<font color=#384762>АНАТОМИЯ ГАЗОВЫХ ВОЙН</font>

Официальная история так называемых газовых войн начинается c 1 января 2006 года, когда «Газпром» впервые в истории полностью прекратил подачу газа для Украины. Но у всякой войны, даже газовой, есть своя предыстория. Здесь она открывается знаменитой «сделкой века», вошедшей в историю под кодовым названием «газ-трубы».

Когда в Советском Союзе начали строительство магистрального газопровода на Запад, а это был 1970 год, предполагалось, что его главная цель — обеспечить потребности Украины и братских социалистических стран по линии СЭВ. Именно поэтому в рамках сделки «газ-трубы» предусматривалась ежегодная поставка для компании «Ruhrgas» всего лишь 3 миллиардов кубометров «голубого золота», в то время как проектная мощность одного только газопровода Уренгой-Помары-Ужгород составляла 32 миллиарда кубометров в год.

Причем и этот, и следующие «экспортные» газопроводы проектировались и строились так, что все подземные газовые хранилища (ПГХ) оказались на территории Украины — не говоря уже о том, что там же проводились все рекультивационные мероприятия, бытовая газификация территорий и прочие радости жизни, в которых населению тогдашней РСФСР по каким-то причинам было отказано.

Сегодня газотранспортная система (ГТС) Украины «на входе» способна получить 290 миллиардов кубометров, а «на выходе» ее мощность составляет 175 миллиардов кубометров газа. Это официальные данные. Учитывая объем собственного потребления Украины (70–76 миллиардов кубометров, из них суверенными запасами газа покрывается примерно четверть), получается, что примерно 100–120 миллиардов кубов «на входе» и 60–70 миллиардов кубов «на выходе», или примерно треть общей мощности украинской ГТС, не используется и является «резервной». Поверить в это, конечно же, можно — но только крайне наивному и совершенно незнакомому с «газовой проблематикой» человеку. Да и генеральный директор компании «Укртрансгаз» Анатолий Рудник, например, заявлял в 2005 году: «Наша система загружена на 90% проектной мощности».

Думаю, выводы желающие, как говорится, могут сделать и сами.

Цена «газовых войн», если учитывать нынешнюю «среднеевропейскую» стоимость газа (а для Германии, например, это 370 долларов за тысячу кубометров «голубого золота»), может колебаться в пределах 10–24 официально не учитываемых миллиардов долларов ежегодно.

Понятно, что в этой гипотетической для нас «серой» схеме газового экспорта должны быть задействованы все без исключения звенья: от газодобывающих республик Средней Азии до германского энергетического концерна «E.On», включившего в себя знаменитый некогда «Ruhrgas». Во всяком случае, вот это колечко на руке ныне покойного Сапармурада Ниязова (белое золото с квадратным бриллиантом в окружении голубых сапфиров) стоимостью примерно 2 миллиона долларов имеет явно «газовое» происхождение.

Немудрено, что газопровод из Туркмении в Россию проектной мощностью 50 миллиардов кубометров в год официально «качал» всего лишь 30 миллиардов.

И таких «колечек» у бывшего туркменского лидера было не одно и не два.

Впрочем, среди потенциальных бенефициаров данной схемы у Туркменбаши по части брутальности и откровенности конкурентов не наблюдалось.

Украинский петух

Но главная проблема заключалась, видимо, даже не в том, что Украина всю постсоветскую эпоху функционировала как «серый газовый оффшор». После развала СССР на территории «нэзалэжной» оказался не только ключевой отрезок экспортной «трубы», но практически все ПГХ. А это, в свою очередь, означало, что «великий и ужасный» «Газпром» катастрофически зависим от своих киевских контрагентов.

В середине 2000-х годов закрытие крана на российско-украинской границе означало, что через 3 месяца нашей главной естественной монополии придется консервировать минимум треть своих добывающих мощностей — или сжигать прямо на вышках в факелах треть добываемого газа.

Ситуация с инфраструктурой газового экспорта немного изменилась в связи со строительством «Голубого потока» по дну Черного моря в Турцию (гигантское ПГХ в Ставропольском крае) и должна кардинально измениться в ходе строительства «Северного» и «Южного потоков» — но эти проекты появились и стали осуществляться только после того, как «в темя клюнул жареный петух». Украинский, между прочим.

До тех пор, пока в отношениях между Москвой и Киевом действовала постсоветская инерция, всё было более-менее «в шоколаде». Ни Кравчук, ни Кучма напрямую в «газовые дела» не вмешивались.

Всё изменилось после «оранжевой революции» и особенно — после отставки Юлии Тимошенко с поста премьер-министра Украины 8 сентября 2005 года.

«Клан Виктора Ющенко», управляемый его американской супругой, Екатериной-Клер Чумаченко, видимо, потребовал свою долю в этом газовом бизнесе, и вся так называемая «первая газовая война» в январе 2006 года представляла собой цепь последовательных действий по учету его интересов вместо интересов бывшей «газовой принцессы». В результате главным газовым дилером вместо венгерской «Eural Trans Gas» стала швейцарская «RosUkrEnergo AG», на чем сердце всех участников данного конфликта и успокоилось.

Но ненадолго. Триумфальное, благодаря поддерж ке администрации Буша, возвращение Юлии Тимошенко в большую украинскую и международную политику, с новой расстановкой политических сил в Киеве, потребовало обратной рокировки. Она была осуществлена в ходе так называемой «второй газовой войны» между Россией и Украиной в конце 2008 — начале 2009 годов. Теперь уже из схемы выкидывали «ющенковский» «RosUkrEnergo», передавая его функции «Нафтогазу Украины», который полностью контролировался правительством, то есть премьер-министром Юлией Тимошенко.

Каких-то новых изменений описанной выше схемы в ближайшем будущем ждать не приходится.

Тем более что за последнее время Кремль предоставил своим украинским контрагентам гигантские привилегии в части оплаты «голубого золота». Скажем, теперь Киев платит Москве исключительно за «потребленный» газ, а вот те его объемы, которые официально считаются «технологическими» и «заложенными на хранение», «Нафтогазом» вообще не оплачиваются или, вернее, должны оплачиваться, но с отсрочкой на неопределенное время.

Как говорится, не бизнес, а мечта поэта… Впрочем, столь однозначная ставка Кремля на украинском политическом поле даже в случае победы его протеже вовсе не гарантирует сохранность интересов «Газпрома» от очередного пересмотра, а значит — и от новых «газовых войн». Конечно, ситуацию раз и навсегда могло бы решить восстановление «Большой России» и отказ от компрадорско-сырьевой модели развития экономики на всём постсоветском пространстве, но кто думает об этом сегодня и кто готов отказаться от сладких «нефте-» и «газодолларов» ради национальных интересов нашей страны?

Владимир ВИННИКОВ