Сначала победить себя, потом — соперника

— Казалось бы, самую большую свою победу я одержал на Олимпийских играх. Но если вдуматься, не она была самой значимой. Прежде чем попасть на Олимпиаду, нужно пройти серьезнейший отбор. В Олимпийском году критерием отбора для членов сборной России является международный турнир "Гран-при «Иван Ярыгин». Мне был 21 год, я уже был призером чемпионата России, входил в сборную, но, чтобы попасть на Игры, я должен был одолеть в финале турнира человека, который прежде всегда у меня выигрывал.

Именно эта победа — неимоверно сложная, тяжелая — дала мне уверенность, толчок для движения вперед, к победе в Атланте.

После той победы я стал первым номером команды, чемпионом России и в итоге — Олимпийским чемпионом. Я был на пике формы, я выиграл в схватке, где — либо он, либо я. Это и стало решающим моментом в моей спортивной биографии.

- С каким чувством Вы выходили на тот поединок? Вы чувствовали, что сильнее?

— Я был, прежде всего, сконцентрирован. Я настраивался на битву, я собирался полностью выложиться. Во мне было огромное желание сделать все, как надо, чтобы потом не возникало досады, почему я не сделал что-то во время схватки.

С первых секунд я набрал определенное количество баллов, оторвался, и дальше всё пошло, как пошло. В конце возникла драматическая ситуация: он провел действие, я сконтрил и в итоге положил его на лопатки — чистая победа.

- За сколько секунд до конца Вы поняли, что победа — за Вами?

— Уже как только началась схватка, я понял, что все идет хорошо. Но выиграл ты или нет, можно с уверенностью понимать лишь после финального свистка.

До него расслабляться нельзя ни в коем случае — сколько схваток было проиграно мастерами изза секундной потери концентрации! Такое случается очень часто: мысленно человек представляет себя уже на пьедестале, в мечтах уже воздевает руки и принимает поздравления — и в итоге за считанные секунды до конца пропускает прием соперника. Так проигрывались и Олимпийские медали, и чемпионаты мира.

- Насколько полна эта концентрация? Слышите ли Вы, например, подсказки тренера? Или он вообще не подсказывает Вам ничего, зная, что бесполезно?

— Тот, кто секундирует, конечно кричит, подсказывает. Тебе тяжело, ты сосредоточен, но слушать секунданта нужно — ведь он может направить схватку в правильное русло, он все видит. К тому же, в поединке есть же 30секундный перерыв, во время которого он всё тебе объяснит. И все же во время схватки больше работаешь «на автопилоте», всё в тебе будто запрограммировано, и на внешнее воздействие почти не обращаешь внимания.

К тому же на больших соревнованиях такой шум стоит — мало что услышишь.

- Вы отобрались и поехали на Олимпиаду.

С каким чувством отправлялись в Атланту?

Надеялись ли на какие-то медали?

— Я был одним из самых молодых борцов, поэтому первой была не мечта о медалях, а гордость за то, что я представляю Россию на таких крупных состязаниях. Однако, пройдя такую мясорубку — а в нашем весе была очень серьезная конкуренция, — я понимал, что должен выступить неплохо.

Таких гигантов пройти, думал я, такой отбор выдержать — и потерпеть фиаско на Олимпиаде? Нет, это было немыслимо.

Но главное — я собирался от первой до последней секунды сделать всё возможное для победы, а там будь что будет.

- Насколько четко представляли Вы своих противников?

— Каких-то представлял, а когото впервые увидел только на Играх. Иранца и кубинца я знал, а вот об американце, например, я вообще не имел никаких сведений. Я ведь только-только из молодежной команды во взрослую перешел, ни с кем из них раньше не встречался.

- Сколько всего поединков было в Атланте?

— Четыре схватки. В полуфинале я обыграл иранца, а в финале победил южнокорейца.

- Финал оказался самым сложным?

— Да, хотя иранец был намного титулованнее, а южнокореец выглядел «темной лошадкой».

Но на пути к финалу он показал очень хорошую борьбу, да и структура его тела была очень неудобной для меня. В финале мы 8 минут отборолись без перерыва — сумасшедшая нагрузка! Но я все же победил: 2:1.

- Что значит, «неудобная структура тела»?

— Он был ниже меня, плотно сбитый. Время идет, он уже мокрый — делать что-то с таким очень тяжело.

- А как обычно бывает?

Вы сосредотачиваетесь на том, чтобы провести свой коронный прием — каким бы соперник ни был? Или же всегда подстраиваетесь под конкретного противника, используете его слабые стороны?

— Конечно, соперника изучаешь. Я смотрел полуфинальную схватку южнокорейца, видел, что он очень хорошо готов функционально, защита ног неплохая, в партере хорошо работает, накат классно делает.

- Как же схватка прошла?

— Первый балл взял я, потом он отыграл. Уже в дополнительное время я был активен, с моей стороны были попытки, но если бы я не взял решающий балл, это уже была бы лотерея: могли бы дать очко как мне, так и ему. Но я провел техническое действие — забежал назад, и получил победный балл.

- На финале, конечно, присутствовали наши болельщики.

Чувствовалась ли их поддержка?

— Конечно, чувствуешь поддержку, слышишь скандирование: «Рос-си-я! Рос-си-я!» К тому же, в зале были мои отец, дядя, которые специально приехали меня поддержать, много было болельщиков из родного Дагестана. Я их не видел, но, безусловно, знал, что они рядом.

Накануне вечером, после жеребьевки, я встретился с родными, поговорили. Потом я уехал в Олимпийскую деревню, где живут все спортсмены, а утром увиделись уже в зале.

- Насколько ощущалось давление со стороны федерации, спортивных функционеров? Требовали ли от Вас победы?

— Нет, никакого давления не было. Подходили тренера, настраивали. Сам Иван Сергеевич Ярыгин до схватки подходил, давал напутствие, успокаивал, велел не волноваться. Никаких бесед о политике не было — настраивали только на борьбу.

- Вы победили, стали Олимпийским чемпионом.

Какое первое ощущение от мысли, что Вы — лучший в мире?

— Сразу ничего этого не осознаешь. Есть лишь радость, восторг от победы. Уже вечером, когда лежал, отдыхал — пришло новое чувство: чувство гордости за Родину. И за Россию, и за Дагестан, конечно. У нас борьба очень популярна, но с 1980 года у Дагестана не было олимпийского «золота». И эта долгожданная золотая медаль, по-моему, больше обрадовала не меня, а дагестанцев. Когда я звонил домой, ничего слышно не было: соседи гуляли так, будто свадьбу справляли. Все вышли на улицу, столы накрыты, музыка! И так продолжалось три дня, пока меня домой ждали. Когда я приехал, в аэропорту очень много народу собралось. Прием был на самом высоком уровне — очень приятно это вспоминать.

- Можно сказать, что Ваша жизнь поделилась на «до победы» и «после победы»?

— Конечно, после Олимпиады все изменилось. И узнавать начали. И у нас в Республике сразу увеличилось количество ребят, которых родители стали приводить в секции борьбы, — все битком было забито. И соперники принялись совсем иначе на ковре ко мне относиться — отстоять титул всегда тяжелее, каждый на тебя настраивается, как на последний бой.

Я же продолжал тренироваться в обычном режиме — завершать спортивную карьеру не собирался.

В 1997-м я выиграл чемпионат Европы, потом начался спад из-за проблем с почками. Мне пришлось лечь на операцию, выбыл на 3 месяца, тяжело форму набирал. Но восстановился, и в итоге в 2001-м выиграл еще и чемпионат мира.

В конце концов мне пришлось уйти из-за проблем со здоровьем, но своего я достиг: мне удалось выиграть чемпионаты России, Европы, мира и Олимпийские игры.

- Каково это — проигрывать? Уходить, признавая, что ты — уже не лучший?

— Я человек религиозный. Я понимаю, что жизнь не состоит из одних лишь белых полос. Есть место и испытаниям, которые надо с честью пройти. Когдато я пришел кому-то на смену.

Потом настало время, когда на смену пришли уже мне — это естественный процесс. В конце концов, человеческий организм не беспределен. В любом случае, я воздаю хвалу Всевышнему, что мне посчастливилось, после стольких трудов, добиться столь многого.

Я счастлив. Я выиграл всё, у меня — три подрастающих сына, о чем еще желать?

- Дети не идут по Вашим стопам?

— Нет, хотя они и занимаются спортом, но для борьбы им еще рановато. В любом случае, пусть они выбирают сами, я настаивать не буду.

- А Вы в каком возрасте пришли в борьбу?

— В 9 лет.

- Профессиональный спорт с раннего детства — это же очень специфическое занятие. В то время как сверстники «зависают» во дворе или ходят на дискотеки, вы света белого не видите из-за тренировок и соревнований. Не было желания все бросить?

— Нет, бросить не хотел. Со временем борьба настолько стала моим образом жизни, что я и помыслить себя не мог без нее. Я дня не мог прожить без физических нагрузок, без упражнений. Что касается самоограничений — чтобы достичь высот, надо во многом себе отказывать. Это и тренировки, и режим, и питание.

мотивация в поединке? Что Вы сами себе внушаете в решающий момент?

— Когда идет равная борьба и долгое время ни один не уступает, я обычно думаю так: я же не меньше его тренировался!

Я должен доказать, что не зря так много работал! Но, вообще говоря, все зависит от первоначального настроя перед схваткой. Как настроился — так и пошло. Но если даже не пошло, ты должен быть готовым и к этому. Надо встать и продолжать бороться, вырвать победу зубами.

- Насколько это зависит от судейства?

— Оно имеет большое значение, особенно учитывая то, что всегда обычно судят против России, ставят нам подножки. Мы это знали, хотя и не понимали причин. И мы готовились к плохому судейству.

- Расскажите о своих тренерах.

— Первым моим тренером был Рамазан Гусейнов, к которому я пришел в секцию общества «Динамо». Он поставил мне хороший фундамент, долгое время я у него занимался. Уже в молодежном возрасте моим тренером стал Анвар Магомедгаджиев — с ним очень интересно было работать, особенно на скоростно-силовые упражнения. Тренировался я и у Шевалье Нусуева — он хорошо умел психологически настроить перед схваткой. Олимпийский чемпион Владимир Юмин из Каспийска помогал мне как тренер-консультант. Никогда нельзя забывать тренеров — без их помощи и поддержки ни один спортсмен ничего не достигнет.

Большое им спасибо!

- Любого мальчишку с улицы можно превратить в Олимпийского чемпиона?

— Конечно, Игры выигрывают не все. Но в любом случае, сам труд на тренировках идет человеку на пользу. Пусть он не выиграет больших соревнований — все равно от спорта парень гораздо больше выиграет, чем проиграет: несмотря на травмы, самоограничения, какие-то лишения… - Что важнее в поединке: психологический настрой или техника?

— Все должно быть взаимосвязано. Но, так или иначе, в плохой форме ты ничего не покажешь.

Пусть ты тактически грамотен, пусть ты великий боец со стальным характером, но если ты не тренировался, если устал через минуту схватки, ты почти всегда проиграешь. Если ты функционально не готов, на одних «морально-волевых» победы не достигнешь. Другое дело, что при хорошей подготовке можно, даже получив травму, победить «на зубах» — как, например, однажды победил на Олимпиаде великий борец Александр Карелин.

- Детский вопрос: кто сильнее из бойцов?

Кто кого победит, если встретятся, например, каратист, боксер, дзюдоист и «вольник»?

— Конечно, однозначного ответа тут быть не может. Но, знаете, я люблю смотреть турниры по боям без правил. И, в основном, там преимущество имеют те, кто раньше занимался борьбой. Отвечая на ваш вопрос, можно сказать так: если борец сможет сократить расстояние и провести захват, перевести схватку в партер, у его противника, специалиста по ударам, шансов нет.

- И, наконец, традиционный вопрос. С кем Вы боретесь в схватке: с соперником или все-таки с самим собой, пытаясь пересилить прежде всего себя самого?

поединок с соперником. Себя ты должен перебороть еще до выхода на ковер. Обуздать мандраж, волнение, сомнения.

Ни один спортсмен без них не обходится. Но лишь только звучит свисток, лишь только ты пожимаешь руку сопернику, — все, ты готов. И дальше начинается схватка.