Империи рождаются любовью

Рождение из смерти

«Родовой травмой» СНГ в 1991 году оказалось отсутствие всякого идеологического основания, по которому на месте погибшей Советской державы могло бы возникнуть новое Целое.

Распад СССР, осуществленный вопреки воле населяющих его народов высшими лицами государства и явившийся, по выражению премьер-министра России В.Путина, «крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века», не предполагал создания какого бы то ни было единого, стабильного и сильного преемника на одной шестой части сущи. Беловежский сговор президентов России, Белоруссии и Украины, ставший сюрпризом не только для населения страны, но даже для лидеров других республик, венчал собой длительные процессы целенаправленного разрушения СССР, затеянные под грифом «перестройки» на территории Советского Союза партийными идеологами и проводимые всесильными спецслужбами.

Мучительное рождение СНГ в 1991–1992 годах менее всего напоминало мессианское творчество народных масс, обуянных живым историческим Духом, — граждане в массе своей были либо ошарашены гибелью Союза, либо пытались «ловить рыбку, пока горячо». На месте великой империи, умиротворяющей народы и пространства, возникли 15 образований, к которым в мировом сообществе все чаще применяется ярлык «failed states» — «недееспособные государства».

Парадоксальность создания СНГ заключалось в его изначальной неприемлемости как для советского народа, так и для постсоветских правящих элит: первый не желал распада единой державы, вторые же гнушались сохранением какого бы то ни было единства между вчерашними братскими республиками. Возникновение СНГ явилось величайшим геополитическим блефом в истории, который позволил и преступным элитам, и потерявшему свою идентичность народу «сохранить лицо» после уничтожения собственной Родины.

Однако еще большим парадоксом здесь является то, что эта изначальная обманка, паллиатив, фантом вылилась сегодня едва ли не в последний геополитический инструмент для выживания всех бывших союзных республик перед лицом глобального Кризиса и для возвращения утратившей предназначение России к ее подлинной исторической сущности как гармонизирующей супердержавы.

«Да куда они денутся?!»

Первые же шаги независимых государств на постсоветском пространстве — создание собственных вооруженных сил и введение суверенных валют — показали, что СНГ не могло рассматриваться ни как аналог раннего Советского Союза, возродившего сгинувшую было Российскую империю, ни как подобие складывающегося параллельно Евросоюза, с НАТО и общей валютой, ни даже как плагиат на Британское Содружество, объединенное, пусть и формально, единым центром власти — королевским домом.

И все же в первые годы своей жизни СНГ напоминал остывающий после извержения вулкан, жерло которого было хоть и не пригодно для любых форм жизни, однако уже не источало разрушительное нутро Земли. Из республики в республику можно было свободно путешествовать, обладая одним только паспортом уже несуществующей страны. Горячие конфликты на окраинах бывшего СССР — в Приднестровье, Нагорном Карабахе и Таджикистане, разразившиеся за несколько лет до этого, благодаря усилиям Москвы в начале 90-х постепенно сходили на нет.

Подобное успокоение окраин полностью укладывалось в концепцию «цивилизованного развода», как охарактеризовал В.Путин создание СНГ, и не диктовалось национальными интересами России, обнаружить которые, при власти Б.Ельцина, Е.Гайдара и А.Козырева, вообще говоря, было проблематично. Вся логика отношений со странами СНГ, выстраивавшаяся все 90-е годы Москвой, исчерпывалась залихватским лозунгом «Да куда они денутся?!». России, занятой внутриполитическими разборками, было не до СНГ.

Более того, общая идеологическая линия, проводимая российскими либералами, подчеркивала позитивность «сброса балласта» в лице окраин как «необходимого шага» на пути к экономическому процветанию России.

Россия собственными руками все 90-е годы отталкивала от себя бывшие союзные республики, нимало не заботясь ни о 30 миллионах русских, оставшихся за прочерченными по живому границами страны, ни об исконных русских землях Нарвы, Павлодара, Днепропетровска, Севастополя, ни о непризнанных республиках, с оружием в руках отбивших право вернуться в Россию, ни о братских народах, веками проживавших совместно с русскими в одном общем доме.

Десяток лет Россия не занималась Содружеством. И тогда им занялась Америка.

Геополитика не терпит пустоты

Еще в 1997 году пять бывших республик СССР — Грузия, Украина, Узбекистан, Азербайджан и Молдова — создали организацию ГУУАМ (впоследствии, после выхода Узбекистана, — ГУАМ) — выраженно антироссийскую, ориентированную на Запад структуру, смыслом появления которой стало общее желание правящих элит этих стран, а также США и Евросоюза выстроить «санитарный кордон» вокруг России и сконструировать евразийский транспортный коридор в обход нашей страны, по которому в первую очередь могли бы пролегать нефте- и газопроводы из Средней Азии в Европу.

В 90-е годы сама Россия с трудом могла бы винить соседей по СНГ в переориентации на Запад, поскольку сама на тот момент полностью шла в фарватере западных идеологических констант.

Для стран СНГ на тот момент не было никакого смысла оставаться «младшими братьями» у государства, которое идеологически, политически и экономически зависело от Запада.

Осенью 2001 года, перед началом вторжения НАТО в Афганистан, президент Путин в качестве «жеста доброй воли» дал согласие на размещение ряда военных объектов Североатлантического альянса на территории среднеазиатских республик. Примерно тогда же в США, с приходом к власти неоконсерваторов, трансформировалась внешнеполитическая стратегия страны: отныне «зоной национальных интересов» фактически был объявлен весь мир, включая постсоветское пространство. По мере того как либеральные идеологические настроения в Кремле после отставки Б.Ельцина и прихода в Кремль В.Путина начали вытесняться прообразом ответственной суверенной политики, Соединенные Штаты начали все более активно вторгаться в жизненно важную для России зону СНГ.

Результатом этого вторжения стала череда «оранжевых революций», потрясших СНГ и вылившихся во второе по значимости, после 1991 года, геополитическое поражение России. «Революция роз» 2003 года в Грузии, «Оранжевая революция» 2004 года на Украине и «Тюльпановая революция» в Киргизии 2005 года привели к власти в республиках новую элиту, в результате чего у границ России возникли по меньшей мере два новых враждебных к нам режима. На сегодняшний день Украина де-факто не является государством — членом СНГ, а Грузия близка к завершению своего членства в Содружестве.

Попытки аналогичных переворотов в Узбекистане, Белоруссии, Армении и Молдове показали, сколь малым было в этих республиках влияние России. Одновременно с Америкой на постсоветском пространстве резко активизировался Китай, для которого Средняя Азия давно уже является зоной стратегических интересов и сферой колоссальных инвестиций.

С началом второго президентского срока В.Путина и похолодания в отношениях с США началось наше долгожданное возвращение в СНГ.

Россия предприняла меры по удержанию постсоветских стран в орбите своей геополитики, действуя по принципу «кнута и пряника».

С одной стороны, Москва активизировала перспективные интеграционные механизмы, вроде ЕврАзЭСа, что вылилось в августе 2006 года в создание прообраза Таможенного союза в составе России, Белоруссии и Казахстана. Одновременно Россия пытается не отставать от Китая в продвижении интересов Шанхайской организации сотрудничества, особенно в сфере безопасности, и раз за разом проводит совместные антитеррористические учения стран — членов ШОС. Не менее активно в это время Россия развивала и Организацию Договора о коллективной безопасности. Примерно тогда же начался переход работодателей в России к массовому использованию трудовых мигрантов из стран СНГ, что также явилось одним из рычагов российского влияния в этих государствах.

С другой стороны, начиная с 2005 года, Россия в лице «Газпрома» перешла к формированию рыночных цен на газ в торговле с постсоветскими республиками, что, по замыслу Москвы, должно было гарантировать приоритет России как главного поставщика углеводородов в Европу и послужить идеальным «кнутом» в отношениях с главными «строптивцами».

Слон в лавке

Вместе с тем неуклюжесть действий Кремля, усугубленная алчностью «Газпрома» и отсутствием хоть какой-то долгосрочной стратегии поведения, привела к ряду издержек, оттолкнувших от России не только рядовых жителей Украины или Грузии, на чьи плечи в основном легло бремя повышения цен на газ, но и вполне дружественных соседей в лице Белоруссии и Армении, цены для которых «Газпром» также вознамерился высчитывать на «рыночной основе».

Не менее спорным является еще один вид действий России на постсоветском пространстве, который сводится к банальной скупке основных предприятий и газотранспортной системы той или иной республики. Очевидно, что господствующая и здесь идеология «сугубо прагматического подхода» показала себя не с лучшей стороны: прочные союзы государств возникают между любящими братьями, а не между бизнес-партнерами и уж тем более — не между «хозяином» и «батраком».

Наглядным примером ошибочности «прагматической» политики Кремля на постсоветском пространстве явились действия Москвы в отношении Молдавии. На протяжении последних 13 лет президенты этой страны приходили к власти благодаря пророссийской риторике. Последние 8 лет в Молдавии вообще правит коммунистическая партия. Это создало в Кремле иллюзию, что, поставив на «своего» президента, можно «заграбастать» в свою орбиту целиком всю Молдавию, а не одно только Приднестровье, безрезультатно льнущее к России вот уже почти 20 лет. Результат такой политики Кремля оказался плачевен: президент Молдавии В.Воронин все чаще глядит в сторону Евросоюза, НАТО и США, а верная России Приднестровская Молдавская Республика который год страдает от экономической блокады, введенной Киевом и Кишиневом.

Не менее беспроглядны наши позиции на Украине, где на фоне политики дерусификации, проводимой властвующей элитой, Кремль в очередной раз пытается поставить на временного конъюнктурного союзника из рядов этой самой элиты вместо того, чтобы вплотную работать с реальными пророссийскими силами. А с Грузией ситуация зашла так далеко, что еще до войны в Южной Осетии сторонниками вхождения в НАТО оказались три четверти всех грузин!

Ярче всего кризис СНГ обнажился в августе 2008 года, когда Грузия напала на Южную Осетию. Сложно сказать, что тогда потрясло больше: первая военная агрессия бывшей советской республики против российских граждан или единогласное нежелание наших коллег по СНГ признать Абхазию и Южную Осетию независимыми государствами!

Кому кризис, кому отец родной

Разразившийся вслед за той войной глобальный кризис принес неожиданные результаты: Москва сменила тактику и попыталась использовать свое положение «островка стабильности» для укрепления влияния на постсоветском пространстве.

За короткий срок России удалось договориться с Белоруссией о создании совместной ПВО, заявить о создании коллективных сил оперативного реагирования ОДКБ, вынудить Киргизию в обмен на двухмиллиардный кредитный транш принять решение о закрытии американской авиабазы «Манас» (что обернулось новыми проблемами), а также пообещать, в обмен на аналогичные преференции, «антикризисные» кредиты Белоруссии, Армении и Украине (часть которых так и не была выделена).

В начале года, в результате очередной «газовой войны» с Украиной, удалось существенно понизить ставки ненавистника России президента Украины В.Ющенко. Примерно тогда же были в очередной раз озвучены проблемы проекта конкурентного газопровода «Набукко», под который сегодня просто не найти нужного количества газа.

Однако затем, по мере ухудшения внутриэкономической ситуации в России, ее «имперские амбиции» вновь пошли на спад, и «геополитические качели» двинулись в обратную сторону, что выразилось в активизации антироссийского проекта Евросоюза «Восточное партнерство», с идеей выделения 600 миллионов евро кредитов Азербайджану, Армении, Грузии, Молдове, Белоруссии и Украине до 2013 года. Эффектная запятая в состязании «Россия или Запад» была поставлена 7 апреля 2009 года в Кишиневе, где взбунтовавшаяся оппозиционная молодежь, собранная за какие-то часы в центре города, разгромила при попустительстве «пророссийской» власти президентский дворец и здание парламента Молдавии.

Дело дошло до того, что на фоне кризиса российская власть умудрилась рассориться с нашим единственным оставшимся союзником на западном направлении — Белоруссией. И хоть напряженность вроде бы удалось пригасить, конфликт Москвы и Минска со всей очевидностью показал, сколь непрочно само основание нашего Содружества.

Мы наш, мы новый мир построим? Есть ли будущее у СНГ?

С прагматической точки зрения вопрос этот лишен смысла: дело-то не в «политтехнологиях» и не в «рычагах влияния». Можно выдумать сколько угодно «рычагов влияния» на страны СНГ: усугублять «газовые войны», завинчивать вентили, вести в обход кого-то свои газопроводы, вводить драконовские налоги на трудовых мигрантов, задабривать соседние режимы кредитами, скупать целыми отраслями, не боясь национализации, их промышленность или делать ставку на текущего политического фаворита, лишь бы свалить неугодного «царька». Можно в кои-то веки приступить к более выверенной стратегии: вычленять прорусские регионы и страты и подталкивать их к России, отрывая от лимитрофов, проводить культурную и образовательную экспансию, привязывать местную промышленность к собственному технологическому циклу, делать рубль региональной валютой, наконец… Результат будет одним и тем же — ноль. Потому что главное здесь — не кнут или пряник, не рычаги влияния, а СУБЪЕКТ ВЛИЯНИЯ, то есть состояние самой России.

Чтобы другие народы захотели вместе с Россией жить, Россия должна стать привлекательной. Она должна притягивать и увлекать за собой. С ней должно быть хорошо, а без нее — плохо. Но чтобы привлекать, Россия должна не ложиться подо всех подряд с возгласом «Чего изволите?», презрев собственные интересы, и не грозить стратегическими бомбардировщиками всему миру, а сделать главное — обрести собственную идентичность. Дать четкий ответ «городу и миру», каково ее место на этой Земле, в чем заключается ее национальная идея, ее идеология, ее историческая миссия, смысл ее бытия. Сформулировать свое собственное видение будущего — безо всяких экивоков на «часть мировой цивилизации». Кто захочет плестись в хвосте за какой-то там частью?! Чтобы за Россией пошли, она должна, по крайней мере, выбрать для себя Путь в будущее, а не топтаться на месте в нынешней жиже перед лицом надвигающегося кризиса. России необходимо стать, наконец, Державой; пока же она — словно кисель, без идеологии и без проектности, без футурологии и национальных интересов.

Но, как ни странно это прозвучит, смысл и миссия существования России вполне определены самим ходом ее истории и заключаются в ее имперской ипостаси. Пятьсот лет русский народ выстраивал себя как имперский народ. Все это время сутью его бытия на этой земле была гармонизация пространств и народов вокруг себя.

Не строить диковинные механизмы, не плести одежки, не конструировать часики учились русские — но выстраивать грандиозную машину из часовых поясов от моря до моря.

Цель и средство тут парадоксальным образом совпадают. Чтобы вернуться в СНГ, России нужно обрести понимание, что без подобного имперского возвращения она обречена на гибель, бессмысленна, невозможна.

Существует множество рациональных аргументов в пользу такого возвращения. Лишь империя, в которой цветут и плодоносят, не состязаясь друг с другом, десятки культур, языков и традиций, способна удержать великую территорию от «войн всех против всех», а русский народ — от прозябания в «геополитическом обрубке» без морей и пашен, без нефти и урана, без общего дела и исторических перспектив. Имперская реконкиста с необходимостью станет локомотивом внутренней модернизации, сменит гибельный либерально-монетаристский курс в России и СНГ, возродит населяющие их народы, превратит их в творцов и вершителей истории.

Однако вопрос выживания народа — куда выше голого рационализма. Чтобы стать самим собой и вернуть утраченный смысл жизни, русский народ должен вернуться в имперский контекст. Россия, чтобы выжить, обязана вновь стать Большой Россией.

Денис ТУКМАКОВ