<font color=#4382A4>Из жизни щепок</font>

Мои записки — о судьбах этих самых «щепок». А уж читатели пусть сами оценивают «качество» проводимой военной реформы.

Повезло!

Максиму очень повезло. Повезло так, что ему сразу и не поверилось. Он был на седьмом небе от счастья.

Гордость и радость распирали его. Максим стал начальником штаба танкового батальона. На эту должность его назначали летом 2008 года. До того, как стать начальником штаба батальона, Максим был лучшим командиром роты танковой части, но служил в другом округе. В июне его перевели к нам в бригаду на освободившуюся более высокую должность с присвоением очередного воинского звания. Кажется, что жизнь начала налаживаться, но тут началась военная реформа, и часть начала переход на «новый облик».

Максим только принял должность, как командир батальона сообщил ему, что, скорее всего, места в «новом облике» ему не найдется. В батальоне он новый офицер, чужой, себя еще никак не зарекомендовал. К тому же грядут большие сокращения, и он должен понимать, что комбат и начальник штаба бригады выберут для назначения после реформы на его место того сокращаемого офицера, которого уже хорошо знают.

Максим понял, что дни его в качестве начальника штаба батальона сочтены. Но, взяв себя в руки, он продолжал исполнять свои обязанности согласно Уставу внутренней службы. Старался, как мог.

В декабре 2008 года в часть пришли новые штаты.

Началась дележка должностей. Максим понял: это его шанс. Надо только успеть «уверенно рвануть», как говорил его прежний командир. И Максим рванул, начал дневать и ночевать на службе, требовать всего по максимуму от подчиненных. От кадровиков он узнал, что на его место планируют поставить командира 5-й танковой роты. Командир роты был старый, проверенный долгими годами службы в батальоне капитан. К тому же — с боевым опытом.

Участник боевых действий в Чечне. Его рота сокращалась, а так как капитана все знали давно и только с положительной стороны, то комбат хотел, чтобы он стал начальником штаба батальона. Начальник штаба части и командир части были не против.

Максим понимал, что надо что-то сделать с этим мамонтом. Но что и как? Начальник штаба батальона не страдал отсутствием фантазии — и, будучи наделенным властью старшего офицера в батальоне, Максим был почти непобедим. Все свое внимание и энергию он обратил на 5-ю танковую роту. Весь штаб батальона стал постоянно там работать. Работа шла активно, постоянно проверялась вся документация, которую положено было вести в роте. Но Максим знал, что все это мелко, в батальоне все понимали, к чему он это делает, и не обращали на это внимание. А однажды командир 5-й роты, устав от того, что его роту постоянно третируют, послал начальника штаба «по матери», «далеко и надолго».

Максим проигрывал войну против командира 5-й роты, а время играло против него. И тогда Максим понял, что надо подставить командира роты, но не перед комбатом, а перед командиром части и начальником штаба части.

На свою беду, командир роты заступил в караул с воскресенья на понедельник. А как известно в войсках, понедельник — это командирский день, поэтому с 5 до 7 утра караул проверяет командир части.

При проверке караула присутствуют и командир батальона, и его начальник штаба. Максим прибыл в караульное помещение вместе с командиром батальона в 4:45. Начальник штаба понимал, что другого шанса, скорее всего, не будет. Командир части прибыл с проверкой в 5:35. Максим уже знал, что делать. Ключи от пирамиды с оружием командир роты неосмотрительно отдал помощнику начальника караула, а потом забыл их забрать. Помощник начальника караула положил ключи на стол начальника караула и отвернулся на экраны средств видеонаблюдения. Этого хватило, чтобы Максим схватил ключи и спрятал их в карман.

Прибывший командир части сходу объявил вводную: «нападение на пост», личный состав караула побежал вооружаться… Вот тут-то командир роты и вспомнил про ключи и крикнул своему помощнику.

Помощник начальника караула полез в карман, но ключей там не было. В караульном помещении наступила гробовая тишина. Личный состав караула замер в ужасе, командир батальона побледнел. Первым пришел в себя командир части, он начал орать на всех благим матом. Комбат и весь личный состав караула бросился искать ключи, кинулся и Максим.

Отойдя в другой конец комнаты начальника караула, он бросил ключи под кровать для отдыха, а сам быстро отошел в другую сторону. Через 5 минут поиски увенчались успехом, ключи нашел сам командир части.

Лучше нельзя было и придумать. Начальника караула сняли с дежурства вместе с помощником.

Начальником караула заступил комбат, а его помощником — Максим, душа которого ликовала.

Лучший офицер Галактики

На следующий день командир 5-й роты покинул списки попавших в «новый облик». Максим победил.

Но останавливаться на достигнутом было нельзя: кроме него, в штабе батальона были еще два офицера: помощник начальника штаба батальона и заместитель последнего. Эти должности тоже сокращались, и была вероятность, что кого-то из этих офицеров могут назначить на место Максима, а этого допустить было нельзя.

В отличие от командира 5-й роты, со своими ПНШ и ЗНШ Максим дружил, так как делали они одну работу, которая была и остается очень сложной. Без этих офицеров начальник штаба батальона вряд ли самостоятельно справился бы. Но выбирать не приходилось, и Максим начал кампанию против своих помощников.

На каждой сверке документов в штабе бригады он старался всячески подчеркнуть, что документы его помощники сделали неправильно. Он демонстративно, делая записи в журнале контроля, извлекал документы, потом переделывал их самостоятельно.

Вскоре весь штаб бригады начал его хвалить как принципиального и грамотного офицера, который все может делать самостоятельно.

Секрет такой успешности крылся в том, что документы были отработаны задолго до него, а их просто требовалось эпизодически обновлять. После того, как его помощники обновляли документы, Максим брал их как бы на проверку, обнаруживал орфографические и пунктуационные ошибки, которые на суть документа не влияли. После этого он демонстративно извлекал документы как неправильно оформленные, исправлял ошибки, указывал себя вместо ПНШ или ЗНШ исполнителем документа, после чего клал их на место под запись в журнале. При проверке боевых документов комиссией штаба округа Максим был отмечен как лучший начальник штаба.

В январе 2009 года новый штат части вступил в силу. Максим, как лучший начальник штаба батальона, остался на своем месте. Командир 5-й роты был выведен за штат, такая же участь постигла ПНШ и ЗНШ. Максим победил. Кроме того, что он «вписался в новый облик», решением командира части Максим, как лучший начальник штаба батальона, был представлен к премии согласно Приказа МО РФ № 400.

Это был триумф! За 8 месяцев из офицера, которого хотели убрать, Максим превратился в «лучшего офицера Галактики».

Но счастье было недолгим. В июне 2009 года в части приступили к разработке новых боевых документов, ее штат изменился — изменились и боевые задачи. Начальники штабов батальонов принялись все делать заново. И тут Максим понял, что он не способен сам все сделать. Ему не хватало знаний, опыта, не было времени, так как в штабе батальона он остался один, а кроме того, с него спрашивали в два раза жестче, ведь он же был лучшим начальником штаба батальона.

Максим хотел попросить бывших ПНШ и ЗНШ ему помочь, но те послали его на три буквы. Вот теперь Максим начал расплачиваться за свой взлет.

Он не сдавался, продолжал бороться за карьеру, но катастрофически не успевал, совершал ошибки, городил нелепость за нелепостью и уже понимал, что скоро и его снимут с должности и отправят за штат как не справившегося.

А в декабре 2009 года стало известно, что опять грядут сокращения. Увольнялось слишком много офицеров, и борьба опять должна была пойти не на шутку. Максим понял, что если он хотя бы на несколько дней по какой-либо причине покинет батальон, его сразу снимут. В отпуск за 2009 год он не пошел. Каждый день, включая субботу и воскресенье, он был на службе. Даже если работы было мало, он все равно приходил. Семья забыла, как он выглядит.

Жена и ребенок еще спали, когда он уходил, а когда он приходил, семья уже спала.

Но ничего не помогало. Замечания и выговоры сыпались на «образцового» начальника штаба, как из рога изобилия. И Максим понял: точно так, как он «уничтожил» своих конкурентов, так теперь уничтожают и его. В штабе бригады сокращали офицера оперативного отдела части, но увольнять его никто не хотел, поэтому было решено поставить его на место кого-нибудь из начальников штабов батальонов.

И выбор пал на должность Максима…

Послал по матери

Олег с трудом сел у борта БМП-2, руки так и тянулись задушить механика-водителя этой машины. Сейчас Олег был самым несчастным человеком на Земле, хотя еще год назад он был лучшим заместителем командира батальона по вооружению в своей части.

Олег пришел в часть в 2006 году, окончив танкотехнический институт, попал на должность заместителя командира танковой роты по вооружению. Но в этой должности пробыл не долго. Терпеливый, дотошный, педантичный лейтенант с отличными знаниями сразу привлек к себе внимание командования части. Командование к нему присматривалось, а когда убедилось, что Олег справляется, то предложило ему сразу стать заместителем командира батальона по вооружению. Это был предел мечтания для любого офицера, а тем более для лейтенанта, который в войсках отслужил чуть меньше года. Проблема была только в одном. Олегу предложили должность заместителя по вооружению мотострелкового батальона, а он по образованию танкист. У мотострелков техника слишком разнородна, там и БМП, и МТЛБ, и различные грузовики, а кроме того, у всей этой техники разное вооружение. Олег все это прекрасно понимал, но согласился с назначением.

В 2006 году часть, где служил Олег, стала переходить на контрактный способ комплектования.

Первое время было очень тяжело. Олег изучал новую для себя технику; кроме того, с контрактниками нужно было серьезно работать. Взрослые люди, некоторые намного старше своего зама по вооружению, не воспринимали его. Но Олег старался, и в скором времени осознал, что с контрактниками надо работать по-другому. Надо знать больше них, тогда они будут тебя слушать. Больше уделять времени их личным проблемам, но при этом не переусердствовать.

К концу 2007 года работа Олега начала давать результаты. Текучка среди контрактников в первый год была очень большая, но Олег смог заинтересовать достаточно многих хороших водителей и механиков-водителей, и те остались. В скором времени начали возвращаться контрактники из учебных частей, дела в батальоне пошли в гору. Водители и механики-водители стали более бережно относиться к технике, прекрасно разбираться в ней, хорошо водить, а наводчики-операторы начали стрелять на оценку не ниже «хорошо».

Переход на контракт дал свои результаты, к началу 2008 года в части сложился коллектив контрактников, который и показал высокий результат в боевой подготовке. В августе 2008 года часть, в которой служил Олег, проводила тактические учения с боевой стрельбой, к которым привлекались все подразделения части. Часть провела учения на оценку «отлично», Олег с гордостью смотрел на своих водителей, механиков-водителей и наводчиков-операторов.

После учений часть прибыла в ППД, вот тут-то Олег и услышал, что начинается реформа. Но больше всего его поразило то, что контрактников теперь в армии остается не более 15%. Прикинув вместе с комбатом и начальником штаба, Олег понял, что в таком случае в его батальоне больше половины позиций водителей, механиковводителей и наводчиков-операторов станут комплектоваться срочниками.

В октябре 2008 у части контрактников закончились сроки контракта, и по приказу Министра обороны Сердюкова контракт с ними не продлили. О продлении контракта умоляли все командиры подразделений и даже лично командир части, но вышестоящее командование было непреклонно.

После новогодних праздников 2009 года в части начался хаос. Контрактников начали увольнять пачками. И, как ни боролся Олег за своих подчиненных, он так ничего и не добился. Вместо уволенных профессионалов, которых он готовил эти 2 года для укомплектования, в часть привезли военнослужащих по призыву из частей сокращенного состава.

Понятно, что хороших солдат никто не собирался отдавать в чужие части.

Призывники, мягко говоря, оставляли желать лучшего, многие из назначенных на должности даже не имели представления о том, какой техникой им предстоит управлять и как с ней обращаться.

Сажать за рычаги боевой техники их было нельзя.

Оставалась надежда на выпуск из профильных «учебок», но каково же было удивление Олега, когда приехавший из штаба округа проверяющий «обрадовал» офицеров новостью, что в этом году из учебных частей солдат не будет вообще. Олег просто обалдел: мало того, что у него в батальоне уволили всех контрактников, так теперь ему придется самому учить срочников.

Пока Олег прикидывал, как ему справиться с этой практически не решаемой проблемой, навалилась новая напасть. Олег с ужасом обнаружил, что с техники стали пропадать запчасти и имущество. Буквально на глазах техническая готовность батальона стала превращаться в фикцию. Чтобы поймать воров, Олег сам сел в засаде в парке. И буквально через час он поймал двоих солдат-срочников из нового призыва, которые снимали детали с двигателя Зил-131 взвода обеспечения. Самое интересное, что солдаты были из этого же батальона. Припёртые к стенке, они признались, что занимаются этим давно. Запасные части продают местному населению. Кроме того, оказалось, что они судимы и оба — за кражи. Олег понял, что такими темпами через 2–3 месяца вся техника будет разворована. А платить за недостачу придется ему.

Самое ужасное заключалось в том, что после поимки воров кражи не прекратились. На смену одним ворам пришли другие. Более умные и изворотливые. Олег фактически переселился в парк, чтобы не дать ворам растащить технику окончательно… А в батальоне жизнь шла своим чередом. Настало время учить своих срочников водить и стрелять. К ужасу Олега, через месяц этой учебы половина учебной техники батальона вышла из строя, срочники ухитрились даже сжечь одну машину. Нервы Олега были на пределе. Он пытался чего-то добиться от своих подчиненных, но все было напрасно. Солдаты просто игнорировали его. Если контрактников можно было заставить, заинтересовать, то срочники прямо говорили офицерам: «Мы здесь на один год, и на вас нам плевать, вы нас не заставите». Воровство приобрело невиданные масштабы. С техники, как ветром, сносилось все, что можно было продать.

Осенью ситуация еще ухудшилась, срочников с погашенными судимостями пришло еще больше. Красть открыто начали в казарме — и уже не только у своих сослуживцев, но и у офицеров. Оставив свой китель по неосторожности в кабинете, Олег через 15 минут обнаружил, что из карманов пропало все. Олег попытался жаловаться заместителю командира части по воспитательной работе, но тот обвинил Олега в том, что тот не умеет работать с подчиненными. Олег попросил у полковника совета, как же работать с военнослужащим, который был осужден за грабеж и нанесение тяжких телесных повреждений. В ответ на вопрос зам. по воспитательной матерно послал Олега. Олег понял, что ему никто не поможет.

В начале 2010 года в части состоялась проверка.

Она выявила полный развал ротного хозяйства. В плачевном состоянии техники в батальоне, естественно, был обвинён Олег. В последний день проверки, прямо в парке батальона, при проверяющем, солдат сжег двигатель БМП. Олег сел рядом с машиной, сил бороться уже не было. К нему подошел очень серьезный проверяющий.

…Борьба за место в «новом облике» продолжается, и те, кто когдато с успехом прошел по головам своих коллег ради места в «новом облике», сейчас сами находятся в плачевной ситуации. Идёт новая волна сокращений, и уже на их плечи взбираются конкуренты.

Вся Российская армия второй год непрерывно играет в игру, которую кто-то метко назвал «ЧэЧэВэ» — «Человек человеку волк!».

А Министерство обороны, как зритель на собачьих боях, наблюдает за тем, кто в этой борьбе победит. Из победивших выбирают сильнейших, но не по тем профессиональным качествам, которые когда-то составляли кодекс чести русского офицера, а по беспринципности, холуйству и готовности идти на любые жертвы ради «нового облика».

Алексей ГАЙДАЙ