Культ героического… атавизм или нравственный ориентир общества?

Герои Отечества… При этих словах перед мысленным взором встает воинский ряд, в котором застыли былинный витязь Новгородско-Киевской Руси и стрелец Ивана Грозного, нижегородский ополченец и петровский лейб-гвардеец, чудо-богатырь Суворова и герой Бородина, матрос, до последнего оборонявший севастопольские редуты, и «братушка», несший балканским славянам освобождение от османского ига, герой Брусиловского прорыва и солдат Великой Отечественной. Но до чего же непросто юноше, встающему в этот строй, разглядеть левый фланг, что скрывается в дымке времен, непросто почувствовать локоть предшественника, заставить сердце биться в унисон с сердцами всех поколений защитников Отечества, известных и безымянных героев.

Новый праздник может стать важным подспорьем в героико-патриотическом воспитании, смысл которого, собственно, и заключен в поисках ответа на вопрос: как не позволить прерваться связи времен, как утвердить в обществе культ героического?

«На пользу и славу российского оружия»

Аналогичный праздник в дореволюционной России был, хотя и носил более адресный характер — он отмечался в честь кавалеров военного ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия, учрежденного 26 ноября 1769 года Екатериной II.

Эти люди были окружены почетом и уважением, ибо каждый соотечественник знал: за крестом на черно-оранжевой ленте или звездой стоит непременно боевой подвиг.

≪Ни высокий род, ни прежние заслуги, ни полученные в сражении раны, — говорилось в его статуте, — не приемлются в уважение при удостоении к ордену Св. Георгия за воинские подвиги;

удостаивается же оного единственно тот, кто не только обязанность свою исполнял во всем по присяге, чести и долгу, но сверх сего ознаменовал себя на пользу и славу российского оружия особым отличием≫.

Не случайно за 150 лет существования этого ордена, имевшего четыре степени, его полными кавалерами стали лишь 4 человека: генералфельдмаршалы М. И. Голенищев-Кутузов-Смоленский, М. Б. Барклай де Толли, И. Ф. Паскевич-Эриванский и И. И. Дибич-Забалканский, а знаком ордена I степени обладали только 25 человек.

Когда в 1915 году главнокомандующий ЮгоЗападным фронтом генерал Н. И. Иванов согласился с фронтовой Георгиевской думой, постановившей просить императора Николая II ≪соизволить возложить на себя≫ орден Св. Георгия IV степени лишь за одно присутствие на линии фронта, в его адрес полетели гневные упреки. Главнокомандующий Кавказским фронтом великий князь Николай Николаевич Младший (двоюродный дядя царя) назвал этот шаг необдуманным, ≪подрывающим величие государя≫. У профессиональных военных, знавших цену наградам, не могла не вызвать оскорбительного недоумения сама мотивировка: появление Николая на передовой, оказывается, ≪вдохновилорусские войска на геройские подвиги и дало им силу духа≫. Возможно, так и было, но Георгием-то награждали за иное — за личный и ≪отличный≫ воинский подвиг.

Октябрьская революция упразднила все старые чины, звания и ордена. Но ни левацкие заскоки революционеров, тщившихся сбросить все прошлое страны с ≪корабля современности≫, ни надежды на мировую революцию, во имя которой троцкистское крыло большевистской партии было готово пожертвовать всем национальным, не смогли замутить чистоту нравственных ключей, из которых новые поколения черпали память о героических делах пращуров. Началось гитлеровское нашествие, и у старых солдат, вое вавших с германцем еще в Первую мировую войну, казаков добровольческих дивизий, народных ополченцев стали появляться на гимнастерках Георгиевские кресты. Не установленные советскими законами награды, но за их ношение не преследовали.

А 8 ноября 1943 года был учрежден орден Славы трех степеней, который несколькими последовательными степенями, золотисто-черной лентой колодочки явно напоминал орден Св. Георгия и тем подчеркивал преемственность традиций наградных систем, советской и прежней, российской. Совсем не случайно такая же золотисто-черная лента украсила и колодочку медали ≪За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.≫.

Кавалеров ордена Славы всех трех степеней в народе окружали уважением, сродни тому, которым пользовались Герои Советского Союза — обладатели высшей степени отличия, установленной в СССР в 1934 году. Свыше 11,6 тысячи Героев Советского Союза, более 2,6 тысячи полных кавалеров ордена Славы пополнили в годы Великой Отечественной войны тот строй воителей за землю русскую, на левом фланге которого незримо стоят витязи Александра Невского, ратники Дмитрия Донского, ополченцы Минина и Пожарского, преображенцы и семеновцы Петра Великого.

Традицию отмечать высшую воинскую доблесть своих граждан подхватила и новая Россия.

В марте 1992 года на смену существовавшему в СССР званию пришло звание Героя России. В 2000 году в современную наградную систему в качестве высшей военной награды вернулся и орден Святого Георгия (со знаком отличия — Георгиевским крестом).

Тем самым восстанавливается у нас связь времен, возрождается культ героического. С внесением Дня Героев Отечества в календарь ≪викториальных≫ дат можно говорить об укоренении в новых условиях старой и доброй традиции — славить людей подвига, совершенного во имя России.

Героизируют нацистских пособников

Это тем более нужно, что, как минимум, два последних десятилетия ревнители ≪нового прочтения≫ российской истории прививают нашему народу целый набор комплексов: неполноценности, исторической вины, пораженчества. Зарубежные русофобы и их добровольные помощники местного разлива немало поработали, убеждая, что прошлое ≪этой≫ страны недостойно доброго слова, ибо наполнено одними провалами и преступлениями, за которые впору только каяться.

Что же касается героев, то о них тоже, мол, без кавычек не скажешь, поскольку они — фигуры дутые, искусственно выпяченные властью во имя ее собственных интересов. Эти ≪иконоборцы≫ без малейшей брезгливости и даже с удовольствием взяли на себя миссию мух, способных ≪засидеть≫

любые портреты.

Кощунственное осмеяние затронуло самые дорогие для народа имена. Александр Матросов, бросаясь телом на амбразуру вражеского дзота, видите ли, ≪поскользнулся≫. Зоя Космодемьянская с ее самопожертвованием, ≪оказывается≫, была настолько ненавидима жителями деревни Петрищево, что они же сами и выдали ее окку пантам.

В писаниях ненавистников России маршал Жуков объявлен ≪мясником≫, не жалевшим солдатских жизней. А вот, скажем, генерал Власов предстает в тоге идейного, бескомпромиссного борца со сталинизмом. Более того, по мнению небезызвестного Гавриила Попова, генерал-изменник был готовым лидером новой, постбольшевистской России, жаль, не дали ему развернуться.

И вот еще одна ≪инициатива≫ — Совет атаманов Всевеликого войска Донского выступил с идеей реабилитации генерала Петра Краснова, казненного по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР 17 января 1947 года за сотрудничество с гитлеровцами и преступления в ходе гражданской войны. Войсковым атаманом Виктором Водолацким создана рабочая группа по подготовке необходимого обоснования.

Следует сказать, что определенные силы, представленные региональной общественной организацией ≪Добровольческий корпус≫, журналом ≪Посев≫, некоторыми частными лицами, не первое десятилетие добиваются политической и юридической реабилитации П. Н. Краснова и осужденных вместе с ним А. Г. Шкуро, С. Н. Краснова, Султан-Келеч-Гирея, Т. И. Доманова, а также немецкого генерала Г. фон Панвица.В декабре 1997 года дело рассматривала военная коллегия Верховного суда РФ. Она не признала Краснова и Кo, как того добивались ходатаи, жертвами политических репрессий и отказала в реабилитации указанных лиц, за исключением германского подданного фон Панвица.

Но люди, называющие себя — обратим внимание — русскими патриотами, продолжают обелять подручных нацистов. Уверенности в собственной правоте им добавляет факт установки в 1998 году в ограде московского храма Всех Святых на Соколе мемориальных досок ≪Вождям Белого движения≫ и ≪Казачьим Белым атаманам≫, а также отказ Савёловской межрайонной прокуратуры Северного административного округа Москвы признать эту установку нарушающей требования Федерального закона ≪О противодействии экстремистской деятельности≫ (принятия мер прокурорского реагирования требовали противники увековечения памяти об участниках белого движения).

Сегодняшняя попытка лидеров донского казачества добиться реабилитации лиц, осужденных за военные преступления, поднимает вопрос уже на общегосударственный уровень. Всевеликое войско Донское — это, понятно, не какая-то малоизвестная общественная организация, да и атаман Виктор Водолацкий, если кто не знает, — депутат Государственной Думы.

Сторонники реабилитации Краснова, неважно, представляют они Совет атаманов Всевеликого войска Донского или иные структуры, напирают на то, что юридическая квалификация вины атамана и большинства его подельников неверна. Их, мол, нельзя считать предателями Родины, поскольку они не были гражданами государства, которое их осудило. Действительно, за исключением Доманова, ни один из подсудимых не был гражданином ни РСФСР, ни Советского Союза. Согласимся и с тем, что предъявлять обвинение тому же Краснову в участии в гражданской войне в духе статей уголовного кодекса, действовавших на момент суда 1947 года, тоже нет оснований.

Но забывать о коллаборационизме Краснова и его подельников в годы Второй мировой войны, объявлять их невинными жертвами политических репрессий — это уж слишком не только по советским, но и по ныне действующим юридическим нормам, как и моральным законам. Или не они воевали на стороне тех, кто развязал агрессию против нашей страны? Этот факт не могут затмить никакие процессуальные нарушения, допущенные судом в 1947 году.

Не в антисоветской деятельности состоит вменяемая Краснову вина, а в его тесном и многолетнем сотрудничестве с гитлеровской Германией.

Один лишь факт: в марте 1944 года Краснов был назначен начальником главного управления казачьих войск при министерстве восточных территорий А.Розенберга. Он активно помогал формировать казачьи части из эмигрантов и пленных красноармейцев. Созданная при его деятельном участии казачья дивизия под командованием генерал-лейтенанта вермахта Г. фон Панвица участвовала в боях против частей Красной Армии, подавляла партизанское движение сначала на территории Белоруссии, а затем Югославии.

Краснов до последнего сохранял верность гитлеровской Германии. Конкурируя с Власовым, звавшим казаков в созданные им Комитет освобождения народов России и Русскую освободительную армию, он доказывал несостоятельность идеи объединения — заметьте — тем, что казаки уже присягнули на верность Гитлеру.

Мы не беремся судить десятки тысяч рядовых казаков, которые поневоле, не разбираясь в хитросплетениях политики, оказались в стане врагов Отечества. Но вот их руководители, те, кто вел за собой эти десятки тысяч, прекрасно знали, в союзе с кем, за что и против кого они воюют в годы Второй мировой войны. По признанию Краснова, он встретил нападение Германии на Советский Союз ≪довольно восторженно. Тогда господствовало среди нас мнение: хоть с чертом, но против большевиков≫.

У потомков казаков, понятно, большой счет к сталинскому режиму. Но неоспорим также и тот факт, что именно этот режим возглавил тяжелую войну за сохранение исторической России.

Красновы же, на словах ратуя за нее, Россию, на деле выступали подручными гитлеровского режима, в замыслах которого такого государства не числилось. Нам говорят, что Краснов и его подельники сотрудничали с нацистами не для поддержки Германии, а для решения своих задач — ликвидации большевистского режима на Родине. Свежо предание… Нас не должны вводить в заблуждение ни патриотическая риторика красновых, ни лукавство их сегодняшних адвокатов. Поражение Красной Армии, ликвидация правящего советского режима означали бы ликвидацию исторической России, независимо от чьего-то субъективного желания прийти на немецких штыках на землю отцов и восстановить здесь милые их сердцу порядки.

Такова была неумолимая логика той войны, и ее уловили многие эмигранты. Они не меньше Краснова ненавидели большевиков, но, когда грянула война, их политические разногласия с советской властью сразу ушли на второй план. Они и подумать не могли, чтобы в условиях, когда на землю твоих предков вторгся иноземец, негативное отношение к сталинскому политическому режиму обернуть братанием с фашистами.

Хорошо известен ответ, прозвучавшийиз уст генерала Деникина, когда к нему явились власовские эмиссары с предложением присоединиться к их лагерю. ≪Я воевал с большевиками, но никогда с русским народом≫, — сказал тогда Антон Иванович и пожалел, что не может стать генералом Красной Армии, тогда бы он ≪показал немцам≫!

Осенью минувшего года российская общественность, ветераны Великой Отечественной войны имели все основания резко возмутиться, когда президент Украины В. А. Ющенко удостоил небезызвестного Романа Шухевича, главнокомандующего УПА, звания Героя Украины. Подручный оккупантов, командир созданного гитлеровцами батальона ≪Нахтигаль≫ — и герой? А ведь Краснов — из того же ряда коллаборационистов.

Чего, в конце концов, добиваются руководители донского казачества: корректных юридических формулировок или полного обеления Краснова и Кo? Именно в этом и коренится суть вопроса. Интересно, кто-нибудь из членов фрак ции ≪Единая Россия≫ решится спросить у своего коллеги по Думе атамана Водолацкого: что ты, Виктор Петрович, делаешь? К какому ≪единству≫

и с кем зовешь?

Нам есть что противопоставить «правдолюбцам»

С регулярной частотой повторяются попытки определенных сил как внутри России, так и за ее пределами, пересмотреть итоги Великой Отечественной войны, навязать общественному мнению произвольные оценки, не опирающиеся на достоверные факты. Под предлогом восстановления исторической правды нас вновь возвращают к временам жесткого деления на красных и белых, на ≪нехристей-большевиков≫ и ≪радетелей за святую Русь≫. Но ядовитые стрелы, якобы нацеленные в коммунизм, на самом деле попадают в Россию. Попытки выдать Краснова, Власова и им подобную публику за ≪русских патриотов≫ и ≪невинных жертв сталинского режима≫ весьма опасны для исторического здравомыслия соотечественников.

Признаться, иногда берет оторопь от наглого вранья и небезобидного фантазирования тех, кто ищет в истории не огонь, а пепел, хотя их приемы уже, казалось бы, удивлять не должны. Тем более что честным историкам, писателям, журналистам, кинематографистам нет никакого резона уходить в глухую оборону, им есть что противопоставить ≪правдолюбцам≫.

Вернемся к Великой Отечественной… Невиданная по испытаниям, которые выпали на долю советских людей,она вызвала невиданный же всплеск самопожертвования и героизма, как массового, так и индивидуального. Наш народ выдвинул из своей среды миллионы героев. Не случайно историки называют фронтовое поколение Великой Отечественной войны феноменом ХХ века.

Героизм и самопожертвование наших воинов не знали предела. В момент опасности они своим телом закрывали командиров и сослуживцев от пуль и осколков. Исчерпав все средства, таранили вражеские самолеты, со связками гранат бросались под фашистские танки. Будучи окруженными, подрывали последней гранатой себя и гитлеровцев, предпочитая умереть, нежели попасть в плен.

Объяснение у наших недругов простое: на людей давил сталинский режим со всеми его ≪гулагами≫, ≪смершами≫, штрафбатами. Да, давил, и еще как. И пока не за все понес историческую ответственность. Но ответьте: какие заградотряды заставляли держаться до последнего тех, кого гитлеровцы выжигали огнеметами в дотах Брестского УРа, кого травили газами в Аджимушкайс ких каменоломнях? Почему не тянули вверх руки, а любой ценой прорывались бойцы из Вяземского котла? Откуда при повальной, как утверждается, добровольной сдаче в плен взялись те солдаты и офицеры, кто жертвовал собой на берлинских улицах буквально за 5 минут до победы?

Все дело в том, что воевал советский народ не по ≪правилам≫: на защиту Отечества встали все — от кадрового командира Красной Армии до ополченца, от подростка до старика. И если не было иного выхода, то с винтовкой шли на танк, телом закрывали амбразуру вражеского дзота. Если на то пошло, в стремлении к победе не стояли за ценой. И уж не тем, кто в теплом офисе с карандашиком в руке взвешивает, нужно было солдату жертвовать собой или нет, судить героев.

Почему оживились в последние годы наши недруги от руководителей США, настаивающих на том, чтобы Россия признала факт оккупации Прибалтики, до покровителей эсэсовских легионеров в Эстонии, Латвии, Литве, на Украине и их вольные или невольные подручные внутри нашей страны? Объяснение лежит на поверхности: Россия, восстанавливающая свое национальное сознание, вновь обретает роль системообразующего фактора международныхотношений, становясь препятствием на пути очередного претендента на мировое господство. Это ей не могут простить, как не могут без зубовного скрежета в иных европейских столицах вспоминать о том, что своим нынешним существованием они обязаны советскому солдату, водрузившему Знамя Победы над Берлином. Гитлер-то иную судьбу готовил западным демократиям… Культ героического — не атавизм, что бы ни говорили идеологи общества массового потребления. Жажда высокого нравственного примера ощущается в любое, даже такое прагматичное время, как нынешнее. Лишний раз я убедился в этом, когда по приглашению мемориального музея Г. К. Жукова в г. Жуково Калужской области побывал вместе с коллегами-историками на родине маршала. На встречу, устроенную по случаю 111-й годовщины со дня рождения Георгия Константиновича, пришли молодые ребята из местного аграрного колледжа. Говорят, глаза — зеркало души. Глаза юных земляков Жукова, их реплики и вопросы открывали главное: молодое поколение нормально воспринимает героику прошлого и живо откликается на героику настоящего.

У них есть ясное понимание, что не только в дни войны нужносамоотверженное и бескорыстное служение Родине.

Новая памятная дата в российском календаре — это хороший повод вспомнить о носителях высокого звания Героя. Но — и возможность для того, чтобы восстанавливать в постепенно выздоравливающем российском обществе незыблемые нравственные ориентиры, утверждать в сознании подрастающей смены героическое начало.

Юрий РУБЦОВ, доктор исторических наук, профессор