Выстрелы на руинах, или дневник армянского партизана 57

(Продолжение, начало в № 10 за 2008 год)

«Дипломат» с золотом

Первые два дня наш полк дислоцировался на одной из центральных улиц Ленинакана.

Мы помогали спасателям из Ленинграда, разбирали завалы, вынимали пострадавших из бетонного плена, раненых отправляли в военный госпиталь. В редкие минуты отдыха грелись возле костров. Здесь же и спали, прислонившись друг к другу.

Потом, когда напряжение немного спало, нам выделили место на окраине города, возле какой-то старой автобазы. Здесь в открытом поле мы разбили палаточный лагерь с кухней, медсанчастью и даже баней.

«Партизаны»-резервисты — народ мудрый и умелый — установили палатки, поставили в них чугунные печки-"буржуйки", сколотили деревянные нары. Навели порядок — любо-дорого посмотреть! Комaндир полка как-то на утреннем разводе, поблагодарив отличившихся, сообщил личному составу, что для обустройства военного городка из разрушенных зданий можно доставлять кое-какие стройматериалы и бытовые приборы. Одним словом, наш Поволжский полк резервистов «утеплился и прибарахлился».

В нашей штабной палатке тоже произошли изменения — появились полированные полы, сколоченные из нескольких шифоньеров, письменный стол, бронированный сейф для документов и пластмассовый ящик под минеральную воду.

Я отвечал в нашем подразделении за культурно-массовую работу, заполнял штабные документы, «боевые листки», готовил материалы и отсылал их в редакции газет. До Нового года оставалось несколько дней, и кто-то предложил командиру батальона сделать нашим «партизанам» подарок — организовать маленькую библиотеку.

— Книги мы с объекта привезём, — предложил майор Косыгин, — я сам видел однажды, как полное собрание сочинений Чехова и Толстого экскаватором грузили в «КамАЗ». Жалко!

— А если хозяин объявится, тогда что делать?

— спросил майора кто-то из подчинённых, — послать по адресу или как?

— Во-первых, все ценные вещи, которые находят на развалинах, регистрируются, их сдают в штаб под расписку, — разъяснил Косыгин, — инструкции надо читать! Учтите, мародёрами занимается особый отдел, там ребята серьёзные.

У многих в памяти ещё свежи были примеры, когда на прошлом разводе командир вывел двух «несчастных» с синяками и кровоподтёками на опухших физиономиях. Эти парни — эскаваторщик и водитель — вечером возвращались с объекта в лагерь. Один из них, пошустрее, предложил заглянуть в полуразваленную девятиэтажку, чтобы пошарить «по сусекам» и «конфисковать» спиртное. Попытка оказалась неудачной.

В одном из подъездов на них набросились какие-то вооружённые люди, отмолотили их по всем правилам кулачного единоборства, отняли военные билеты и бросили на дороге. Теперь ими занялись ещё и ребята из особого отдела.

— Я им по-человечески, помочь хотел, а они как в рот воды набрали, — вспоминал Косыгин. Правда, потом этот экскаваторщик прозрел и вспомнил, что у нападавших был автомат Калашникова с ободранным прикладом. Второй тоже добавил, что они, эти «местные дружинники», на двух машинах катаются. Чёрная «Волга» и белые «Жигули».

Что ещё? У одного водителя на запястье — часы «Командирские». И наши-то видели, как эти, их обидчики, тоже не с пустыми руками выходили из подъезда, выносили какие-то свёртки и сумки. Однако «нашим мародёрам» — экскаваторщику и водителю теперь доверия нет, они, по словам начальника особого отдела, преступили закон. Потеря военного билета — это серьёзная статья.

Майор Косыгин продолжал свою ежедневную планёрку с докладами, цифрами, фактами, поощрениями и замечаниями. Газета «Новгородское вече» долго выясняла, почему в подвале, где побывал наш дядя Петя, возник пожар. Резервисты вызвали пожарный расчет, и очаг возгорания в продуктовом магазине два расчёта огнеборцев залили водой. По мнению командира взвода, лейтенанта Анофрикова, «подвал» специально кто-то поджёг. «Партизаны» видели какого-то странного субъекта, который крутился там всю ночь, но задержать его не смогли.

После совещания майор Косыгин поручил мне съездить в политехнический институт и набрать полезных в плане военно-патриотического воспитания книг для батальонной библиотеки. Я взял с собой ефрейтора Иванова, и мы на машине «скорой помощи» отправились в путь. Дядя Петя полдороги рассказывал нам всякие страшилки про то, что, возможно, скоро в городе начнётся холера или тиф.

— Вот как солнце начнёт пригревать, они и попрут, — балагурил рядовой Котов, — я из подземелья недаром кота Амплея освобождал. Он теперь меня будет защищать от крыс.

А где эти грызуны, там и зараза!

— Говорят, перед землетрясением все мыши, кошки и собаки ушли в горы — безопасные места, — продолжил разговор Василий, — а твой Амплей, видно, или нюх потерял, или никакой не кот, а чертеняка. У него глазищи по ночам, знаешь, как горят!

— Кот умный, — дядя Петя переключил скорость, и машина с надрывом полезла в гору, — не успел, видно, уйти. Вы там, в библиотеке, мне книжицу по уходу за животными, а лучше по дрессуре поищите. Я из Амплея хочу циркового кота сделать.

— Коты не обучаемы, — тактично сообщил Василий, — я-то знаю, у меня дома две кошки и собака.

— А бабы обучаемы? — почему-то спросил дядя Петя.

— Дрессуре не поддаются! — заметил я и подумал про то, как славно получить письмо от любимого человека.

— Э-э-э, — словно баран заблеял дядя Петя, — я за свою жизнь не одну даму воспитал!

— На сеновале?

— В разных местах.

— Люблю маленьких и жирных!

— А я — только свою жену, она у меня хороша! Скоро письмо от неё получу.

За разговором дорога вдвое короче. Подъехали. Солнце ещё не спустилось за вершину горы. Дядю Петю оставили в кабине машины, а мы с Василием взяли рюкзаки и пошли по старым «верблюжьим тропам». Видно, здесь давно не ступала нога человека. Бетонные крошки и пыль, как на поверхности Луны.

Я там не был, но почему-то подумалось о покорении неземных цивилизаций. К чему бы это?

Мы остановились перед фасадом Политехнического, осмотрелись. Пустые глазницы покосившихся оконных проёмов, на ветру скрипела какая-то железяка и, словно огромные пауки, по стенам расползлись глубокие трещины. Жутковато. Особенно второй раз проходить по этим серым катакомбам. Опять этот узкий проход с первого этажа на второй.

Опасная «крыша» с бетонными плитами на какой-то тоненькой арматурине. Она за несколько дней наклонилась ещё ниже.

Я пошёл в этот раз первым, прополз на четвереньках и перед самым спасительным выходом задел за что-то спиной. Балансирующие плиты закачались, словно брёвна на воде. Сверху посыпалась бетонная крошка и песок. Я подальше отполз от смертоносного тоннеля, встал на ноги и отряхнулся.

Присмотрелся. Василий встал на колени, пошамкал губами, наверное, хотел перекреститься, но заметил мой взгляд, смутился и пополз. Я закрыл глаза — лучше ничего не видеть. Ужас? Главное — зачем этот героизм?

Всё равно никто спасибо не скажет! Василий, как кролик, выполз из «норы» и прохрипел свою коронную фразу: «Однова живём! Пронесло! Знаешь, Евгений, я загадал — останусь живым, получу письмо!».

— Дело за малым! — я, кажется, тоже обрёл дар речи и чуть-чуть пришёл в себя. Правда, как говорят спортсмены, ещё не финиш!

Прошли по шаткой лестнице вверх на один этаж, и вот она, родная библиотека. Сели на кучу книг и начали изучать. Что можно предложить нашим «воякам»? Учебники по истории Армении? Русско-английский словарь? Курс строительной теплофизики?

Пушкина, Есенина, Блока?

Василий быстро освоился и сложил из пузатых томов три высоких терема. Его интересовали больше всего красивые переплёты и золотое теснение на обложках. «Какое чудо! — вдохновенно твердил Иванов и протирал рукавом бушлата картонный переплёт, — вот бы это всё богатство и в нашу сельскую библиотеку! Любовь Петровна с ума бы сошла от радости!» Я заполнил вещмешок бесценным художественным грузом, вынул из бесформенной кучи книгу избранной лирики Юнны Мориц.

Открыл какую-то страницу и прочитал стихотворение о любви.

— Красиво, — оценил по достоинству Василий, — правда, я не совсем понял, но вот у меня жена частушки сочиняет про меня, про деревню нашу, про агронома. Смешно?

Я хотел ещё что-то прочитать Василию, но в этот момент под нашими ногами что-то гулко ухнуло и задрожало. Наверное, упала бетонная плита? Мы спустились к нашему узкому выходу, потоптались на месте и вернулись назад. Путь на волю оказался отрезанным.

Мы взяли по тяжелому вещмешку и потопали по лабиринтам полуразбитого коридора.

Аудитория. Холл. Лестница. Мы завернули за угол, прошли мимо каких-то завалов и оказались в знакомой мне лаборатории.

На полу возле окна валялись стреляные гильзы, у стены — бурые пятна, похожие на высохшую кровь.

Я подошёл к окну. Третий этаж. Высоко. Не всякий скалолаз спустится с такой высоты.

Василий поставил вещмешок на подоконник и начал искать какой-нибудь провод. Вдруг повезёт! Он полазил по шкафам, разбил стеклянную колбу. Из ниши вынул замотанный в тряпьё сверток. Положил его на стол, размотал и перед нашими взорами появился кожаный «дипломат». Сломать замки для Василия не составило большого труда. Он открыл крышку, и мы обалдели. Кожаный чемоданчик оказался забит золотыми украшениями: женскими серьгами, браслетами, кольцами, часами.

— Неужели здесь такие богатые студенты учились, — вырвалось у изумлённого Василия, — или какой-то профессор получил взятку?

— В этой лаборатории, — пошутил я, — видимо, научились делать дорогие безделушки!

— И куда девать это добро?

— Поделим и разбежимся по домам.

— Ты всё шутишь, а меня в жар бросило. За это богатство можно получить, учитывая военное положение, хороший срок или пулю в затылок.

— И даже знаю от кого!

— Догадываюсь, от бандюков!

Я подошёл к окну и мгновенно шарахнулся в сторону, бушлатом задел за вещевой мешок с книгами и он полетел вниз. Василий, наверное, хотел что-то сказать мне, но я грязный палец прижал к губам. Молчи! Мой боевой друг сразу же всё понял. Мы поменяли место дислокации, подкрались к окну соседней аудитории. Внизу, на земле, возле нашего вещмешка топтались два мужика. Один в кожанке, второй в военном бушлате, рядом стоял белый «жигулёнок». У автомашины — ещё один тип с автоматом «Калашникова».

— Какая шняга! Кто там барахлом бросается?

— Мешок упал!

— Посмотри, чё там в нём?

— Книжки!

— Лучше смотри, урод!

Два бандита терзали наш вещмешок, а третий держал под прицелом фасад политехнического института. Эти разбойники-мародёры, видимо, приехали за «дипломатом». Вход завалило, и они искали новый. Василий, наблюдавший всю картину гнусного глумления над его вещмешком с книгами, схватил обломок кирпича и метнул вниз. За окном послышался шлепок и какой-то странный рык.

Мы опять поменяли аудиторию и выглянули в окно. Бандиты уже стояли у автомобиля и глядели в нашу сторону. Вооружённый водил «калашом» горизонтально по линии, будто считал мишени на стрельбище. Бородатый мужик в кожанке что-то бормотал и показывал рукой, кажется, на наше окно, а военный бушлат растирал правой рукой плечо.

Нам чуть-чуть повезло, солнце село за вершины гор. Стемнело. Правда, мародёры-кровопийцы, кажется, уезжать не собирались.

Водитель и кожаная куртка пошли в разведку, искать, наверное, лаз, а вооружённый с военным бушлатом уселись в машину. Мы с Василием вновь пошли по катакомбам, петляли, нарезали круги и, сами не понимая как, оказались на втором этаже в нескольких метрах от «жигулёнка». Василий снова что-то метнул в сторону машины. Попал! Кирпич ударился о крышу «жигулёнка» и разлетелся на куски.

Из салона вывалился вооружённый и заорал: — Терпение моё лопнуло, козлы! Скоро вам нюхать корни сирени! Вы попали!

— Испугал! — не выдержал Василий, — мыто точно попали, а ты — пальцем в небо!

Бандит передёрнул затвор и полоснул очередью в нашу сторону, пули просвистели где-то в стороне. Василий метнул ещё один булыжник, и мы потихонечку начали отступать. На другом конце коридора послышались шаги! Крики. Наверное, окружают, гады!

Мы пробежали по коридору, спотыкаясь и падая. Прыгнули на какую-то плиту, с грохотом куда-то провалились. Во рту — пыль и песок. Я, кажется, потерял вещмешок с книгами. Темно — глаз коли! Впереди меня маячила широченная спина Василия. Она монотонно подскакивала, будто он мчался галопом на коне. Вновь раздались выстрелы, пули визгнули где-то рядом. Мы брякнулись на какие-то обломки. У меня ныла нога и звенело в ушах. Влипли капитально!

В полуобморочном состоянии мы выскочили из лабиринтов коридора и оказались в котельной. Вышли на улицу. Отдышались в каких-то зарослях. Прошли по аллее, завернули за угол и увидели наш автомобиль.

Евгений ГРАЧЁВ