<font color=#34352B>ПРЕДАННАЯ ВОЙНА</font>

У нашего многонационального народа России в истории было много войн, много драк. Афганская война — очередной маленький эпизод в этой длинной веренице. По прошествии времени многое теряет свою жизненность — ничто на месте не стоит, стирается память людская, меняется обстановка, уходят в мир иной люди, непосредственные участники тех или иных событий. Может, если все так заранее предопределено — и не стоит придавать значение этой войне, в которой мы участвовали непосредственно без малого 10 лет — с 27 декабря 1979 года по 15 февраля 1989 года, а косвенно — и того больше?

Говорить об этом стоит, чтобы знать. Недалеко ушли в прошлое те времена, когда в силу идеологической зашоренности в нашей стране всё было закрыто, и единственной точкой зрения могла быть только точка зрения газеты «Правда».

Поэтому в тех условиях почти всё, что делалось в Афганистане в первые годы нашего пребывания, было скрыто от общественности или же выдавалось под цветистым соусом: мол, мы там сажаем деревья да оказываем помощь мирному афганскому населению. Даже в официальных сообщениях — «похоронках» — запрещено было говорить, что воин погиб при исполнении воинского долга в Афганистане. Тем более ставить надгробные плиты с соответствующим указанием.

Но кто не помнит своего прошлого, не имеет и будущего. Кто не помнит ошибок прошлого, обречен повторить их заново.

А между тем это была крупная локальная противопартизанская война низкой интенсивности, в ходе которой боевые действия велись на всей территории страны без определённой линии фронта, преимущественно вдоль дорог, ущелий, в районах военных и авиационных баз, населённых пунктов, на местности со слаборазвитыми путями сообщения и стационарными средствами связи. Военную службу в Афганистане в рядах 40-й Общевойсковой Армии или, как тогда «шифровали» это объединение, — в составе Ограниченного контингента Советских войск ( ОКСВ) за 10 лет прошли около 620 тысяч офицеров, Линейные части 40-й Армии были представлены следующими частями (данные на 1985 год): • 103-я воздушно-десантная дивизия (Кабул) — центрального подчинения, • 108-я мотострелковая дивизия (Баграм), • 5-я мотострелковая дивизия (Герат), • 56-я отдельная десантно-штурмовая бригада (Гардез), • 66-я отдельная мотострелковая бригада (Джелалабад) (на базе 186-го отдельного мотострелкового полка и 48-го отдельного парашютно-десантного батальона), • 860-й отдельный мотострелковый полк (Файзабад), • 201-я мотострелковая дивизия (Кундуз), • 70-й отдельный мотострелковый полк (Кандагар) — впоследствии 70-я отдельная мотострелковая бригада, • 15-я бригада специального назначения (Джелалабад) — подчинения ГРУ ГШ, • 22-я бригада специального назначения (Алшкар Гах) — подчинения ГРУ ГШ, • 345-й отдельный парашютно-десантный полк (Баграм), • 459 отдельная рота специального назначения (Кабул), • части штурмовой, бомбардировочной и истребительной авиации.

Тыловые и боевого обеспечения части и подразделения: • 14-я трубопроводная бригада, • 45-й отдельный инженерно-саперный полк (Чарикар), • 733-й отдельный батальон Охраны, • 59-я бригада материально-технического обеспечения, • автомобильная бригада, • 103-й отдельный полк связи, • полк радио и радиотехнической разведки.

Части афганской национальной армии были представлены следующими соединениями и частями: • 1-й Армейский корпус — Кабул: 8пд (Карга), 9пд (Асадабад), 11пд (Джелалабад), 2пд (Панджшер);

• 2-й Армейский корпус — Кандагар;

• 3-й Армейский корпус — Гардез: 12пд (Гардез), 25пд (Хост), 7пд (Мукур), 17опд (Герат) + 4тбр, 18опд (Мазари-Шериф).

Кроме этого, в Афгане были немногочисленные погранвойска, войска ХАД (КГБ) и Царандоя (МВД).

прапорщиков, сержантов и солдат.

В том числе: в ОКСВ — 525,2 тысячи, от погранвойск и других формирований КГБ СССР — около 90 тысяч, от МВД СССР — около 5 тысяч человек.

Это не считая военных советников, специалистов и переводчиков, проходивших службу непосредственно в частях афганской армии.

Как видно из данного во врезе беглого перечисления соединений и частей как советской, так и афганской стороны — в эти боевые действия были втянуты достаточно крупные военные силы для такой маленькой страны, как Афганистан. Поэтому представлять афганскую войну как этакую опереточную или бутафорскую войну, в чём преуспели многие «демократические» журналисты, вовсе не приходится. Достаточно сказать, что группировка советских войск там достигала около 106 тысяч военнослужащих.

«Необъявленная война»

Об афганской войне, начавшейся, кстати, задолго (примерно с 1973 года) до ввода советских войск в эту страну (и не по нашей вине), написано немало, снято несколько художественных и документальных фильмов, сомнительного, мягко говоря, свойства. Есть военные мемуары непосредственных участников этих событий (от генералов до рядовых солдат), есть серьёзные научные исследования учёных, которые появились уже в период «гласности» и после вывода войск из Афганистана.

Например, заслуживает всяческого уважения из-за глубокого осмысления труд генерала армии Гареева Махмуда Ахмедовича (предпоследнего военного советника президента Наджибуллы) «Моя последняя война», посвященный афганской кампании (как и все то возможное, что сделал этот генерал на последнем этапе войны, уже без советских войск, в Афганистане). Заслуживает уважения из-за разящей честности книга Леонида Владимировича Шебаршина «Рука Москвы».

Но вместе с тем следует сказать, что свобода и гласность сыграли с новорожденной российской демократией злую шутку. Получившие свободу и охмелевшие от нее СМИ как по команде (и с молчаливого согласия и одобрения властей) начали выискивать, выпячивать, превозносить и вытаскивать наверх всё самое плохое, низменное, что есть в любой войне, — такого негатива можно найти где угодно и сколько угодно. Общественное сознание было оболгано, извращено и — начался второй этап психологической операции: переоценка ценностей и отмежевание от «неправильного принятого политического решения».

Мода на пересмотр истории вообще, и в частности, истории Великой Отечественной войны, появилась с тех пор, — со времен гласности и перестройки. Мода на привитие нам комплекса вины перед всем миром за международную напряженность, за нескончаемую череду региональных конфликтов, в которых-де один только Советский Союз с его коммунистической системой и был виноват. В таком же «демократическом» ключе была оценена, к сожалению, и афганская война.

Поэтому об афганской войне необходимо сегодня рассказать несколько в ином ключе, с высоты прожитого времени.

Официально афганская война была осуждена Верховным Советом СССР 24 декабря 1989 года, который в духе «нового мышления» в своем постановлении заявил, что советское «вторжение» в Афганистан заслуживает морального и политического осуждения. Такая оценка перекочевала и в учебники истории, по которым сегодня учатся наши дети.

«Крупнейшей военной авантюрой брежневского руководства стала война в Афганистане», — говорится в учебнике истории России А. А.

Данилова и Л. Г. Косулиной (Москва, «Просвещение» 1998 г.). А «История России» для 10–11-х классов А. А. Левандовского и Ю. А.

Щетинова (Москва, «Просвещение», 2001 г.) вообще выдаёт перл: «II съезд народных депутатов СССР признал „необъявленную войну“ против соседней, прежде дружественной страны грубой политической ошибкой». По этим авторам получается, что не моджахеды и их западные «спонсоры» вели необъявленную войну против Афганистана, а Советский Союз!

Что ж, прошли годы, самообличительный угар спал, пора взглянуть на эти события трезвыми, незамутнёнными глазами. Пора понять, что мы вошли в Афганистан не по своей прихоти, — мол, захотелось нам установить (или защитить) советскую демократию (как действуют сегодня в мире некоторые другие державы). Мы вошли туда с целью оградить своего союзника от внешнего вмешательства, — по просьбе правительства той страны. Законного, незаконного, военного, невоенного, — не имеет значения; факт остаётся фактом, что другого афганского правительства там не было, так же, как и не было его нигде в любой другой части света.

Существуют документальные свидетельства того, что это правительство обращалось к нам 14 раз в течение 1979 года с просьбой о вводе войск, и наше правительство долго колебалось, — откликнуться или нет на такую просьбу. Причем мы входили туда на твёрдой правовой основе: между нашими странами был заключён в декабре 1978 года договор о взаимопомощи, статья № 4 которого позволяла нам оказывать и непосредственную военную помощь этой стране.

В сложившихся к концу 1979 года условиях, когда мир был разделён на противостоящие блоки, это было едва ли не единственным правильным решением — ввести войска в Афганистан.

Были ли другие альтернативы этому решению?

Конечно же, были. Можно было более активно и деятельно работать по линии ООН и оградить Афганистан от вмешательства извне. Можно было вести более тонкую работу с пришедшей к власти в Афганистане Народнодемократической партией Афганистана — удержать её от слишком ретивых и безрассудных шагов во внутренней политике. Но эти альтернативы, в силу идеологической заскорузлости, не были использованы. Но с вводом войск ситуация — вольно или невольно — изменилась.

Первоначальные наметки, — о том, что мы будем сидеть в военных городках, сажать деревья да рассказывать о мирном будущем, — не подтвердились. Против нашей воли войска были втянуты в боевые действия. Получилась совсем другая реальность.

Позорное бегство

Каждая война — это трагедия. Кому как не нам, непосредственным участникам, писать об этом? Есть целое поколение, которое связало свою судьбу, свою жизнь с Афганистаном. Есть люди, наши русские люди, которые — не по своей воле — остались там, «за речкой».

После Великой Отечественной войны Верховный Главнокомандующий генералиссимус Сталин собрал в Кремле весь высший состав нашей армии, поздравил в его лице весь советский народ с победой, подвел итоги войны. Совместная фотография на память об этом событии обошла тогда все ведущие газеты мира. Политически это было логично, по-человечески приятно и понятно. Были сохранены сплоченность нашего народа, единство армии и народа, без чего невозможна была бы Великая Победа… Наша же афганская война получила совсем другую логику. Логику ненужности. Логику ошибочности. Верховный Главнокомандующий Горбачёв на протяжении всего периода своего руководства ни разу (!) не встречался в расширенном составе с командованием 40-й Армии, аппаратом Главного Военного Советника, ни разу не приезжал в Афганистан, ни разу не беседовал с рядовыми бойцами, молодыми офицерами. Дальше Ташкента, где он встречался с Наджибуллой для решения текущих политических проблем «ситуации вокруг» Афганистана, дело никак не продвинулось.

Вся энергия Горбачёва свелась к тому, чтобы ускорить вывод войск сначала из Афганистана, потом из Монголии и Восточной Европы, ни капельки не заботясь о том, что общий баланс сил в мире нельзя подменять салонной дипломатией и приобретением личных друзей. Что истинными друзьями России навсегда останутся её армия и флот. И первым пробным камнем в этом политическом отступлении был Афганистан.

Конечно же, вывод войск из Афганистана прошёл в общих чертах организовано, в строгом соответствии с достигнутыми в Женеве договорённостями, — всего за 10 месяцев, об этом подробно известно. В политическом же плане — это было скорей всего бегством, отступлением и сдачей политических и военных позиций, завоёванных ценой огромных безвозмездных материальных вложений и усилий советских людей, количество которых (считая военных и гражданских) приблизилось к миллиону, ценой 15 тысяч погибших.

Уже сам факт вывода оставлял осадок в душе, а то, как он проходил, вызвал у нас, непосредственных участников этих событий, глубокое разочарование. Это Фидель с Анголы встречал своих интернационалистов на аэродроме у трапа самолёта и каждого обнимал лично. Президент Афганистана Наджибулла, как радушный хозяин провожал войска, по-человечески красиво и приятно: -Ташакор, Ванья! Мо тора харгез фараомуш нахохим кард! (Спасибо, Ваня! Мы тебя никогда не забудем!") Наджибулла поступил великодушно. Горбачёв же отвернулся — мол, не я вас туда послал.

(Хотя известно, что при вводе войск в Афган на Пленуме ЦК Горбачева в лучших советских традициях проголосовал вместе со всеми «за».) Сигнал был подан! Поэтому потом в военкоматах получившие увечья в Афгане ребята слышали от бездушных чиновников: «Я вас туда не посылал!».

— Меня туда Родина послала!

— Ну, и где теперь твоя Родина?

Компания последующего шельмования армии отсюда, с этих сигналов, и началась…

Мы защищали Родину

Разброс мнений при оценке любого события, — крупного ли, маленького ли, всегда был, есть и будет. Так получилось в нашем обществе и при оценке афганских событий. Афганская война не стала нашей всенародной войной. Правозащитники и пацифисты во главе с известным крупным советским академиком посчитали нас тогда чуть ли не оккупантами. Некоторые политики называли нас невинными жертвами некогда принятого неправильного политического решения. И редко кто спрашивает нас самих, кем же мы сами себя считаем?

Мы считали и считаем себя защитниками Отечества. Не героями, а его рядовыми солдатами-тружениками. Судьба распорядилась так, что именно на долю нашего поколения выпало такое испытание. Мы не рассуждали — выполнять или не выполнять приказ, исполнять или не исполнять свой долг. Мы это делали. Буднично. Прозаично.

Тяжело. И в ответ получали весточки от родных нам людей: ты — там, чтобы мы здесь жили спокойно.

Долг свой мы исполнили! «Афганцы» свято чтут память Героев Советского Союза старшего сержанта Николя Чепика, рядового Николая Афиногенова, лейтенанта Александра Стовбы и многих, многих других, известных и неизвестных героев. Наверное, лучше всех выразил наши чувства после нашей афганской войны генерал Ким Македонович Цаголов: «Военные войну не проиграли. Её проиграли политики».

Это правда: 40-я Армия в Афганистане не потерпела ни одного военного поражения, все сражения были ею выиграны! И наоборот: все международные гарантии невмешательства во внутренние дела Афганистана, прекращения вооруженной борьбы и прочей словесной трескотни, о чем так пеклись архитекторы перестройки и нового международного порядка, — оказались не более чем мыльным пузырём!

Что положительного из нашего пребывания в Афгане? Конечно, оно сопровождалось пропагандистской советской болтовней об оказании интернациональной помощи братскому афганскому народу, поддержке апрельской революции и наших классовых союзников. Но все же, если убрать всю эту идеологическую шелуху, то можно выделить существенные моменты, которые вольно или невольно замалчивались.

Оказалось, что мы действительно стояли на защите наших южных рубежей, на защите интересов нашей Родины, Советского Союза. Пока наши войска находились там, не было волны террора во всем мире, не было наркоугрозы для нашей страны. Общеизвестно, что лагеря подготовки террористов всех мастей и всех стран после вывода советских войск были переведены с территории Ирана и Пакистана на афганскую территорию. Общеизвестно, что в 2 наших «чеченских» войнах мы «встречались» с теми, с кем не так давно приходилось «пересекаться» в Афгане.

В недавнем интервью глава МИДа Пакистана Курейши на вопрос «Би-Би-Си», кто виноват в том, что в Пакистане сейчас, после ввода в Афганистан натовских войск, наивысший процент террористов в мире, ответил примерно так: «Вы.

Во время войны с СССР в Афганистане вы собрали в приграничных районах нашей страны моджахедов со всего мира, вооружили и как идеологическую основу их борьбы с режимом и советскими войсками в Афганистане определили борьбу за чистый ислам».

Мы недовоевали в Афгане. Эта мысль, впервые высказанная в книге Алексея Чикишева «Спецназ в Афганистане», проходит лейтмотивом ощущений многих наших «афганцев»…. Логическим подтверждением этой мысли является присутствие натовских войск на афганской земле.

Кем мы стали после войны? Кто-то продолжил до конца свой военный путь, дослужившись до высоких воинских званий и должностей, ктото нашёл себе применение на гражданском поприще. Среди «афганцев» были и министры обороны, и начальники Генштаба, и командующие военными округами. Кто-то стал губернатором, кто — депутатом Госдумы или замминистра. Иные стали писателями, известными журналистами.

Основная масса — рядовыми тружениками: каменщиками, водителями, врачами. Мы не сломались. Мы выдюжили. Жизнь продолжается.

На Руси была и будет традиция строить храмы во славу воинов, павших в боях за Отечество. Их имена, а также названия полков высечены в наиболее почитаемых в стране местах, скажем в Георгиевском зале Московского Кремля. Имена полководцев и воинов, прославивших Россию на поле брани, знал весь народ. Остаётся только надеяться, что имена героев афганской войны займут достойное место на Алтаре Отечества.

Аркадий Мельник

ветеран войны в Афганистане