Властелин Морей

5 июля далекого 1802 года никто и не помышлял, что в селе Городок Вяземского уезда Смоленской губернии в семье небогатого дворянина, секунд-майора времен Екатерины II родился будущий адмирал, легенда российского флота — Павел Степанович Нахимов. Он рос в многодетной семье, был окружен любовью и заботой родителей, которые, несмотря на скромное существование, уделяли особое внимание домашнему образованию детей. Впоследствии Павел Степанович признавал, что, вероятно, своей страстью к морю, которого не видел в детстве, он обязан отчаянному мальчишескому романтизму, взращенному на захватывающих военных историях отца и служивших на флоте старших братьев.

Великие сражения и открытия прошлых лет будоражили ум, события войны с Наполеоном, на полях которой сражался отец Павла, способствовали развитию мировоззрения и выбору военного пути будущего адмирала. В 13 лет он, вслед за двумя старшими братьями, поступил в Морской корпус — лучшее, но в то же время выделяющееся необычайно строгой дисциплиной, учебное заведение России. Стремление к новым знаниям, завидная целеустремленность, незаурядные способности, амбициозность и, главное, горячее желание служить и приносить пользу Отечеству, помогли юному Нахимову окончить учебу одним из лучших выпускников и в 15 лет надеть офицерские погоны.

Близкая дружба, завязавшаяся во время практических плаваний в летнее время с новыми товарищами — юными гардемаринами, среди которых были такие выдающиеся личности, как писатель и лингвист В.Даль, декабристы М.Бестужев и Д.Завалишин, дипломат Е.Путятин и исследователь М.Рейнеке, наложила свой отпечаток на дальнейшее миропонимание и поведение Нахимова. Прогрессивные взгляды товарищей на гуманное отношение к трудолюбивым и храбрым матросам, от действий которых на судне зависело многое, а также собственные наблюдения Нахимова во время первого 4-месячного заграничного плавания, заложили основу его дальнейшего отношения к нижестоящему рангу. Укрепиться в своих убеждениях выпускник Морского училища мичман Нахимов смог, поступив на службу во 2-й флотский экипаж Балтийского флота, на тендер «Янус», где нес обычную офицерскую службу и в то же время получил отличную двухгодичную практику воспитания матросов-новобранцев.

В 1821 году с командировки на линейный корабль в Архангельске начался новый яркий этап в жизни Нахимова. На инициативного, знающего и поглощенного морским делом офицера обратил внимание совершивший уже два кругосветных путешествия капитан 2-го ранга, первооткрыватель (вместе с Беллинсгаузеном) Антарктиды М. П. Лазарев. В тот период он готовился к третьему кругосветному путешествию и формировал экипаж для фрегата «Крейсер» и шлюпки «Ладога». Страстный путешественник, но в то же время военный моряк Лазарев сумел распознать в юном мичмане родственного по взглядам и увлечениям человека и на протяжении всей своей жизни, несмотря на суровый характер, оставался для Нахимова верным наставником, своеобразным морским гуру и, конечно же, преданным другом. Присмотревшись к Нахимову, он обратился в Адмиралтейство с прошением о назначении молодого мичмана на фрегат «Крейсер», которое было удовлетворено.

И вот, 17 августа 1822 года два небольших парусных судна отправились в трехгодичное путешествие. Экспедиция была увлекательной, захватывающей, поучительной, часто очень опасной, но какое значение опасность имела для молодого Нахимова, когда рядом несли службу верные и проверенные друзья, такие как Завалишин, Бутенев, Путятин, с которыми еще предстояло совершить столько новых дел во славу Отечества?

Казалось, опасность лишь придавала остроту впечатлениям и событиям, важным как для российской военной мощи, так и для мировой науки, ведь одной из основных задач экспедиции были изыскания и различные географические работы в заморских землях. Эта сбывшаяся мечта любого гардемарина — кругосветное путешествие явилась превосходной школой для Нахимова. За 3 долгих года плавания он расширил свой кругозор, приобрел навыки, необходимые для настоящего моряка. Под руководством обожаемого командой Лазарева он и его товарищи совершенствовались в искусстве кораблевождения, постановки и управления парусами; участвовали в артиллерийских учениях, гонках на шлюпах и, конечно же, учились максимально эффективной организации службы на суднах.

Проявить полученные навыки Нахимову пришлось очень скоро. По возвращении из кругосветного путешествия молодого лейтенанта пророчили в гвардию, но Нахимов отказался. Для этого были две веские причины: презрение к придворной, оторванной от морских далей жизни и категорическое нежелание поступать на место сосланных после декабрьского восстания друзей. К самому концу 1826 года Нахимов получил назначение на новый линейный корабль «Азов» под командованием М. П. Лазарева.

В то время на Балканах назревала война с Турцией, разорившей вторжением своих войск Сербию, Молдавию, Валахию и Грецию. На просьбу Греции о военной поддержке в борьбе против обнаглевших захватчиков Россия, несмотря на войну с Ираном, ответила согласием. Англия и Франция, которые не ожидали такого поворота событий и не хотели допускать даже мысли о возможной гегемонии России в Средиземноморье, преследуя только собственные интересы, предложили России объединить усилия против наглеющей Турции и создать коалицию.

Наваринское сражение, пожалуй, решающее перед предстоящей войной между Турцией и Россией, было настоящим испытанием и для Нахимова, который получил первый серьезный военный опыт, из которого вышел с честью. Командуя батареей на линкоре «Азов», он сумел проявить и свои организаторские способности, дважды спасая корабль от, казалось бы, неминуемого пожара, и артиллеристский талант, одновременно отстреливаясь от 5 вражеских кораблей.

После успешного завершения Наваринской битвы о Нахимове заговорили… За отличие в этом сражении он был удостоен звания капитан-лейтенанта и награжден орденом Святого Георгия 4-й степени, английским орденом Бани, французским орденом Почетного Легиона и греческим орденом Святого Спасителя, а весь экипаж «Азова» был, впервые в истории русского флота, удостоен высочайшей награды — Георгиевского флага.

Нахимов продолжил свою военную службу командующим запущенного трофейного турецкого корабля «Наварин», который под его руководством за месяц изменился до неузнаваемости и стал образцовым и показательным. На «Наварине» Нахимов совершал плавания по Средиземному морю в эскадре Л.Гейдена, который говорил, что корабль и организация управления командой под руководством Нахимова являются украшением вверенной ему эскадры.

В 1832 году Нахимова назначили командиром фрегата «Паллада», строящегося на Охтенской верфи. Новый фрегат можно считать детищем Нахимова, так как большинство новшеств и важнейших усовершенствований на «Палладе» были сделаны по его инициативе. Новые якоря по системе Перинга, канатные цепи вместо пеньковой веревки, железные румпеля новой системы, штурвальные аксиометры, металлические баки для питьевой воды, первые в России круглые иллюминаторы — это лишь малая часть нововведений Нахимова. Но какой же получился корабль! Его называли и красавцем, и лучшим во всем Балтийском флоте судном, и многие сходились во мнении, что судно достойно бравого капитана, проявившего впоследствии мужество и героизм для спасения своего любимца.

Около 3 лет провел Нахимов на «Палладе» в эскадре адмирала Беллинсгаузена, а затем по ходатайству командующего флотом Лазарева был переведен на Черное море.

На Черноморском флоте Нахимов в звании капитана 2-го ранга возглавил новостроящийся линейный корабль «Силистрия» и принял участие в продолжающейся около 20 лет Кавказской войне.

Кавказскую войну можно считать одной из важнейших для России в XIX веке, так как она носила широкий геополитический характер. За бандами Шамиля или мюридистским реакционным течением «скрывались» турецкие и английские капиталы, которые долгие годы мечтали об изгнании России и установлении собственного колониального господства как в Закавказье, так и на Северном Кавказе. Правящие круги Англии и Турции для поддержки мюридистов посылали на Кавказ своих агентов, доставляли горцам оружие и боеприпасы, организовывали политические и военные диверсии, главной целью которых была ликвидация черноморской береговой линии России. Несмотря на то что окончательный разгром чеченских банд и взятие в плен Шамиля произошло в 1859 году, спустя 4 года после гибели великого адмирала, Нахимов своим гениальным подвигом в Синопской бухте поставил переломную точку в окончательном, пусть и не близком исходе «кавказского вопроса». На протяжении долгих лет Турция под покровительством Англии использовала все пути для истребления российских войск, но ни один из турецких военачальников не мог предвидеть столь неожиданную, разрушительную, поистине фантастическую гибель собственного флота.

1853 год. Вице-адмирал Нахимов, уже с репутацией самого авторитетного командира Черноморского флота, для укрепления обороны Кавказа на 14 парусных кораблях, 7 пароходах и 11 транспортных судах перевел к берегам Сухуми десант из 16 тысяч человек, 800 лошадей и множества необходимых грузов. Специалисты лишь разводили руками, называли переправу уникальной в военно-морской истории и утверждали, что для подобного перехода необходимо как минимум 150 судов.

В октябре 1853 года Турция, подстрекаемая Англией и Францией, объявила войну России. Нахимов, получив донесение о намерении турок высадить на закавказский берег целый десантный отряд, отправился на поиски вражеской эскадры с единственной целью — уничтожить. «В случае встречи с неприятелем, превышающим нас в силах, я атакую его, будучи совершенно уверен, что каждый из нас сделает свое дело» — эта знаменитая фраза Нахимова, сказанная перед походом, ныне выгравирована на постаменте памятника адмиралу в Севастополе.

Нахимов обнаружил эскадру в Синопской бухте и с помощью трех линейных кораблей, которые были в его распоряжении на тот момент, заблокировал флот неприятеля. После прибытия части подкрепления флот Нахимова насчитывал 6 линейных кораблей и 2 фрегата, тогда как турецкая эскадра под предводительством Осман-паши состояла из 7 фрегатов, 3 корветов, 2 пароходов и 4 транспортных судов, которые к тому же находились под прикрытием 4 береговых батарей. Казалось бы, что можно сделать в подобной ситуации? Дожидаться подкрепления от запаздывающего Корнилова — боевого друга Нахимова — или попросту уходить?

Быть может, турки и рассчитывали на это, но… 30 ноября нахимовская эскадра ворвалась в бухту. Все было рассчитано по миллиметрам, минутам. Каждый корабль, заранее зная свое место в этой смертельной игре, четко шел к поставленной Нахимовым цели. Ровно 3 часа и 5 минут длился этот рассчитанный посекундно бой. И подоспевший к окончанию боя Корнилов увидел такую картину: не уцелело ни одного вражеского судна, погибли около 4000 турок, тогда как с российской стороны потери составили 38 человек, и ни один корабль, несмотря на повреждения, не пошел ко дну.

За эту славную, гремевшую на всю Россию победу, Николай I пожаловал Нахимову редчайшую награду — Георгия 2-й степени и по-царски наградил всю эскадру. Но близкие друзья Нахимова вспоминали, что первая вспышка радости и гордости за вверенный ему экипаж сменилась у Нахимова серьезной заботой. Прекрасный стратег Нахимов хорошо понимал, что Синопская победа — яркое подтверждение российской мощи — заставит стоявших за турками англичан употребить все усилия, чтобы полностью разгромить и уничтожить российский черноморский флот. Нахимов подозревал, что Франция и Англия, ограждая свои политические и экономические интересы, объединятся, выступят против слишком опасной России единым войском и не позволят завоевать стратегически важную Турцию. Так и случилось…

Возвращение в Севастополь эскадры Черноморского флота после Синопского боя. Худ. Красовский М.П.

Памятник Нахимову в Севастополе.

лоб, прощаясь со своим великим командиром, со своим отцом.

Весь Севастополь провожал великого адмирала к строящемуся Владимирскому собору, где покоилась его боевая семья: великий учитель Лазарев, друзья Истомин и Корнилов. Тысячи матросов, солдат, мужчин, женщин, детей безмолвно стояли плотной скорбной стеной вдоль всей дороги, вплоть до последнего пристанища кумира черноморцев и всего российского народа — Павла Степановича Нахимова.

Память о гениальном флотоводце живет в названиях кораблей, военно-морских училищ, площадей и улиц, и хочется верить, что бескорыстная служба адмирала Нахимова будет ярким, поучительным примером для всех грядущих на славу России поколений.

Утром 1 сентября 1854 года огромный объединенный англо-французский флот из 360 судов с целью оккупации или же разгрома главной базы русского черноморского флота направился к Севастополю. Поистине трагическая оборона осажденного города длилась 349 дней. Солдаты гарнизона и матросы черноморского флота из последних сил, в тяжелейших условиях продолжали, по мнению командующих — Меньшикова и Горчакова, безнадежное дело.

Это было тяжелое, самое горькое время в жизни Нахимова.

Защищая осажденный город, он потерял все: и затопленный для спасения города флот — его гордость, смысл жизни; и близких друзей, адмиралов Истомина и Корнилова, таких же, как и сам, славных учеников великого Лазарева; и сотни героических матросов — своих детей, воспитанников, по первому зову отдавших жизнь за Отечество.

И какое теперь значение имели высочайшие награды, пожизненная пенсия, назначенная царем, когда в осажденном городе погибали сотни героев, не хватало ни еды, ни боеприпасов, ни медикаментов. Свое жилище великий адмирал давно передал госпиталю, лишний рубль, лишнюю копейку отдавал матросам и до последнего часа, из последних сил организовывал эффективную, несмотря на все трудности, оборону. Он неизменно был на бастионах в самых опасных, самых слабых пунктах и при этом всегда шутил, подбодрял, являлся для всех опорой и живым примером для подражания.

10 июля 1855 года стало роковым для всей истории российского морского флота. Пуля неприятеля достигла цели, нанеся смертельное ранение в голову адмирала Нахимова. Через 2 дня сердце великого героя Наварина, Синопа, Севастополя замерло навсегда.

Поистине всеобщая скорбь охватила Севастополь. Матросы и солдаты, которых он, не имея семьи, считал собственными детьми, толпились вокруг гроба Нахимова, целовали руки, лоб, прощаясь со своим великим командиром, со своим отцом.

Весь Севастополь провожал великого адмирала к строящемуся Владимирскому собору, где покоилась его боевая семья: великий учитель Лазарев, друзья Истомин и Корнилов. Тысячи матросов, солдат, мужчин, женщин, детей безмолвно стояли плотной скорбной стеной вдоль всей дороги, вплоть до последнего пристанища кумира черноморцев и всего российского народа — Павла Степановича Нахимова.

Память о гениальном флотоводце живет в названиях кораблей, военно-морских училищ, площадей и улиц, и хочется верить, что бескорыстная служба адмирала Нахимова будет ярким, поучительным примером для всех грядущих на славу России поколений.

Анастасия БОТКИНА