«Руби»

Перед посадкой в аэропорту Ниццы самолет делает традиционный круг почета над извилистыми берегами Лазурного берега, словно желая с высоты птичьего полета показать сгорающим от нетерпения пассажирам красоты этого благодатного края. Что ж, зрелище действительно захватывающее. Ницца, старинный город с узкими, словно бойницы, улицами и белоснежно-синими маринами. «Грациозный» Монако, одетый в свои знаменитые сады и увенчанный великолепным зданием Океанографического музея. Великолепные и респектабельные Канны, Антиб-Жуан-ле-Пэн и Сан-Тропе — города, от названий которых веет свежим морским бризом, запахом кипарисов и оливковых плантаций. С высоты все это выглядит весьма соблазнительно и живописно. Горный ландшафт, спускаясь к морю, образует сотни маленьких уединенных бухточек, утопающих в бурной субтропической растительности и заканчивающихся крутыми обрывами и белоснежными пляжами.

Помимо известных на весь мир городов-курортов, богат Лазурный берег и маленькими, изящными городками, то тут, то там притаившимися в бухтах. Один из таких городков, носящий звонкое имя Кавальеро и расположенный невдалеке от Сан-Тропе, и стал целью нашего путешествия. Здесь, в двух милях от берега, 31 января 1958 года экипаж французской подводной лодки «Руби» («Rubis») затопил свою героическую субмарину.

С тех пор лежащая на дне подводная лодка стала местной достопримечательностью и настоящей меккой для аквалангистов всего мира.

Идея нырнуть на «Руби» появилась у меня после того, как во многих зарубежных изданиях я то и дело натыкался на фотографии подводной лодки, сопровождаемые душераздирающими рассказами, но, что удивительно, не было ни одной, даже самой плохонькой, фотографии, сделанной внутри лодки, хотя совершенно ясно было видно, что доступ в лодку существует. Так в чем же дело? В том ли, что французы — народ осторожный, или же существует какое-то препятствие? По телефону я связался со своим старым знакомым, французским подводным фотографом — Жаном Луи Мауреттом, и предложил ему свою идею — сделать съемку внутри самой субмарины.

Получив согласие и уточнив время, мы встретились с ним уже в городке Кавальеро, в одном из местных дайвинг-центров..

Первое погружение мы посвятили внешнему обследованию субмарины и поиску возможных точек для проникновения внутрь лодки. Мы не использовали подводное освещение, так как на дне светло. Субмарина лежит на ровном киле с небольшим дифферентом на левый борт. Легкий корпус местами сгнил, оголив рангоуты и стальные магистрали подачи воздуха. Огромный кормовой винт наполовину провален в илистое дно. Кормовой торпедный аппарат плотно закрыт, но люк подачи торпед оказался полностью открытым. Это вариант для проникновения номер один. Плывем в сторону центрального поста и внимательно осматриваем корпус субмарины. В принципе, подводная лодка в неплохом состоянии, за исключением незначительной деформации корпуса, которая могла возникнуть при затоплении и ударе о дно. Жесткий корпус лодки выглядит практически без изменений и местами оброс мягкими красными кораллами. Подплываем к смотровой надстройке: защитный слой металла уничтожен коррозией, но вся арматура надстройки в полном порядке. Заглядываем внутрь и обнаруживаем люк, также полностью открытый. Это возможность для проникновения номер два. Жан делает несколько снимков, и мы продолжаем путь в сторону носовых торпедных аппаратов. Изящная геометрия подводной лодки нарушается только сгнившими листами обшивки, но палубный настил, похоже, сохранил свою первозданность. Носовые торпедные аппараты закрыты, а вот люк для доставки торпед открыт. Это возможность для проникновения номер три. При затоплении подводной лодки экипаж открыл все люки и, следуя логике, все переборки внутри субмарины также должны быть открыты. Во всяком случае, будем надеяться на это. Обследовав субмарину внешне и обнаружив целых три возможности для проникновения, мы приступаем к медленному подъему на поверхность.

Апрель 1940 года. Немецкий подводный флот «Кригсмарине» практически полностью блокировал путь торгово-промышленных конвоев в Великобританию. Англия обращается к правительству Франции с просьбой о подкреплении — встала острая необходимость в минном заграждении. На помощь англичанам была выслана субмарина класса «Saphir» — «Руби», построенная в Шербурге в 1931 году.

После капитуляции Франции в июле 1940 года новое правительство отдает приказ подводной лодке о немедленном возвращении на базу. От имени экипажа командир подлодки Жорж Кабанье решительно отказывается подчиниться приказу правительства Виши.

Мнение экипажа однозначно: «Никогда нога вражеского солдата не ступит на борт субмарины!». За этот мужественный поступок экипаж подводной лодки впоследствии был награжден крестом «Освобождения». Субмарина «Руби» активно участвует в военных действиях, безостановочно расставляя мины вдоль оккупированных фьордов Норвегии. Там, где англичане терпят неудачи (6 субмарин потеряны в течение 18 месяцев), экипаж «Руби» действует намного эффективнее. Слишком большие и шумные английские подводные лодки совершенно не подходили для военных маневров в узких фьордах. Конструктивные же особенности «Руби» позволяли ей орудовать под самым носом у немецких «охотников» — торпедные аппараты были расположены таким образом, что лодка двигалась бесшумно, без воздушных пузырей и не оставляя масляных пятен на поверхности моря.

Август 1941 года. Командир «Руби» замечает в перископ немецкий корабль. Несмотря на то, что существовало строгая инструкция о невозможности торпедной атаки при наличии на борту подлодки склада мин, «Руби» все же вступает в бой.

— «Все было слишком заманчиво! Кажется, это был танкер в 4500 тонн. Мы не могли его не потопить», — впоследствии рассказывал Жорж Кабанье.

Атака! Неожиданно экипаж субмарины почувствовал жесткий удар…

Торпеда в кормовом аппарате до конца не вышла и оказалась зажатой! Едва команда подлодки оправилась от потрясения, как был отдан новый приказ: «Освободиться от двух других торпед!».

Взрыв! Лодка, находившаяся на расстоянии 350 метров от объекта (вместо допустимых 800 м), получает сильнейший удар от детонации. Субмарина дестабилизирована, получает течь и ложится на грунт, частично «зарывшись» в песчаное дно. Начинаются часы борьбы за выживание. Своим спасением команда подлодки обязана опыту своего командира. Раз за разом он дает команду: «Задний ход!». Наконец субмарина зашевелилась, и у экипажа появилась хрупкая надежда на спасение. Попытки выбраться из песчаного плена все же увенчались успехом. «Руби» свободна! Однако несчастья подлодки, находившейся в двух милях от берега, на этом не закончились — возникли проблемы с двигателями. В любой момент лодка могла подвергнуться нападению. Со скоростью, не превышающей 4 узла, «Руби» предпринимает попытку вернуться на базу. И снова опасность — немецкое минное заграждение, однако сейчас это кратчайший путь домой. Воспользовавшись данными, полученными от англичан, и благодаря ювелирной работе штурманской команды, «Руби» буквально «просачивается» между минами. После ремонта судна отважные французы вновь выходят в море. И вновь противник несет потери. Суда, перевозящие руду из Швеции в Германию, планомерно превращаются в груды обломков. Из-за сокрушительных действий подводной лодки «Руби» немцы вынуждены сократить поставку руды из Швеции. В период с 1939 года по декабрь 1944 года «Руби» потопила 31 вражеское судно! Однако время и боевые операции сделали свое «черное» дело. Подводная лодка, которая раньше была грозой немецкого флота, после войны пришла в негодность, и 31 января 1958 года экипаж был вынужден расстаться со своей героической субмариной. Подводная лодка «Руби» была затоплена в Средиземном море, недалеко от курортного местечка Кавальеро…

Второе погружение мы выполняли уже втроем. Моя жена Светлана присоединилась к нам, чтобы подстраховать, когда мы войдем внутрь субмарины. На этот раз мы были вооружены подводными фонарями и дополнительными баллонами для декомпрессии.

Проникновение намечено было сделать через центральный пост. Спустившись на объект, мы направились к смотровой площадке. Проплывая над палубным настилом, по которому 60 лет назад проходил Шарль де Голль, когда награждал командира и экипаж, мы подплыли к открытому люку, ведущему в командный пост. Жан отстегнул декомпрессионный баллон и первым вошел внутрь корабля. Затем эту же операцию проделал я. Светлана осталась у входа.

Сквозь узкий вертикальный спуск я попадаю в перископный отсек, делаю еще выдох, и еще глубже проникаю в субмарину. В недрах узкой подводной лодки необходимо передвигаться предельно осторожно. Любое неловкое движение поднимет облако мути и ржавых хлопьев, десятилетиями копившихся здесь. Таким образом, видимость под водой внутри объекта может быть уничтожена на длительное время. Множество различных трубочек, вентилей и просто кусков рваного железа также могут представлять опасность, поэтому необходимо добиться невесомого положения и буквально скользить в самом центре пространства. Оглядываюсь. Я в командном отсеке лодки. В соседнем отсеке вижу мерцание фонаря — Жан Луи взял курс к кормовому аппарату. Поворачиваю в противоположную сторону и начинаю скользить в сторону носового торпедного отсека. Слева от меня радиорубка, а справа — крошечная каюта капитана, чуть дальше — офицерская кают-компания (если так ее можно назвать). Всего два спальных места, маленький умывальник и столик, разделенные общим коридором. Дальше камбуз, или то, что от него осталось. Ржавая плита, нагромождение навесных полок и откидывающийся кухонный столик. Следующий отсек предназначался для старшинского состава и младших командиров. Как только в таких стесненных условиях могли жить и воевать сорок человек, неделями не поднимаясь на поверхность? Сквозь переборку я, наконец, попадаю в торпедный отсек. Конечно же, все торпеды перед затоплением лодки были изъяты, но нетрудно себе представить маленькое, узкое помещение, забитое огромными торпедами и провизией, где, сменяя друг друга, жили и работали люди, в чьи обязанности входило быть единым механизмом одного из самых страшных орудий времен Второй мировой войны. Аккуратно я поворачиваю обратно и начинаю скольжение в сторону кормы. В командном отсеке я встречаю француза, который кропотливо фотографирует фрагменты субмарины.

Проникаю в отсек дизельных двигателей. Сердце подводной лодки находится именно здесь. Два девятицилиндровых агрегата, стоящих справа и слева, обслуживали несколько человек, которые на слух могли определить неисправность механизма и устранить поломку в считанные минуты. Следующий отсек — электромоторов и аккумуляторов, за ним, сквозь переборку пробираюсь в кормовой отсек для торпед и членов экипажа. Чуть более 60 лет назад та самая, злополучная торпеда застряла в этом торпедном аппарате. Узкое пространство вмещает в себя два ряда подвесных коек с каждого борта и маленький гальюн для экипажа. Самое посещаемое место в подводной лодке. Я разворачиваюсь и начинаю путь обратно, в сторону, где раз за разом мигает вспышка фотоаппарата и где расположен выход из субмарины. Время погружения подходит к концу, и расплатой за удовольствие этого приключения будет получасовое время на декомпрессии, прежде чем все мы увидим солнце и восхитительные берега Французской Ривьеры. На выходе из лодки нас встретила Светлана и, показав знаками, что все прошло успешно, мы начали подниматься на поверхность.

Из всех видов подводного плавания мне нравятся больше всего погружения и проникновения в подводные лодки. В старые, маленькие дизельные лодки времен Второй мировой воины. Только там внутри, в этих узких ржавых лабиринтах, с торчащими кусками арматуры можно представить себе всю тяжесть условий жизни офицеров и матросов, чьим основным долгом было месяцами воевать в морях и океанах, за тысячи миль от родного дома, и тех, кому подводная лодка навечно стала последним приютом.

Кирилл Колосов Фото Жана Луи Мауретта и Кирилла Колосова