Тайны крепости на Боровицком холме

…Уже вот-вот должен был основательно выпасть снег. По всей Ивановской площади и дальше, к Соборной, сквозь широкий проем между Колокольней Ивана Великого и Царь-Пушкой гулял неистовый ветер. Острые невидимые льдинки автоматной очередью влетали в лицо; было зыбко, морозно. Стоял ноябрь!

Мы жили в самом центре России — в Арсенале, знаменитом и исторически важном месте, там, где еще сам Петр Первый устроил склад оружия. Из окон наших кубриков — так мы называли взводные комнаты — открывался примечательный вид на центр Москвы.

Внизу, под карнизами кипела бурная жизнь Александровского сада — голодными глазами мы примечали гуляющих людей в хороших костюмах и гладко выглаженных брюках, с цветами в руках, и представляли, как пахнут их дорогие духи и аппетитные венские сосиски, сливочное мороженое и настоящий шоколад. Чуть дальше Манежа, пройдя взором Моховую, видели колонны Ленинской библиотеки, куда я всеми правдами и неправдами пытался попасть в дни увольнения в город. Особняком стояли краны строящегося делового центра на Кутузовском, маячил шпиль «Украины» и… будто подмигивали многочисленные огоньки автомобилей, обязательно попадавших вечерами в бесконечную змеевидную пробку.

После семи месяцев службы… После курса молодого бойца в подмосковной резиденции Федеральной службы охраны Президента в Купавне… После непрерывной зубрежки секретной служебной документации в Кремле… После самостоятельных заступлений на ключевые посты охраны Крепости на Боровицком холме и посты охраны самолетов первых лиц государства во Внукове, на посты охраны саркофага с телом Владимира Ильича Ленина в Мавзолее — после всего этого характер нас, солдатсрочников Кремлевского полка, менялся точно не в худшую сторону. Прежде всего, каждый из нас начинал думать… Нет, разумеется, не о горячем крепком чае или горячих мясных котлетах, о которых мечтали мы в первые дни службы, — но о смысле жизни, о будущем, о том, что все-таки наступит тот день, когда мы неспешно заберемся в поезд и, гордясь синими погонами с вышитыми на них желтыми вензелями «ПП», побрякивая акселями, отправимся к родному дому, объятиями крепкими встречая красивых девушек, дожидающихся сестер и мам… И днем, и ночью всюду — в самом Кремле и за его багровеющими стенами — было шумно, оживленно. А мне иной раз было скучно. Каждый раз с утра нападала тоска; повсюду пахло лакированностью, вылизанной чистотой. Но только не той ночью… Мы будто не в центре столицы шли строем по кремлевским улочкам и площадям в холодных кирзовых сапогах, тихо растворяясь по солдатским постам, — а где-то у себя в глубинке, по улочкам детства, милым и родным, в которых чувствуешь себя хозяином, которые пахнут березовыми вениками, болотной брусникой и мокрой землей… Таким казался в ту ночь могучий и недоступный для многих Московский Кремль.

Разухабистое гуляние и свист ветра на всю Ивановскую дополнял одинокий гул мотора аспидно-черной «Волги» с царственными буквами «ЕКХ» в служебном номере. «Стой — раз, два», — точно выстрелом раздается от впереди идущего лейтенанта, с ленцой отдает он воинское приветствие сидящему за рулем плотному мужчине в галстуке, спешащему покинуть Кремль через Боровицкие ворота. Теперь Кремль один-одинешенек — ни знатных иномарок с высокомерными васильковыми мигалками, ни именитых «белых воротничков», прогуливающихся по генеральским дорожкам в деловом разговоре с известными политиками или представителями творческой интеллигенции государства, ни самого Главы… Хотя… чье, интересно, окошко в здании президентской администрации солнцем горит в столь поздний час?! Президент Медведев? Помощники главы страны? Что решается в этот самый момент в не спящем еще кабинете? О каких событиях, о каких решениях узнает вся страна, проснувшись утром?

Жизнь в святая святых

Миллионам россиян Московский Кремль, «алтарь России», как называл его Лермонтов, представляется полностью закрытым для народа. Для многих он ассоциируется лишь с местом, где покоится тело Ленина, с местом, откуда под бой курантов Президент обращается к народу в новогоднюю ночь. А между тем каждый день Кремля наполнен бурной жизнью: круглосуточную службу здесь несут солдаты, работники службы благоустройства, комендатура охраны… И, может быть, каждый из них недоволен чем-то — будь-то окладом, продовольственным набором, пенсией или прочими социальными прелестями, но непременно глубоко в душе каждого из них живет чувство гордости за то, что выпала в жизни возможность побывать в святая святых, там, где многим и не снилось побывать, прогуляться, вдохнуть кремлевского воздуха.

Очень любопытная в Кремле служба, которая холит и лелеет молодых соколов, призванных убивать все летающее воронье над Боровицким холмом. На Тайницком спуске от Спасской башни вниз до Москворецкой расположены специальные деревянные вольеры для небесных оборонителей Кремля. Есть даже клетка для пойманных воронов, которых также кормят и поят, а потом выпускают на расправу соколам, чтобы последние не утратили свое мастерство искусных охотников.

Президент, по словам одного из офицеров комендатуры охраны, начинает свой день иногда с одиннадцати часов утра, и порой свет в его кабинете горит до глубокой ночи. Увидеть прогуливающегося по Кремлю Медведева непросто — лишь за тонированным стеклом его лимузина, если повезет. С большей вероятностью можно встретить в стенах Кремля, например, Николая Расторгуева или Филиппа Киркорова — в Государственном Кремлевском Дворце, в который они попадают через один из солдатских постов.

Очень часто Москву посещают первые лица иностранных государств. Для них есть специальные дипломатические апартаменты, над которыми вывешивают флаг страны, откуда приехал гость. Когда, например, в Кремле гостил Сильвио Берлускони, среди царского богатства кремлевских залов — в Дворцовом дворике вывешивали флаг Италии. Необычного гостя Муаммара Каддафи — его шатер в виде богатой палатки был установлен в Тайницком саду, где солдаты делают зарядку по утрам, — встречали ливийским флагом… А уж богатству залов Большого Кремлевского Дворца — там Президент вручает государственные награды, проводит конференции с журналистами, светские рауты, — действительно, могут позавидовать знаменитейшие дворцы мира. Золотой картинный багет и позолоченные детали королевского интерьера, уральский малахит и настоящий вековой паркет — все подчеркивает высокое предназначение этих залов.

— Какое счастье все-таки побывать здесь, — оглядывая Георгиевский зал, шепчет мой сослуживец в один из дней, когда нам посчастливилось быть в Большом Кремлевском Дворце. — Это тебе не…, все-таки здорово здесь.

— Когда еще попадем сюда? — хлопает меня по плечу и мелодично смеется «Путин», молодой паренек с прекрасными вокальными данными — какие пародии он делает на политических деятелей! — и получивший такое прозвище в солдатской среде, потому что как две капли воды похож на бывшего Президента.

— Когда государственную награду тебе будут вручать, тогда и пригласят, будь уверен, — парирую я. 

Он продолжал жадно оглядывать знаменитый зал и напевал чуть слышно: «Позови меня тихо по имени, ключевой водой напои меня… милая Родина… позови меня»… Солдат, любящий свою страну! Солдат главного полка страны.

За время своего существования Президентский полк выработал свои примечательные традиции. К примеру, кремлевский шаг. Он знаком всякому! Кто не видел вживую или по телевизору солдат-перворотников, идущих ровным армейским шагом с подъемом ног в 90 градусов?

Помните социальный ролик в 90-е годы: «Дима, помаши рукой маме!»? Это про них.

Но самое что ни на есть чудо — это интересный караул в Мавзолее на Красной площади. О нем стоит сказать особенно. Заступая в наряд по охране саркофага с телом Ленина и выстояв в день 3 смены по 30 минут у ног Владимира Ильича, совсем по-иному воспринимаешь эту величайшую личность прошлого века. Перед тобой уже не просто политический деятель из школьных учебников, а личность, которую надо понять, подумать над его мыслями и поступками. Всмотришься в закрытые ленинские глаза, и он будто приподнимается, будто подмигивает, будто и не мертв, а жив. Не только я замечал это. Усталость?

Томление? Предрассудки? Пожалуй.

— Тише, тшшш, тише, — требуют солдаты от нерасторопных говорливых туристов, когда те попадают в главный зал — зал с бронированным саркофагом.

— Боитесь разбудить его, что ли? — двусмысленно интересуются они, на что получают твердый солдатский ответ: «Тише, тшшш».

Много было и ошибок у этой политической глыбы, но нельзя не признать всю высоту и значимость этого человека. Понимают это в большей степени корейцы, китайцы… Плач, слезы, поклоны… Для них он — лидер. Для них он — великая личность. А для нас? У каждого ответ, наверное, будет свой.

Где сидят снайпера?

…В местах, скрытых от обычных людей, много секретного.

Скажем, знаете ли вы, сколько мерлонов в 39-м или в 56-м прясле? И не надо знать этого. А есть ли подземное метро под Кремлем? И этого вам знать не нужно. И уж тем более не следует ведать, где располагаются снайперы во время важнейших государственных мероприятий. Кремль — вообще как государство в государстве: есть и улицы, и площади, и скверы, и сады… Есть свои кафе и хороший клуб, в котором даже для солдат выступают известные артисты, и не всегда, кстати, только попса.

Вот такие воспоминания оставляет в памяти Кремль — то место, где я прожил один год своей жизни, то место, где обрел настоящих друзей, где познал, что такое одиночество и что такое тоска, что такое сдержанность в словах и пустое выброшенное слово… Припоминается развод перед самым увольнением в запас. День был ярким, солнце отражалось от плаца, от желтых стен Арсенала, от горящих красных звезд на Никольской и Средней Арсенальной башнях, растопляло одинокие, еще лежащие на крышах скопления льда. Внизу, на плацу, как обычно, стояли несколько взводов, готовых заступить в суточный наряд, дежурное подразделение, дневальные и дежурные по ротам.

Музыканты Президентского оркестра готовили свои инструменты, настраивая их под гимн России, высокие офицеры докладывали друг другу обстановку во время дежурства, чеканя кремлевский шаг. Зрелище незабываемое! И, несмотря на тяготы армейской жизни и многие беды в нашем государстве, звучание живого оркестра, исполняющего гимн, наполняло душу гордостью за нашу страну, слезы наворачивались на глаза.

Я думал о родном доме, о Южном Урале, о Тургояке, об Ильменах и о башкирских степях, о том, как совсем скоро я окажусь в родных местах, встречусь с родными людьми и с верными друзьями. Вспоминались мне почему-то дни, когда я еще мальчонком, играя, бегал по улицам с младшим братом с деревянным пистолетом в руках и стрелял: «Тра-та-та-тата», как первый раз выуживал из озера щуку, как днями пропадал в лесу… Я смотрел сейчас по сторонам, уже взрослый, напевая вызубренные «Славься Отечество…», и понимал, что меня окружают люди, с которыми точно можно идти в разведку, надежные друзья.

…Я смотрел кругом и думал, что на Урале скоро лето, опять с братом отправимся в путешествие по местным лесам, что есть в этом мире люди, которые меня ждут, и что жизнь только-только начинается и все самые большие победы еще впереди. В блистающей лужице важным артистом, любовавшимся своей значимой фигурой, обозначился голубь, клювом почесывая себе бока. «Скоро домой, старик, домой», -прошептал я, глядя с умилением на него, чуть поежившийся от сладкой печали, от любви к жизни, от желания сделать что-то большое и ценное, нужное своей стране.

…Мы молоды, мы сильны и все у нас еще впереди… Это значит, что стоит Кремль, стоит Москва.

Выходит, и Россия жива.

Станислав ЩЕРБАКОВ