<font color=#573D22>Время слезать с «трубы»</font>

Прежде всего, это было связано с тем, что никакого другого источника доходов, сравнимого по мощности и постоянству с продажей углеводородов, попросту не осталось ни у «демократической» России, ни у «нэзалэжной» Украины. И вокруг этого источника постоянно клубилось темное облако конфликтов, из которого порой то вылетали молнии «газовых войн», то гремели громы по поводу Черноморского флота и Керченского пролива, то сыпался град обвинений в «голодоморе» и «оккупации», то начинались ливневые потоки: «Северный» и «Южный»… С избранием Виктора Януковича президентом и созданием коалиционного правительства Николая Азарова эта привязанность никуда не исчезла.

Достаточно привести слова, сказанные премьер-министром Украины в интервью британской медиакорпорации «Би-Би-Си» 15 июня 2010 года: «Европа должна дать гарантии России, что будет покупать у нее газ, а Россия должна дать гарантии нам, что будет перекачивать эти объемы газа через нашу газотранспортную систему, а не будет строить обходные транспортные пути, которые сделают нашу систему ненужной. Мы должны получить такие гарантии.

В обмен на эти гарантии мы готовы рассмотреть вопросы участия ЕС и России в менеджменте и модернизации ГТС Украины».

Однако сводить отношения двух государств к ситуации вокруг «трубы» в принципе недопустимо — тем более что в советское время социальноэкономическая интеграция России с Украиной носила всеобъемлющий и взаимодополняющий характер, это были даже не два симбиотических организма или «сиамских близнеца», а один целостный организм, из которого даже за 20 лет «независимости» не удалось сделать два самостоятельных и жизнеспособных государственных субъекта.

Все эти годы украинский «суверенитет» держался на многомиллиардных дотациях российскими энергоносителями, кредитами, таможенными льготами, безвизовым режимом пересечения границы. Но это — вовсе не «улица с односторонним движением».

Достаточно сказать, что из 5 миллионов граждан Украины, свыше полугода проживающих за рубежами национальной территории, 3,5 миллиона живут, работают и учатся в России, а это, ни много ни мало, — около 5% трудоспособного населения России (с учетом всей трудовой миграции). Следовательно, не менее 5% ВВП России, а это по итогам 2009 года почти 2 триллиона рублей, или более 60 миллиардов долларов, создается усилиями граждан Украины.

Ревнители «национальных интересов», которые скрупулезно подсчитывают «потери российского бюджета и доходов естественных монополий», раздувая очаги российско-украинских конфликтов, могли бы задуматься над этими цифрами, а не блюсти вокруг них фигуру умолчания, которая красноречивее всех слов. Тем более что в случае дальнейшего движения к социально-экономической интеграции двух стран, сращивания разрубленных за последние 20 лет связей немалая и сегодня «цена вопроса» может быть легко и быстро увеличена минимум на порядок.

Обозначим только самые перспективные направления сотрудничества.

Прежде всего, это, конечно, сотрудничество в сфере высоких, в том числе оборонных, технологий. Научнопроизводственные и вузовские центры Украины в условиях «рыночных реформ» пострадали еще сильнее, чем российские. В качестве примера можно привести создание быстро получившего известность и признание Белгородского технологического университета, кадровый костяк которого составили переехавшие сюда в основном из Харькова ученые. Похожая картина наблюдается и в других «приграничных» российских городах: Калуге, Брянске, Смоленске, Курске, Воронеже, Волгограде, Ростове-на-Дону.

Но и сохранившегося на Украине научного, технологического и преподавательского потенциала при соединении с соответствующим российским вполне достаточно для восстановления очень многих линий «хайтековского» и инновационного уровня. Космос, авионика, физика низких температур и атомная энергетика, биотехнологии и «тонкая» химия — подробное перечисление отраслей, в которых мощный синергетический эффект российско-украинского сотрудничества не то что предсказуем, а неизбежен и неоспорим, может занять несколько страниц.

«Украинское» направление вполне достойно стать неотъемлемой и одной из приоритетных частей доктрины инновационной модернизации российской экономики, провозглашенной Президентом России Дмитрием Медведевым.

Вторым по месту, но не по значению, следует назвать сотрудничество в сфере агропромышленного комплекса. Сегодня Россия импортирует в целом до 40% необходимого ей продовольствия, что фактически ставит постоянного члена Совета Безопасности ООН, члена «атомного» и «водородного» клубов и проч. в положение дискриминированного после «Бури в пустыне» Ирака: помните, «нефть в обмен на продовольствие»? Конечно, аграрии России сегодня способны производить достаточное количество товарного зерна для обеспечения внутренних нужд и даже экспорта за рубеж. Но при этом производство мяса, молока, растительных жиров, сахара, ряда технических культур становится принципиально невозможным даже на минимально необходимом, не говоря уже об оптимальном, уровне — сельскохозяйственные площади «под завязку» заняты зерновыми.

В этом отношении кооперация и интеграция с украинскими агропроизводителями, «сидящими» на богатейших чернозёмах в более-менее благоприятных климатических условиях, выглядит более чем перспективной. Особенно в свете почти неизбежного «кризисного» роста мировых цен на продовольствие, которое, скорее всего, окажется сопоставимым с нынешним ростом цен на золото и другие «благородные» металлы.

Еще одним важнейшим направлением сотрудничества может и должна стать черная металлургия. Несмотря ни на какие новации, производство чугуна и стали продолжает оставаться становым хребтом всей мировой экономики.

Строительство и транспорт, сельское хозяйство и машиностроение (включая «оборонку») по-прежнему немыслимы без опоры на эту универсальную и надежную «чёрную кость».

Сегодня российские и украинские металлурги ожесточенно конкурируют между собой на мировых, европейских и внутренних рынках, что приводит к падению цен на их продукцию, сокращению эксплуатационных расходов, включая расходы на зарплату и технику безопасности, ускоренному износу и выбыванию производственных мощностей.

Российско-украинская экономическая интеграция неминуемо приведёт к росту внутреннего потребления чугуна и стали, позволит рациональнее использовать имеющие производственные мощности, снизит относительные издержки на их производство и, если не полностью устранит, то значительно смягчит конкуренцию производителей двух стран на внешних рынках, серьёзно улучшит перспективы отрасли в целом.

Но самым важным и самым мощным эффектом интеграции будет, конечно, само преодоление искусственно поддерживаемого и раздуваемого извне конфликта между Россией и Украиной, восстановление «критической массы» российской государственности, истоком которой была и неотъемлемой частью которой всегда являлась территория современной Украины. Приведу в этой связи ставшие уже хрестоматийными высказывания американского геостратега польского происхождения Збигнева Бжезинского, опубликованные в его книге «Великая шахматная доска» (1997): «Появление независимого государства Украины… обозначило большую геополитическую неудачу Российского государства… Россия без Украины не может быть империей… Исторические сомнения России относительно самостоятельного статуса Украины лоб в лоб столкнулись с точкой зрения США, что имперская Россия не может быть демократической». Поэтому с американской стороны предпринималось, предпринимается и будет предприниматься всё возможное, чтобы воспрепятствовать реальной реинтеграции Украины с Россией. История с «оранжевой революцией» на Майдане, возглавленной «американским зятем» Виктором Ющенко и отбросившей Украину в социально-экономическом отношении еще на десятилетия назад, — самое яркое тому свидетельство.

Чтобы не повторить ошибок прошлого, и российскому, и украинскому руководству необходимо слезть с пресловутой «трубы» и заняться работой по всему спектру экономических отношений.

Александр МАСЛОВ, Киев