Война-2008: нечаянная победа

Сразу после окончания войны в Южной Осетии в разных газетах рассказывалось о трагической судьбе погибшего в Южной Осетии москвича рядового Максима Пасько. Кто-то делал на его имени себе политический пиар, кто-то выжимал из читателей слёзы и славу. А ведь в его судьбе, как в капле воды, отразились самые острые проблемы нашей армии и общества в целом.

Танк номер 321, в экипаже которого, кроме Максима, были ещё его командир лейтенант Михаил Молчан и наводчик-оператор Дмитрий Бурденко, был подбит и сгорел на окраине грузинского села Земо-Никози, куда завёл колонну командир. С командира свой спрос, но сгорел танк от попадания противотанковой управляемой ракеты (ПТУР). Чей он был: российский, украинский или американский — никто уже не узнает. Но точно известно одно — Грузия ПТУРы не производит. Но вот в чём хотелось бы разобраться, так это в том, почему ПТУР пробил защиту танка?

Ведь наши танки строились с расчётом на попадание современных ПТУР. Конечно, невозможно создать полностью неуязвимый танк. Любой из них имеет свои слабые стороны. Но вот что делать, если этих слабых сторон становится больше, чем это допускалось конструкторами? О чём я? Да вот об этом: «При экстренной защите российскими миротворцами населения Южной Осетии мы наткнулись на те же грабли, что и в Чечне: наши танковые подразделения вступали в бой, как мне известно, без действующей динамической защиты, которая очень эффективно защищает экипажи в бою. Да, танки, мы даже это видели по ТВ, были облеплены коробками динамической защиты, но они были пустыми», — заявил бывший начальник главного автобронетанкового управления генерал-полковник Владислав Полонский на 3-м Международном салоне вооружения и военной техники МВСВ-2008.

Генерал пояснил, что динамическая защита танка Т-72 или Т-80 включает в себя около 300 коробок, заполненных пластитом, который при попадании выстрела «просто смывает заряд снаряда» взрывом и таким образом защищает экипаж.

По словам генерала, он располагает сведениями, что часть российских танков, брошенных на поддержку миротворцев в Южной Осетии, не была оборудована средствами динамической защиты… Так не потому ли сгорел танк номер 321, что в его коробках динамической защиты вместо пластита был воздух, и для ПТУР это была лёгкая цель? Очень хотелось бы получить ответ на этот вопрос.

Не раз и не два за эту короткую войну в комментариях аналитиков и рассказах участников мелькала фраза «заблудились», «вышли не туда», «перепутали дорогу». Собственно, даже и неудачный марш колонны через Земо-Никози очевидцы называют следствием навигационной ошибки командования, которое перепутало дорогу, идущую вокруг села, с той, которая шла через само село.

Этого бы не случилось, если бы вице-премьер Сергей Иванов выполнил свое обещание, данное в декабре 2007 года Владимиру Путину, полностью оснастить российскую армию, а затем и гражданское население приемниками Глобальной навигационной спутниковой системы (ГЛОНАСС) к середине 2008 года. Но слова своего вице-премьер не сдержал. И в итоге в бой наши части шли c навигационными приборами времён Второй мировой войны — компасами и картами.

Артиллеристы и спецназовцы нашей армии не скрывали, что в ходе боевых действий они пользовались приборами американской системы GPS. Но уже на вторые сутки войны американцы резко снизили в этом районе точность своих спутников в работе с бытовыми приборами. В итоге точность определения системы GPS в Южной Осетии упала до 300 метров. При этом грузинские приборы стандартов НАТО работали с прежней точностью.

Российская же система ГЛОНАСС была лишь ограниченно годна к работе. Орбитальная группировка насчитывала лишь 13 спутников. Для бесперебойного же покрытия территории России нужно как минимум 18, а для покрытия всего мира — 24 спутника.

Но если орбитальную группировку хоть и с ограничениями, но все же можно было использовать, то с приемниками дела обстояли из рук вон плохо. Модели приёмников ГЛОНАСС для армии были представлены еще прошлым летом, однако с тех пор ни один из них в войсках так и не появился. И эта навигационная слабость нашей армии стала одной из причин боевых потерь.

Впереди — фатальное отставание

Почти все эксперты, анализируя ход боевых действий, в той или иной форме говорят о проблеме технического отставания Российской армии.

Так, «The Times», комментируя боеготовность Российской армии, указывает на то, что победа стала результатом численного превосходства и образцовой советской стратегии, основанной на детальном планировании.

«Русские усвоили уроки американских кампаний в Ираке и Афганистане и собственный опыт на Балканах, но грузинская операция стала войной в „старом стиле“ с использованием оружия времен „холодной“ войны», — полагают журналисты «The Times».

Главным недостатком нашей армии является всё возрастающее устаревание техники и вооружения. Военная операция в Южной Осетии мало чем отличалась от операций времён войны в Афганистане или «чеченских» войн, хотя после афганской войны прошло уже почти 20 лет и почти 7 — со дня окончания второй «чеченской». Танки, БМП, БТР, артиллерия, связь нашей 58-й армии — всё было выпущено в 70–80-х годах прошлого века. Всё — ещё советской разработки и производства. И мы всё ближе подходим к тому порогу, за которым наше техническое отставание может стать фатальным.

Ещё 4 года назад, незадолго до своего ухода, бывший министр обороны Сергей Иванов раскрыл параметры своего главного детища — программы перевооружения, названной им «масштабной» и «полностью покрывающей все нужды армии». По уверениям Иванова, «в рамках новой Программы вооружения в армии и на флоте будет заменено около 45% имеющейся боевой техники».

Если переводить это в конкретные цифры, то всего за 9 лет должны были быть перевооружены 40 танковых, 97 мотострелковых и 50 десантных батальонов.

Кроме того, в РВСН на боевое дежурство должны были бы встать 34 шахтных пусковых установки и командных пункта, а также 66 грунтовых подвижных комплексов «Тополь-М» — итого 100 новейших ракетных комплексов. В составе ВВС по планам должны находиться 50 стратегических ракетоносцев (Ту-160, Ту-95 МС). Для ВМФ России обещано было построить 8 подводных лодок стратегического назначения проекта 955/955А.

А всего флот за 9 лет должен был получить 31 боевой корабль.

Казалось бы, от таких цифр должна закружиться голова у любого милитариста. Если бы не знание реальности.

40 батальонов — 1200 танков новейших танков, за 9 лет это, конечно, здорово, но только за 2007 год было утилизировано 950 танков, а в следующем году их будет утилизировано уже 4000! А всего за ближайшие 5 лет придётся утилизировать ещё почти 8000 танков из 15 000 стоящих сегодня на вооружении. На этом фоне 1200 новых танков — это лишь 10% возмещение потерь танкового парка! При этом бронетанковый кулак блока НАТО насчитывает более 30 000 танков, из которых 15 000 размещены в Европе и нацелены на Восток.

Даже если предположить, что намеченные темпы перевооружения сохранятся в объёмах этого года, то за 9 лет это составит 540 самолётов и столько же вертолётов.

Много это или мало? В настоящее время в ВВС России находится чуть более 4500 самолетов и около 1200 вертолетов. Только за этот год было списано на металлолом 150 самолётов. В 2008 году, по словам министра обороны Сердюкова, будет списано и утилизировано 1500 самолётов и вертолётов. То есть при самом оптимистичном сценарии к 2015 году ВВС России будут иметь лишь 30% новой авиатехники и при этом ужмутся почти на половину от существующего уровня!

И это при самом благополучном раскладе.

Фактически же программа перевооружения сорвана. За 7 лет Российская армия получила всего 114 танков Т-90, 180 бронетранспортеров БТР-80, 20 самолётов Су-27, 6 таких же модернизированных штурмовиков Су-25, 3 стратегических бомбардировщика Ту-160 (из которых 2 — прошедшие модернизацию ранее выпущенные машины), 12 военных спутников и 10 ракет-носителей для их запусков, 4 ударных ночных вертолета Ми-28Н, 2 ударных вертолёта Ка-50, 25 стратегических баллистических ракет.

Но при этом с 2001 года флот не получил ни одной атомной многоцелевой подводной лодки, ни одного стратегического подводного ракетоносца.

И за эти же 5 лет было списано и сдано на слом больше 5000 танков, около 250 самолётов, больше 100 вертолётов, 50 кораблей и подводных лодок, около 120 баллистических стратегических ракет.

На сегодня из 16 000 танков, стоящих на вооружении ВС РФ, 9000 машин вышли из строя и нуждаются в капитальном ремонте, и еще около 3500 танков нуждаются в ремонте. Из 1800 боевых самолётов больше 1200 прикованы к земле и также требуют капитального ремонта. В реальности в большинстве авиационных полков из 24 положенных по штату самолётов сегодня в небо способны подняться не более 5–7 машин, а в некоторых количество исправных самолётов упало до 4–6.

Американцы за эти годы провели фактически полную модернизацию своих вооружённых сил и по некоторым видам техник и вооружения ушли на целое поколение вперёд — прежде всего, в области информационного обеспечения боевых действий, связи, разведки и целеуказания. Сегодня американские бригады и батальоны являются уже не просто отдельными боевыми единицами сухопутных войск, а интегрированы в единую информационную сеть группировки всех видов вооружённых сил, развёрнутых в том или ином регионе планеты, — от спутников разведки и ударной авиации до артиллерийских наблюдателей и командиров взводов на передовой.

Как сдержать натиск?

Сегодня, после прошедшей войны и полного изменения геополитической конфигурации мира, можно уже однозначно утверждать, что ни принятая программа перевооружения, ни, тем более, черепашьи темпы её исполнения больше не могут удовлетворять нуждам России. Очевидно, что главный вызов для России — не мифический «международный терроризм», а продолжающийся новый «Дранг нах Остен» — «натиск на Восток» со стороны США и НАТО, которые уже второе десятилетие не просто пытаются максимально занять бывшие советские буферные зоны, но и вторгнуться в постсоветское пространство, оттеснить Россию на задворки Европы и полностью её там изолировать.

Открытое неподчинение России этим планам и формулирование собственных национальных интересов не может не вызвать агрессивной реакции американцев. Остановить их, не дать им повторить югославский или иракский вариант может только одна сила в мире — мощная современная русская армия. Нужна её модернизация и развитие не на словах, а на деле.

Игорь АБРЮТИН