Столичный спецназ

В Советском Союзе террористических актов тогда не было, но приближающаяся Олимпиада-80 могла привлечь внимание радикально настроенных экстремистов со всего мира. И в ноябре 1978 года было принято решение об образовании московского отряда милиции специального назначения.

В марте 1979 года отряд милиции специального назначения (ОМСН) начал действовать. «Фактически первый состав был набран из наиболее подготовленных сотрудников милиции, прослуживших в десантных войсках. „Витязя“ еще не было, но была учебная рота спецназа дивизии им. Дзержинского. Забирали оттуда» — говорит Юрий Богданов, заместитель командира ОМСН криминальной милиции ГУВД г. Москвы.

Крепкие, спортивные парни, гордость московской милиции — стали костяком ОМСН. Их первая сверхзадача — Олимпиада-80 — прошла на высочайшем уровне. Первому милицейскому спецназу пришлось банально просидеть под трибунами, что свидетельствует о высоком уровне профессионализма их коллег, которые проводили профилактическую, превентивную работу.

Символ Олимпиады-80 — один из официальных факелов — до сих пор находится в отряде. ОМСН сопровождал его от самых границ Румынии.

После Олимпиады начались будни. Как таковые группы захвата существовали со дня образования милиции и изначально являлись внештатными. Состояли они из оперуполномоченных, уполномоченных, участковых. Если нужно было задержать бандита, выбирали, как правило, крепких спортивных молодых людей. Но только спортивных качеств было недостаточно — задержание — это крайне опасная и тонкая операция.

Потребовались профессионалы с умением работать в чрезвычайных условиях и со специальными средствами и оружием. Началась подготовка по особой программе.

В то время организованная преступность была своеобразной. Не было вымогательств — экономика была другая. Рэкета не существовало, никого не похищали. Были сложности при задержании особо опасных рецидивистов, которые и преодолевал ОМСН.

Отдельную строку в историю ОМСН внесли психически больные люди, которые стреляли из окон, убивали своих родных и близких, брали заложников.

— Сейчас модно — переговорщики, психологи, специальные средства… На тот момент этого ничего не было. Были специальные средства, — с улыбкой вспоминает Ю. М. Богданов. — Это не ахти какое секретное оружие и техника — те же самые наручники, дубинки, специально оборудованные машины, слезоточивый газ, короче, то, чего не было у штатных сотрудников милиции. Опять же на «печальной практике» выяснили, что газ практически не действует на возбужденных и душевно больных, пьяных людей. Было диковинкой, но уже в 1980, 1981 годах мы начали подрывать дверь при задержании с помощью малогабаритных взрывных устройств.

Милиция взорвет дверь? Тогда об этом еще никто не подозревал!

— По всем громким преступлениям, которые совершались в Москве, МУР осуществлял задержания силами ОМСН. Все, какие только вспомните громкие дела — везде участвовали мы! Магазин «Молодежный», расстрел сотрудников ГАИ на Рязанском проспекте… Мы всегда участвовали в этих мероприятиях, — говорит заместитель командира московского ОМСН.

С появлением кооперативного движения в 1986–1987 годах, легализацией частного капитала работы отряду только прибавилось. Появились вымогатели — уголовники или бывшие спортсмены, которые не нашли себе места в обычной жизни. Приходилось задерживать спортсменов с богатым спортивным прошлым, оказывавших серьезное сопротивление.

А потом появилась и организованная преступность. Она была всегда «организована», только в разные времена выглядела по-разному. Когда экономическая ситуация способствовала подъему кооперации, возникли организованные преступные группировки. Эта ступень, через которую прошли все развитые страны. Самыми первыми были «любера». Позже бандиты со всей страны потянулись в Москву — здесь всегда аккумулировались денежные средства.

Отряду пришлось, как всей стране, пережить перестройку, оба путча, чеченские кампании.

«Путч 1991 года прошел мимо, а вот в октябре 93-го пришлось поработать…» — с неохотой вспоминает Ю. М. Богданов. В задачу отряда вменялась «охрана конституционного строя и уничтожение источников опасности для рядовых граждан», а по факту приходилось, в том числе, и подавлять пулеметные и снайперские огневые точки в центре столицы.

— Меня тогда поражало, насколько любопытство человека перекрывает его инстинкт самосохранения, — рассказывает Юрий Михайлович, — на улице трупы лежали, а народ глазел. Стреляют с крыш и из окон, а толпа, не ощущая опасности, вдоль стенки пробирается, перешагивая через трупы, идет смотреть на стреляющих!

— Ты улицу перебегаешь, а кажется, что стреляют по тебе. До Чечни это было непривычно.

Мы не имели такого опыта военных действий в условиях города. В основном ликвидировали снайперов на крышах. Конкретно результат не отслеживали… К примеру, стреляет с крыши человек из пулемета — определить, что это за человек, практически невозможно. Вполне возможно, что это был сотрудник милиции, но мы выполняли приказ, защищали конституционный строй.

Осенью 93-го едва не разгорелась гражданская война.

— Были шокирующие моменты, — вспоминает Юрий Богданов. — Едем на автомобиле «Додж». Сворачиваем на Брестскую улицу, и на нас в упор гранатометчики и танк… Сразу не разберешься, кто это — свои или не свои… 1993 год заставил задуматься, что есть истина и многие другие вещи.

До 1998 года наблюдался активный рост преступности. В «лихие 90-ые» в Москве заказные убийства фиксировались до 5 в день. Легализовав свой капитал, активисты этой сферы перестали рисковать, достигнув определенных высот.

— Сейчас он не существенно снизился, — подчеркивает Юрий Михайлович. — Это советское заблуждение — полное уничтожение преступности. С ней нужно бороться и вести профилактическую работу всегда. Характер преступности изменился. Огромную часть занимают налоговые преступления. И мы работаем и с УФСБ, и с прокуратурой и обеспечиваем физическую защиту граждан, участвующих в судебном процессе, должностных лиц, и эти задачи нам вменялись до 2002 года. Наиболее боевая работа, не считая Чечни, была именно в те годы.

С 2003 по 2005 год ОМСН Москвы был в непродолжительной командировке в Чечне. Непродолжительной по сравнению с СОБРами. СОБРы ездили с 1995 года.

Специфика работы службы криминальной милиции такова, что обучение и постоянные, автоматизирующие тренировки прерывать нельзя — только так можно быть сильнее, опытнее и профессиональнее любого преступника.

Подчинение управлению уголовного розыска и участие практически во всех задержаниях, освобождениях заложников и прочих крайне специфических операциях криминальной милиции требует особой и крайне тщательной подготовки личного состава спецназа.

Поступил приказ, и московский ОМСН был выведен из Чечни и приступил к выполнению непосредственных задач в столице. По всем правилам, использование сотрудников милиции в войсковых операциях малоэффективно.

— Все задачи, которые перед нами ставятся, мы стараемся выполнять. Мы, по крайней мере, живем по пионерским законам — всегда готов и больше дела — меньше слов! О нашем подразделении было мало кому известно долгие годы — даже с сотрудниками ГАИ на дороге встречались, и они, особенно в 80-е годы, не понимали, из какого такого мы отряда. В уголовном розыске всегда все было несколько завуалировано, — отметил заместитель командира ОМСН Москвы.

Да и настоящие профессионалы уходили из отряда в отделы уголовного розыска, скучая по оперативной работе. Действительно, военная специфика и работа спецназа криминальной милиции сильно различаются, и каждая предельно сложна по-своему, поэтому специалисты наперечет в обеих областях.

Сегодня ситуация в столичном ОМСН изменилась кардинально. Сейчас это наиболее стабильное подразделение ГУВД Москвы. И попасть туда крайне сложно.

В боевых подразделениях ОМСН разные спецы: взрывотехники, высотники, снайпера… Их подготовка постоянно совершенствуется. Чего стоит только знакомая посвященным дуэльная стрельба!

Есть и общие дисциплины, к примеру, тактика.

Этот термин больше присущ войсковым подразделениям, его приходится постигать, потому что такая задача перед ОМСН стояла и может быть поставлена снова. В последние годы отряд пополнился значительным количеством офицероввоеннослужащих. В ОМСН служат все офицеры, причем уже в отряде они выросли до майоров и подполковников.

Отбор в отряд проходит максимально жестко — нужно раскрыть человека, его силу, стойкость, выносливость, особенные качества. За время «вступительного спарринга» сменяются 2–3 партнера. Бывает и такое, что первый экзаменатор, весом не более 80 кг, одним «лоу кик» отправляет в нокдаун 110-килограммового претендента.

«С военной тактикой офицеры-военнослужащие сами еще нас научат, а вот тактику задержания на транспорте, в отдельно стоящем здании, квартире, общественном месте приходится шлифовать — все состоит из мелочей» — подчеркнул Юрий Богданов.

Активная фаза службы офицера спецназа — всего 10 лет. В отряд обычно приходят лет в 25.

На подготовку уходит не менее 5 лет и еще лет 5 активной службы.

Работа на границе жизни и смерти формирует особые взаимоотношения в отряде. Попасть в ОМСН сложно, а уйти еще сложнее: «это образ жизни — служба в подразделении специального назначения», — говорят офицеры отряда.

Пример — командир отряда, полковник милиции Владимир Баранов. Все 30 лет он в отряде и до сих пор участвует в операциях! Не так давно был переговорщиком при задержании преступника, удерживавшего заложницу в собственном джипе.

— С нынешними преступниками вести переговоры сложнее. Они в большей степени играют на публику. Знают, что привлекают к себе внимание, в том числе журналистов", — отметил В. И. Баранов.

Работа спецназа сложна, а милицейского — тем более. Действия подразделения отягощены городскими условиями. Приходится работать с точностью нейрохирурга, ловкостью хищника и быстротой ветра. И все время на пределе возможностей человека, именно поэтому здесь служат только те люди, которым приставка «сверх» идет так же, как морскому офицеру кортик.

Алексей БУРЯК