщины Великой Октябрьской Социалистической Революции внесением в Фонд о бороны 4000 рублей. Празднование Нового года — внесением на танковую колонну Дмитрия Донского 3000 рублей...».