Кризис

Что такое кризис? Даже не так… Что такое кризис вообще, как понятие, безотносительно к происходящему сегодня? Если верить словарям, то это «резкое изменение, крутой перелом». В общественной практике это еще и «состояние, при котором существующие средства достижения целей становятся неадекватными, в результате чего возникают непредсказуемые ситуации и проблемы».

Кризис — опасное, но зато интересное, нескучное время новых неожиданных возможностей, время парадоксальных решений (в переводе с греческого «кризис» и есть «решение»), время невероятных взлётов и падений. Когда всё привычное, устоявшееся, казавшееся чуть ли не единственно возможным, перестает быть таковым, уступая место новой, еще неизвестной реальности. И даже страшное древнекитайское заклятие «Чтоб ты жил в интересные времена!» кажется нам не таким уж и страшным: ведь мы-то — не китайцы, тем более — не древние.

Но это — в теории. А на практике всё обстоит гораздо печальнее. Совсем недавно, в кризис 90-х годов, когда шли рыночные реформы и проводилась приватизация, миллионы людей в нашей стране, что называется, «поднялись», ухватив удачу за её призрачный хвост. Зато десятки миллионов потеряли всё, что имели, очень многие — даже жизнь. И вот теперь — всё заново?

«Предприятия останавливаются, работы у людей нет, надежды, что когда-нибудь станет лучше, — тоже нет. Сегодня у жителей области даже нет шансов уехать на заработки в Москву, где тоже идут массовые сокращения. По словам первого замгубернатора Тверской области Василия Толоко, внезапный всплеск безработицы вызван тем, что огромное количество людей, работавших в Москве, вернулись домой и встали на учет на бирже труда.

А что будет еще через пару месяцев, когда у людей и предприятий закончатся „подкожные жировые запасы“, когда реальная волна безработицы вышвырнет рабочих с заводов и фабрик?» — пишет Мария Орлова, журналистка из Твери.

«США, Канада, страны ЕС встретили кризис без запущенных проблем инфраструктуры, с качественным, а не рассыпающимся жильём и с высокоразвитым, а не доведённым до ручки аграрным сектором.

У нас же эти заросшие лесом миллионы гектаров пашни, прогнившие коммунальные трубы и ветхие „хрущёвки“, построенные в 50-е годы прошлого века и рассчитанные на 3–4 десятилетия, „выстрелят“ в ближайшее время так, что мало никому не покажется… Но даже когда у миллионов нестоличных граждан из еды останется только проросшая картошка, сигналы об этом ещё какое-то время не будут восприниматься внутри МКАД, где худо-бедно происходит осмысление проблем, их вербализация, а затем вырабатывается реакция. Вырабатывающие реакцию замеряют градус проблемы по собственному самочувствию. По чьему же ещё замерять?» — это уже из статьи Виктора Шацких.

Нынешний кризис смертельно опасен для России и для каждого из нас не сам по себе. Это как зима — каждый год мы переживаем кризис, неизвестный практически для всего «цивилизованного человечества». В теплом доме, с запасом сена для скотины и дров для печи, с полными амбарами и кладовыми, — чего не жить, чего не ждать весны? Наоборот, самое время дух перевести: радуйся, смотри на небо, размышляй о вечном и будущем, песни пой, в гости ходи, детей рожай и жени… Да так оно всё и должно быть, так оно и было сотни лет. Сколько войн пережили, а вы говорите — кризис (зима)?

Но сегодня что-то сбилось в этой, казалось бы, отработанной веками «генетической памяти»… Образно говоря, вроде дров наготовили выше крыши, один Стабфонд был под 500 миллиардов долларов, — а печку, то есть отечественную промышленность, доломали, теперь «тепло» придется из-за границы возить в обмен на наши «дрова», зато по «их» ценам… Точно так же можно сказать, что сена полно — а скотину всю порезали, нет у нас больше сельского хозяйства, способного обеспечить население страны продовольствием хотя бы на планке физиологического выживания. На бывшие «закрома Родины», ныне отошедшие в парафию чрезвычайных ситуаций, под крыло Сергея Кужугетовича Шойгу, надежды самые призрачные. То ли есть они, то ли нет их. И если по любой (неважно, какой именно) причине приток импортных товаров и продовольствия в Россию сегодня-завтра прекратится или хотя бы прервется на сколько-нибудь продолжительное время, — катастрофа неизбежна.

И будут ли наши западные контрагенты так же трогательно заботиться об удовлетворении интересов российского потребителя, как заботился о западных получателях российского «голубого золота» «Газпром» во время последнего «газавата» с Украиной, — это еще большой вопрос. И не потому, что там буйным цветом цветет какая-то особенная русофобия, а потому, что резко падает платежеспособность нашей страны на мировом рынке.

Нефть, газ, алмазы, цветные и черные металлы, лес — все основные статьи отечественного экспорта резко упали в цене. «Нефтедолларовый парадиз» последних 8 лет, как и предполагалось, оказался далеко не вечным. Про Россию как «энергетическую сверхдержаву» и «либеральную империю» пришлось срочно забыть: «то ли сон, то ли бред наяву…». А счастье было так возможно, так близко… Мечты «реформаторов» 90-х годов о вхождении в мировой рынок и приобщении к общечеловеческим ценностям почти сбылись. Не верите — спросите у Абрамовича. Или у Вексельберга. Или хотя бы у Чубайса… Вообще-то отношение «мирового рынка» к стремлению России «встроиться» в него очень хорошо передано в известном анекдоте 90-х годов, который звучит приблизительно так. "На перекрестке в супернавороченный «мерс» «нового русского» врезается старенький «запор».

На дисплее бортового компьютера высвечивается надпись: «Обнаружено новое устройство.

Модель „Запорожец“, серийный номер такой-то, программное обеспечение отсутствует. Продолжить инсталляцию?».

Тут ключевой момент — даже не финальное «продолжить инсталляцию?», а скромное «программное обеспечение отсутствует». Императив «хоть тушкой, хоть чучелом!» — лишь бы в «рыночную экономику», конечно, можно считать программой, но на полноценное ПО он, конечно, не тянет. Её-то как раз выполнили, «встроились», а дальше что? А дальше мы — «пассажиры». И куда нас вывезет или выбросит по кривой, когда окончательно сойдет на нет (будет попилен, проеден, взыскан за долги и т.д., нужное подчеркнуть) пресловутый Стабфонд, — от нас уже не зависит.

Или почти не зависит.

Вот эти два момента: попали вроде бы туда, куда и хотели попасть, но тут всё оказалось не так, а теперь отсюда самостоятельно не выбраться, — и составляют главный «нерв» нынешнего кризиса.

Не его восприятия и не его последствий «наверху» или «внизу», — всё это чрезвычайно интересно и важно, но требует отдельного рассмотрения, — а по существу дела. Неясно, что делать, за кем бежать, куда кричать «ура!», — УТРАЧЕНА ПРОЕКТНОСТЬ, то есть любая внятная и приемлемая перспектива развития. Известная «русская троица»: авось, небось и как-нибудь — снова предъявляет свои права на одну седьмую часть Земли.

А раз утрачена идеологическая ПРОЕКТНОСТЬ — будет утрачена и политическая СУБЪЕКТНОСТЬ. Так было с Российской империей. Так было с Советским Союзом. Так, весьма вероятно, случится и с Российской Федерацией. Причем истощенная «рыночными реформами» Россия (я беру не доходы 5% «новых русских» и не «среднюю температуру по больнице», а реальное состояние большинства населения страны, её инфраструктуры и т.д.) куда ближе к истощенной мировой войной империи Романовых, чем к относительно благополучному в социальном отношении, «застойно-перестройному» Советскому Союзу.

То есть призрак массового голода и гражданской войны «всех против всех» не просто бродит по России — он получает всё больше шансов воплотиться в реальность. Появление и огромная популярность весьма характерных литературных антиутопий типа «Метро-2033» или «Мародёр» — тоже своего рода «знак времени».

Отдельно стоит отметить весьма существенную их черту — установление «внешнего управления» территорией нынешней России, распавшейся на новые квази-государства, и её оккупацию иностранными войсками. Это более чем понятно с точки зрения концепции «обратных волн истории». Согласно данной концепции, пока невербализованной и существующей на уровне «коллективного бессознательного», если «рыночные реформы» и уничтожение Советского Союза отбросили нашу страну практически к ситуации XVII века, то следующий развал, уничтожающий централизованное государство, должен сопровождаться «вторым изданием» ордынского ига, то есть воспроизводить ситуацию XIII-XIV веков.

Но то, что Запад, как мы привыкли именовать главный исторический ПРОЕКТ современности, не будет стоять в стороне от этой новой российской трагедии, что он всеми силами будет использовать её в своих интересах и всячески подталкивать развитие событий в соответствующем направлении — да, вплоть до установления оккупационных режимов, как в Афганистане или Ираке, — совершенно очевидно. Уж чего-чего, а вот альтруизма, да еще в отношении «чужих», там днём с огнём не сыщешь. Пресловутые «общечеловеческие ценности», «толерантность» и «политкорректность» — это совсем другое и совсем о другом… Конечно, читатели могут спросить: да к чему все эти общие рассуждения о кризисе? Ты, автор, дай нам что-нибудь такое жизненное, «с мясом и кровью»: как конкретные люди с ума сходят, идут на преступления, кончают самоубийством, и так далее, и тому подобное… Отвечу: не буду я здесь этого делать! Не потому, что таких случаев не знаю или они редки, а потому что, во-первых, не хочу публично описывать и тем самым внедрять в общество нормы девиантного, по сути, поведения (у нас и так больше половины населения — с отклонениями психики, выходящими за рамки клинической нормы, а около трети можно считать в той или иной степени душевнобольными), а во-вторых и в особенности — потому что не хочу делать этого на потребу «благополучной» (пока) публике, всё еще покупающей и читающей газеты с журналами, которая смакует подобные жизненные катастрофы и трагедии, в глубине души радуясь, что их пока минует чаша сия.

Не радуйтесь, обыватели, — это ПОКА. Кризис вобьёт вас в безысходность, в непрерывную борьбу за собственное физическое выживание.

Выбирающий хлеб вместо свободы, потеряет и свободу, и хлеб.

Я далек от того, чтобы призывать наших соотечественников уже сегодня в массовом порядке сушить сухари, запасаться впрок консервами, крупами, мылом, солью и спичками. Не потому, что это произойдет безо всяких призывов с моей стороны, и не потому, что этим надо было заниматься, скажем, еще позавчера — просто главной проблемы нынешнего кризиса это не решит. Цитата из булгаковского «Собачьего сердца»: «Разруха — не в клозетах, а в головах», — не перестала быть истиной от того, что стала избитой истиной.

«Клозеты» у нас, конечно, и сегодня оставляют желать, но нынешний кризис мы встретили с разрухой именно в головах.

Потому что либеральный западный проект, куда мы всеми силами пытались встроиться последние 20 лет, сегодня показывает всему миру свою изнанку. Он рушится на наших глазах, а что взамен? А взамен — ничего или, вернее, всё более громкие крики вчерашних «демократов» о том, что нужно «продолжать инсталляцию», а значит — полностью отказаться от государственного суверенитета, передать свои ракеты и полезные ископаемые под некий «международный контроль», а самих себя добровольно стерилизовать, стать «индейцами XXI века» на собственной земле, переданной нам нашими предками как величайшее достояние, политой их потом и кровью… Другими словами, продать своё право первородства за антикризисную чечевичную похлёбку — совершить сделку, результаты которой хорошо известны еще из Ветхого Завета.

Нужно ли нам это? Думаю, что нет. А вот что действительно нужно России — так это собственный ПРОЕКТ, и сегодня — нужнее, чем когда бы то ни было ранее. Чужими проектами мы уже не просто «сыты по горло» — они давно стоят поперек горла не только у русских, но у всех народов, населяющих нашу страну.

Да, и разработать, и реализовать такой проект — невероятно сложно, потому что для этого придётся, как минимум, перестать быть «пассажирами» глобального «Титаника». Понадобятся такие духовные, энергетические и материальные ресурсы, которых у нас вроде бы и в помине уже нет. Но на этом пути есть хотя бы мизерный шанс на спасение себя и своей страны. Все остальные пути ведут Россию в бездну небытия.

Тукмаков Денис Игоревич Родился в 1974 году в Москве.

Кандидат философских наук.

Журналист. Женат, имеет троих детей.

Я жил жизнью без кризисов и потрясений. Ни подобия подвигов, ни стоящих врагов, ни даже неизведанных земель, к которым можно было бы броситься стремглав, все бросив, когда вконец допечёт. Жил обыкновенно, дожидаясь старости и тлена. Но вот дверь мою распахнул Кризис, и я встретил его как дорогого гостя. Он налетел, как сквозняк, он протиснулся, как вор, он стал волшебной таблеткой, расцветившей весь мир кругом неописуемыми красками. И теперь каждое утро, просыпаясь и радуясь божьему свету, я улыбаюсь ему и прославляю Кризис, говоря ему: «Спасибо, что пришёл, дорогой!».

Кризис — тот, каким мы его познали, оказался проверкой нас самих. Жизненной медкомиссией: «годен — не годен». Он клацает челюстью, в его злобном рычании слышится единственный вопрос: «Сдюжишь ли ты? Справишься ли? На что ты способен?». И если мы все еще живы, не сломлены, не побираемся, не стали отморозками, париями, скотами — значит, мы чего-то стоим.

У Ницше есть фраза, которую склоняли на все лады по поводу и без: «То, что не убивает нас, делает нас сильнее». Настало время выкрикнуть её во все горло! Если мы справимся сейчас, значит, мы справимся со всем на свете. Если мы перепрыгнем эту адову дыру, то никакие преграды нам больше не страшны.

Кризис нагрянул как смерч, повалив всё то, что плохо стояло. Он явился как Приёмщик Жизни, заставивший привести в порядок, проинвентаризировать весь мир вокруг тебя. Всё ли в нем нужное? Всё ли прочно закреплено? Что в нём есть наносного, лишнего, нестойкого? От чего стоит без сожаления избавиться? Такой инвентаризации должно быть подвергнуто всё, что тебя окружает, потому что ты — и есть мир. Ты сам его создаешь — свою реальность, свою семью, своих друзей. Ну а что стоит прочно и цельно, за то стоит держаться вдвойне, охраняя золотые яблоки от посягателей пуще ока.

Кризис — то горнило, сквозь которое не каждый пройдет. Сквозь его игольное ушко не протиснется и верблюд. Значит, надо перекроить свою жизнь и впредь вести ее безупречно — только так Аду не цапнуть нас за пятки. И если мы окажемся на той стороне, значит, мы победили. В такой ипостаси не подобен ли Кризис Пришествию?

Кризис придал жизни биение. Я чую её пульс, глаза мои широко открыты. Пришел Кризис, и я наконец понял, как я люблю свою семью, друзей, как мне дорога Родина. И что я готов сделать для них.

В тюрьме нет кризиса. И в сумасшедшем доме его нет. И в люльке младенца кризиса нет, и в смертные. Но в реальности мы сражаемся ежесекундно, выстаиваем на ветрах беспощадной действительности и играем в орлянку со смертью.

На кону — наша жизнь; пришло время вспомнить об этом, только и всего.

Настоящая жизнь — на краю, когда каждый твой день как последний, и всё обретает смысл.

Теперь бежать никуда не надо, эта война пришла сюда, и можно, наконец, пожить всласть. Разве это не чудо?

Про прошлый мир нам говорили: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло». Ничего не было ясно, все жили в растерянности и неведении, не задумываясь, одним днём, потому что никакого Завтра не просматривалось. Тогда объявляли «концы истории» один за другим, тогда заколачивали досками любые окна и двери наружу, в Будущее. Мы были не свиньи ли, не умеющие задирать головы в небеса? Теперь мутное стекло осыпалось тысячью осколков, и мы стали лицом к лицу со Вселенной. Мы играем с ней в гляделки, и всё теперь понятно: либо мы её, либо она — нас.

Ситуация стала проста и наглядна. Неожиданно перед каждым из нас возникло то, о чем люди последние полвека не могли и мечтать: у нас появился экзистенциальный выбор: или — или. Мы очутились на самом краю, и вопрос прост: или ты выживешь, или ты упадешь. Решать только тебе.

А раз так, то я решил. И моя жизнь преобразилась, обрела очертания, цвет, форму и контраст.

Неожиданно у меня появилось время — смотреть на облака, деревья, цветы, на живых людей.

Разглядывать их, как в первый раз, и понимать, насколько же они прекрасны.

А ты?

Кто-то скажет: «Что за ахинею ты порешь?

Спустись на землю, посмотри вокруг, сейчас же наступит конец всему! Тебя выкинут с работы, твой кредит станет неподъемным, тебе даже на квартплату денег не будет хватать. Детсад и школа для твоих детей закроются, потому что не на что и некому их будет учить. Твои родители останутся без пенсии. А страна твоя… Она вот-вот падет и рассыпется. Чему ж ты радуешься, гад?».

А я отвечу: всё, что в моей жизни могло случиться худшего, могло произойти и просто так.

Тот социальный ад, в котором мы все жили последние 15 лет, не предполагал никакого места для прорыва. Теперь мы пробудились, мы предупреждены и вооружены. Теперь всё стало по крайней мере честно, а это уже многого стоит.

Если правду говорят, что «кризис» — это «суд», то разве не радостно от того, что все уже случилось: пришло наказание, и хуже не будет? Все ругают Америку, правительство, финансистов.

Говорят, будто кризис явился нежданно-негаданно, из-за ошибочных действий кого-то там. Но я-то знаю, что я сам жил неправильно, и все, что происходит нынче со мной, — заслуженно.

Что случится с Россией? Что случится с каждым из нас? Во что превратится человек и всё человечество? Правду ли говорят, что Кризис этот кладёт предел не просто финансовой системе ХХ века, не одному лишь проекту «Модерн» и даже не семисотлетней капиталистической формации, но всему пятитысячному цивилизационному проекту человечества? И что когда мы пройдем его, ничто не останется прежним, исчезнет всё, что окружает нас сегодня: нация, семья, власть капитала, гуманистическая мораль христианства, — и возникнет постчеловечество, Новая Земля?

В такой ситуации можно вести себя по-разному. Можно попытаться бежать от этой лавины, вжаться в скорлупу четырех стен, уйти в подполье, в скит, в бега, залезть под землю, превратившись в пензенских затворников, или избегнуть чумы в загородном поместье, как герои «Декамерона». Можно забыть обо всём на свете и лелеять лишь то, что тебе дорого, превратившись в сектанта.

Кто-то предпочтет совершенно иной путь — он задумает ревностно подчиниться процессу.

Если уж человечеству суждено перейти в новую стадию — стало быть, надо застолбить в ней самые сладкие угодья! Ценой предательства нынешних ценностей и идеалов, ценой отказа от цивилизационного ядра — выжить любой ценой.

Протолкнуться в «золотой миллиард», в «144 тысячи избранных», выплыть, подобно пене, на самый верх. А потом уже плодиться и размножаться, населять новый дикий необжитый мир и так восторжествовать в Истории.

Но есть третий путь — не идти ни в партизаны, ни в полицаи. Не об этом ли говорил Маркс: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его». Вместо того чтобы бежать от Кризиса или возглавлять его — построить собственную реальность! Переконвертировать мир в наши ценности, перековать его боеголовки на наши орала. Заставив цветы Кризиса расти под нашим солнцем, для тебя и меня.

В минувшие десятилетия сделать это было невозможно. Мы проиграли, мы были нацией поражённых и пораженцев. Мы жили не в своей стране, и не было ни шанса изменить расклад. Но теперь, когда пришел Кризис, перед нами возник новый горизонт. Вон он голубеет вдали, манит нас, приободряет на подвиг. Мы вглядываемся в дымку и чуем, что это наш шанс выплыть. Выплыть, изменив этот мир, в котором нам ничего не досталось, из которого нас всеми способами пытались вычеркнуть, как будто нас и не было вовсе.