<font color=#4382A4>Вперед, к племенам?</font>

Внятных причин кровавого безумия, которое царило в Оше и Джалал-Абаде 11–18 июня, так и не названо. Ряд наблюдателей усматривают в этом криминальную подоплеку (раздел сфер влияния между местными кланами), другие основываются на бытовой версии (драка между киргизами и узбеками переросла в этнические чистки). Временное правительс-тво в Бишкеке уже обвинило в организации беспорядков свергнутого в апреле президента Киргизии Курманбека Бакиева, который сам является выходцем с юга страны. В свою очередь, Бакиев возложил всю ответственность за происшедшее на правительство Розы Отунбаевой, которое оказалось беспомощным перед погромами.

Но если задуматься, так ли это было? Первые этнические погромы в Киргизии прошли еще в апреле текущего года сразу же после свержения Бакиева. Тогда громили русских и русскоязычных. Но размах этих беспорядков был относительно невелик. Что же касается событий в июне, то здесь расклад совершенно иной. Известно, например, что ядром погромщиков являются хорошо вооруженные и организованные группы людей, которые сжигают дома, громят магазины и убивают мирных жителей. Они захватывали без проблем военные склады и на БТР штурмовали кварталы узбеков. Есть даже сведения, что киргизские солдаты не только не противодействовали погромщикам, но и иногда присоединялись к ним. Кроме того, узбекская община в Киргизии к подобным погромам не готовилась, и они стали для нее неожиданностью. Все это наводит на мысль о том, что конфликт носит организованный характер.

Масла в огонь добавляет и то, что Киргизия в целом находится в «подвешенной» ситуации: после свержения Бакиева власть временного правительства в стране условна. А погромы начались как раз в преддверие референдума о конституции 27 июня. Референдум интересен с точки зрения политики — согласно новому проекту основного закона Киргизия будет окончательно превращена в парламентскую республику. По сути, это то, что хотят местные кланы и крупные иностранные игроки.

Ведь в таком случае эта страна окончательно превратится в некое подобие территории тутси и хуту, сжигающих своих противников заживо, предварительно нахлобучив на них резиновую покрышку. Для Москвы опасность такого сценария заключается в том, что речь идет об одном из государств-членов ОДКБ, а также вообще о месте России в Средней Азии.

Временное правительство просило Россию о военной помощи, но Кремль отказался. Отказались помочь стране и другие государства — Евросоюз, Узбекистан, Казахстан, США и Китай. Каким бы ни было решение России, надо понимать, что с влиянием на постсоветском пространстве ей приходится прощаться.

Жизнь тяжкая

Структурно причина хаоса в Киргизии заключается в том, что бедное государство со слабыми как демократическими, так и автократическими традициями (для Азии последнее более важно) стало заложником двух процессов: аграрного перенаселения и общего мирового экономического кризиса на фоне окончательного проедания «советского наследия» (в виде инфраструктуры, промышленности, медицины и т. п.). И даже если сейчас какимто образом удастся остановить перманентное насилие в Оше, новые витки конфликтов в этой стране, к сожалению, неизбежны. Население Киргизии, несмотря на массовый отъезд русских, немцев, татар, евреев и ряда других национальностей в 90-х годах, увеличивалось взрывообразно. С 4,2 миллиона человек в 1990 году до почти 5,5 миллионов человек в конце 2009 года. При этом средняя зарплата в республике осенью 2009 года составляла 150 долларов. По разным подсчетам, от 30 до 45% ВВП Киргизии формируется за счет притока денег от гастарбайтеров, трудящихся в России, Казахстане и ряде других государств. Их общая численность варьирует от 500 тысяч до 1 миллиона человек.

Аграрное перенаселение в стране привело к тому, что в крупные города хлынул поток выходцев из сельской местности, в которой до сих пор проживает до 70% населения страны. В итоге Бишкек, рассчитанный на 600–700 тысяч человек, сейчас вмещает в себя, по неофициальным данным, до 1,2–1,3 мил-лионов человек.

К этому необходимо добавить и экономическую деградацию республики. Основная статья дохода государства — это продукция сельского хозяйства (мясо, хлопок, шерсть), а также горнорудной, преимущественно золотодобывающей промышленности. Стоит также отметить добычу ураносодержащих руд, молибдена, тория на Кара-Балтинском горнорудном комбинате, вольфрама на месторождениях «Трудовое» и «Меликсу», производство металлической сурьмы на Кадамжайском сурьмяном комбинате.

Несмотря на большие гидроэнергетические запасы, в стране существует дефицит электроэнергии, поскольку часть произведенной на своих ГЭС электроэнергии Киргизия продает за границу. При этом в стране полностью отсутствует машиностроение, какая-либо заметная наукоемкая промышленность, не говоря уже о выпуске продукции с высокой добавленной стоимостью. Даже относительно развитые горнорудная индустрия и энергетика существуют за счет ветшающей инфраструктуры, построенной еще в советское время. С началом кризиса в 2008 году в республике нормой стали веерные отключения электроэнергии и рост цен на продукты. Обеспечить свою семью в таких условиях большинство населения может лишь за счет сельского хозяйства или работы гастарбайтером за рубежом.

В подобных условиях земля превращается в главную ценность. И именно земля стала причиной для Ошской резни в 1990 году (тогда киргизы в Оше были национальным меньшинством). Сейчас, убивая и изгоняя узбеков, отряды погромщиков (как бы это цинично ни звучало) вольно или невольно решают вопрос с переделом сельскохозяйственных земель. Между тем, как жить далее почти 1 миллиону узбеков, которых вытесняют из Киргизии, не совсем понятно. Если даже к этим погромам они не готовились, то вряд ли они допустят повторение подобного. А значит, они будут вооружаться.

Слабейший из нескольких

В схожих с Киргизией условиях существуют ее соседи: Таджикистан, Узбекистан и Туркмения. У них тоже произошел взрывной рост населения (несмотря на выдавливание русских, украинцев, татар, евреев и немцев). Так, население Узбекистана с 1990 по 2009 годы увеличилось практически на треть — с 20 до 28,5 миллионов человек, — при этом около 60% населения живет в сельской местности. В Туркмении за последние 20 лет численность населения выросла почти вдвое — с 3,55 до 6,7 миллионов человек. По мнению ряда экспертов, официальные данные не являются достоверными, более точной может быть цифра в 6–6,2 миллиона человек. В одной из самых бедных республик бывшего СССР — Таджикистане, численность населения, несмотря на гражданскую войну и разруху, выросла с 5,5 до 7,3 миллионов человек.

Все эти государства, если не считать Казахстана, население которого за счет оттока русских и увеличения численности казахов оказалось стабильным на уровне 16 миллионов человек, состоят, преимущественно, из молодежи (доля людей в возрасте до 20 лет колеблется от 35 до 45%). У всех этих государств имеется практически один и тот же набор проблем: нехватка сельскохозяйственных земель, нехватка водных ресурсов, отсутствие развитой индустрии (если не считать отчасти Узбекистана и Казахстана). Их экономики носят преимущественно сырьевой и аграрный характер, а в сельской местности существует заметное аграрное перенаселение.

В каждом из постсоветских среднеазиатских государств заложена мина межнациональных конфликтов: в Киргизии проживает заметная узбекская диаспора, в Узбекистане — таджикская, а в Таджикистане — узбекская.

И эти мины начинают приводиться в действие.

Для молодежи в этих государствах часто нет ни работы, ни возможности просто прокормить свою семью. Местные политические системы заточены под концентрацию ресурсов в руках одного правящего клана. Такой авторитаризм помогает подавлять растущее социальное напряжение, однако насколько его хватит, сказать сложно. Вероятно, вопрос лишь в том, насколько хватит нефтегазовых ресурсов у Узбекистана, Туркмении и отчасти Казахстана.

Киргизия в этом плане оказалась слабейшим звеном. Деградация экономики на фоне растущего социального неравенства, усугубленного сильным приростом населения, сломали ее хрупкую политическую систему. Сейчас эта страна стремительно превращается в очаг напряженности и беспорядков в Средней Азии. При этом вокруг нее находятся государства, которые так же легко скатываются в подобную анархию. Ведь авторитарные режимы в Астане, Ташкенте или Ашхабаде, не говоря уже о Таджикистане, крайне слабы — у них нет сильных армий, устойчивых политических традиций и серьезной экономической базы (Казахстан тут, правда, выглядит сильнее всех). Рецессия на мировых рынках может сократить спрос на экспортные товары этих государств, прежде всего сырье.

В этом случае большая часть Средней Азии станет зоной настоящего экономического бедствия. Впрочем, это еще не самая большая угроза.

Социальные и межнациональные противоречия могут вылиться в рост популярности исламистов в регионе. И в этом случае африканизация или, если это уместно, афганизация бывших советских республик станет еще более вероятным сценарием.

Дмитрий ПОНОМАРЕВ