Вставал в 6 утра, получал оружие — и в горы…

— Видите, какая цепочка получилась. Все-таки есть в мире что-то связанное с мистикой. В «Бригаде» я сыграл пограничника, рядового.

Там мы с Сергеем Белым служили на границе.

И вдруг через несколько лет я уже капитан, начальник заставы. И тоже таджикско-афганская граница. Удивительно, но — факт.

Вот такие бывают причуды… - Вас очень трудно застать в Москве.

Когда я Вам звонил, Вы были в Германии. У Вас сейчас много работы, Вы востребованный артист?

— Когда Вы звонили, то мы были со спектаклем Романа Виктюка «Эдит Пиаф» на гастролях. В общем-то, с этим спектаклем сейчас и гастролируем.

- А предложения сниматься в кино были? Ведь сейчас много сериалов делают?

— Были. Но, честно говоря, тут двоякая ситуация. С одной стороны, я не люблю «мыльные оперы». Боюсь, что в них можно затереться, что ли. Многие актеры вообще не любят сниматься в сериалах. Это очень тяжело. Ты практически становишься невыездным. Допустим, 50 или 100 серий — это каждый день ты, как на работу. И вырваться никак… Допустим, поступило тебе хорошее предложение — роль интересная, серьезная, а ты не можешь, у тебя обязательства, договор.

Все, ты попал. И никуда уже не денешься.

Хотя, надо быть откровенным, мне в сериалах везло. Допустим, та же «Бригада», а вот теперь и «Застава».

- По отзывам пограничников, Вы удивительно точно сыграли роль начальника заставы. Было впечатление, что в прошлой жизни, может быть, Вы были пограничником. Тяжело ли было входить в эту роль и осваивать элементы поведения, свойственные только людям военным?

— Когда съемки были в Казахстане, под АлмаАтой, нам дали консультанта-пограничника.

Я от него не отходил ни на шаг, и все допытывался про уклад жизни на заставе, какие там отношения. Ведь пограничная застава — это вообще уникальный человеческий коллектив людей, объединенных великой целью: охранять рубежи Отечества. Это чувство дано даже не всем военным. А пограничник каждый день заступает на охрану Государственной границы. Вы только вдумайтесь в это словосочетание: Государственная граница! И люди здесь живут автономно, в замкнутом пространстве, черт знает где: и на Камчатке, и в Сибири, и на Севере. Но с другой стороны, здесь каждый человек как на ладони, и ты его видишь во всех его обстоятельствах, как он боится, как он учится, как он ест, как он проводит свободное время… Я старался каждой своей клеткой понять, что движет этими людьми, почему они выбрали такую жизнь. Ведь у начальника заставы и других офицеров служба идет все 24 часа в сутки. У пограничников все настоящее: магазин всегда заряжен боевыми патронами. Это единственные войска, которые постоянно находятся в состоянии боевой готовности.

- Артисту нелегко даются военные роли? Как себя вести, как командовать…

— Если артист добросовестный, он к любой роли всегда относится серьезно. Старается постичь нюансы. А ведь их много! Понять материал, в него окунуться… - Детали делают роль…

— Конечно, детали, мелочи. Например, в сценарии фильма «Застава» были прописаны диалоги, типа, как строить бой, с такими сложными специфическими военными оборотами: установить огневую точку там-то и там-то, это сделать так-то и так-то… Ну, не говорят так военные. Они же нормальные люди. И командуют тоже нормальными людьми. Поэтому многие вещи мы просто садились и начинали друг другу на пальцах объяснять, чтобы это было понятно каждому зрителю.

- В фильме много стрельбы и взрывов. Для человека невоенного все это несколько непривычно. Как Вам, съемочной группе, удалось не вздрагивать при каждом взрыве?

— Привыкаешь. Каждое утро в 6 утра я вставал, одевал форму — клянусь, это мой распорядок дня был такой, получал оружие, брал своих бойцов и выходил в горы.

- У меня сложилось впечатление, что Вам эта роль понравилась.

— Если честно, то да. Я так набегался с автоматом, что… Помню в детстве мечтал настоящий автомат подержать, пистолет.

Мечта сбылась!

- Автоматы-то настоящие были?

— Конечно. Но только холостыми стреляли.

Самое удивительное, конечно, было для меня, это последняя, 16-я серия, там есть момент, когда я из зенитной установки стреляю. Холостыми, правда, но звук, этот грохот… Управляешь установкой, она под тобой трясется… Все закрывают уши, а ты не можешь. По сценарию у меня контузия — у меня в ушах перепонки лопнули, все, я, в принципе, не слышу ничего. Но я-то все слышал!

- Были ли по ходу съемок какиелибо курьезные ситуации, о которых съемочная группа вспоминает со смехом или говорит: «Не дай боже нам это…»?

— Я вам расскажу одну историю. Попросили милицию привезти нам автоматы. А мы снимаем бой с моджахедами. У нас оружейника не было, был пиротехник. Приехали милиционеры и привозят два боекомплекта. Как им и сказали.

- Реальные боекомплекты?

— Абсолютно. Представляете себе? Снимаем сцену. Мне дают это оружие. Я взял и по привычке, как меня учил консультант, передернул затвор и поставил на предохранитель. Потом стали снимать второй дубль.

Я снова передернул затвор, поскольку полагал, что магазин пустой. И тут я увидел белые лица операторов. Подходит кто-то из съемочной группы и поднимает с земли… самый настоящий боевой патрон. То есть, когда я передергивал затвор, он вылетел.

Представляете себе? Не дай бог… если бы автоматной очередью… Да я просто бы их всех положил! Кошмар!!!

- И, все-таки, как Вы стали актером?

— От безысходности. Расскажу честно. Дело было так. Я с шестого класса попал в кино.

В 8–10 классах я очень много снимался на Узбекфильме и Таджикфильме. В школу почти не ходил. Поступать с моими знаниями просто было некуда. Хорошо знал только литературу и историю. Ну и что делать оставалось? И я поступил во ВГИК.

- Как — сразу во ВГИК?

— Да. Но меня взяли в Таджикскую мастерскую Михаила Глузского. Кроме того, мне было проще, потому что я уже снимался на Таджикфильме, к тому времени у меня уже было 5 или 6 картин, из них 2 или 3 — главные роли. Поэтому вообще проблемы не было.

- Какие планы на будущее?

— Вот сейчас мне предлагают главную роль в кино. Съемки, наверное, будут проходить в Польше. Денег там не очень много, но не это главное. Главное — интересная роль.

Знаете, бывает такое, когда долго нет работы.

Вот месяц сидишь, два сидишь и начинается у тебя внутренний мандраж, что ты никому не нужен. Телефон молчит. И бежишь к ассистенткам: «Девочки, я готов уже и в „мыльную оперу“, только возьмите». До такой степени иногда доходит. Но у меня, слава Богу, выдержки хватило. Наверное, Господь услышал наши молитвы, и вот интересная работа намечается.

Беседу вел Владимир СЕМИРЯГА